— А-а-а, как же больно, сдохнуть можно!!
На следующий день — точнее, в день, который он посчитал следующим — Ёндо вскрикнул, едва открыв глаза, и инстинктивно схватился за левый локоть.
Но... что-то было не так.
Даже после третьей операции локоть периодически ныл, но это была лишь фантомная боль от последствий. Иными словами, это не было то ощущение перегрузки, когда сустав не выдерживает избыточного напряжения.
А сейчас боль была именно такой, как в тот день, когда он бросал, превозмогая травму...
— Что, щенок?! Ты это к чему? Не собираешься выполнять приказ Главного тренера? Бунтовать вздумал, я тебя спрашиваю?!
«А? Что это? Этот тренер... нет, этот подонок... почему он здесь?»
Ёндо в оцепенении уставился на лицо, которое не видел почти двадцать лет. Он был так ошарашен, что не мог даже пошевелиться.
— Ты чего вылупился, гаденыш?! Что ты мне сделаешь своим взглядом? Как ты смеешь так зырить на тренера, паршивец! Решил показать характер? Это что, неподчинение?!
— Полно тебе, Тренер Чон. Не стоит так орать на нашего Аса. Мальчику и так сейчас не по себе.
«Этот... этот человек!!»
Увидев лицо, которое являлось ему в кошмарах, лицо человека, на которого он двадцать лет точил зуб, Ёндо мгновенно осознал, где находится. Воспоминания о том дне хлынули потоком.
Сомнений не было. Это был тот самый роковой день.
День, когда он сообщил, что боль в левом локте стала невыносимой, но этот человек, Главный тренер Ли Мунджэ, проигнорировал его слова. Он заставил его выйти на питчерскую горку и сделать еще шестьдесят подач, окончательно угробив руку.
— Ёндо. Ну что поделать? Мы дошли до финала мирового первенства, и на кого нам еще полагаться, кроме нашего Аса? Потерпи всего один день. Понял меня?
В то время Ёндо был игроком, который только что закончил свой первый сезон в старшей школе.
Ключевыми игроками молодежной сборной были старшие ребята, уже получившие профессиональные назначения. Но даже по сравнению с ними Ёндо считался лучшим из лучших. Несмотря на огромную разницу в развитии между игроками разных возрастов в молодежном спорте, его включили в сборную, хотя он был на два года младше остальных.
И в восьмидесятые, и в девяностые, и даже сейчас, в 2020-е, судьба молодых асов была одинакова: у первого и второго стартовых питчеров этой команды живого места на теле не осталось.
Первый стартовый выбыл из-за травмы спины, второй — из-за проблем с локтем еще в начале турнира. Честно говоря, им даже повезло. Их травмы накопились за сезон и проявились во время тренировок, так что они не дошли до критической точки.
В итоге вся нагрузка легла на третьего стартового — Аса, за спиной которого не осталось никого, кто мог бы его подстраховать. Его эксплуатировали до последнего, и в конце концов он пал следом за старшими товарищами. Разница была лишь в том, что те не могли бросать из-за боли, а Ёндо бросал до тех пор, пока рука не развалилась окончательно, лишив его возможности играть навсегда.
Среди скаутов ходило поверье: лучше не брать питчеров, которые были асами на любительском уровне, если только их талант не заоблачный. Это суеверие оставалось в силе даже в 2040-х годах, откуда Ёндо вернулся.
— ...Главный тренер, если я потерплю один день, я потеряю следующие двадцать лет.
— А? Что ты сказал? Что это значит?
В прошлой жизни Ёндо не посмел пойти против воли Главного тренера и тренера и поднялся на питчерскую горку. Первые тревожные звоночки в локте появились еще накануне матча, а во время второго иннинга боль стала почти нестерпимой. Не выдержав, он, преодолевая страх, пожаловался тренеру после четвертого иннинга.
И... с разорванным локтем он оставался на горке до седьмого иннинга. Его подачи стремительно теряли силу, и за эти три иннинга он сделал невероятные шестьдесят бросков. После того матча он смог вернуться на горку лишь спустя долгих пять лет.
— Я говорю, что мне трудно продолжать бросать. Будь это обычная боль, которую можно заглушить обезболивающим, я бы вышел и отыграл, но сейчас все иначе. Простите.
— ...Ха! Тренер Чон! Слышишь? Что с ним такое? Что ты давал детям на обед? Что он съел, раз так набрался наглости?!
— П-простите! Я сейчас поговорю с ним как следует и выпихну на поле!
«Тьфу... жалкий человечишка...»
Ли Мунджэ сгубил не одного и не двух проспектов — если и не ломая их окончательно, то не давая раскрыться их потенциалу. Среди тех, кто закончил карьеру во втором составе или даже в университете, было столько пострадавших от его рук, что они создали отдельный групповой чат. При этом сам Ли Мунджэ процветал, занимая посты Главного тренера первой команды «Сеульских Драконов» в KBO и даже заместителя Генерального менеджера. Его даже хвалили за «умение растить таланты».
Конечно, Ли Мунджэ вырастил много игроков. В профессиональной лиге он, видимо, оглядывался на фанатов или его кто-то сдерживал, поэтому загубленных проспектов там было немного. А вот в любительском бейсболе, где фанатов почти нет, он, не стесняясь, перемалывал жизни перспективных ребят ради собственной карьеры.
«Ты так старательно подтираешь за ним, хотя позже тебя же одного и сделают козлом отпущения в скандале со взятками, и ты больше никогда не вернешься в бейсбол».
Ёндо мысленно цыкнул, глядя на Тренера Чона, чье имя он даже не сразу вспомнил. Как и следовало ожидать, у таких гнилых людей всегда есть такие же гнилые, но преданные прихвостни.
— Ах ты, паршивец! Учитывая ситуацию, я тебя пока прощу. Быстро иди разминайся! Ты что творишь? Не хочешь победы?!
— Я хочу победы больше всех. Именно поэтому я не могу бросать. Как я смогу играть в финале с таким телом?
— А кто тогда будет бросать? Джэхун и Хиджун оба травмированы, а теперь и ты уходишь? Я же видел, что до четвертого иннинга ты бросал нормально, а теперь вдруг начал ныть! Я сказал, что прощаю тебя! Иди на поле!
— Если бы я мог нормально бросать, стал бы я сейчас это говорить? Я терпел сколько мог, но больше не в силах!
Благодаря этому Ким Джэхун и Кан Хиджун смогли выжить в первой лиге как реливеры и пятые стартовые, но Ёндо лишился даже этого. Пройдя через это в будущем и бесчисленное количество раз представляя свое возвращение в этот момент, Ёндо мог действовать решительно.
— Да что с ним такое? Слышал, что он упрямый, но говорили же, что он слушается тренеров!
— Тренер Чон. Делать нечего, выпихивай его как-нибудь. Из-за него матч прерывается. Он что, собирается брать на себя ответственность?
Проблема была в этих «наставниках», которые ни во что не ставили решимость молодого спортсмена. Впрочем, хотя Ли Мунджэ и был из числа худших, он не был исключением. Сколько бы времени ни прошло, культ результата и эксплуатация асов в любительском спорте продолжались вне зависимости от вида спорта. Пока в корейском спорте царит жажда наград и мечта о дипломе престижного университета, эта проблема не исчезнет. Да и замашки старой закалки, где отношения тренера и игрока подобны отношениям господина и слуги, изживут себя еще не скоро...
О самодурстве таких тренеров в элитном спорте и говорить было нечего.
— Щенок, кончай нести чушь и бегом разминаться! Наша атака почти закончена!
— Что вы творите с питчером, у которого локоть разваливается?! Если вы вытащите меня силой, рука что, сама заживет?!
— Да как ты смеешь огрызаться...
— А-а-ак!! Чокнутый! Пусти! Отпусти, я сказал!! Больно, сука!!
В конце концов, Тренер Чон попытался вытащить его силой, нанеся серьезный удар по левому локтю Ёндо. Тот громко закричал, рухнул на землю и скрючился, обхватив руку. Игроки, которые и так не знали, куда себя деть от неловкости, затаили дыхание.
— Фух... Тренер Чон. Выпускай Сонгиля. А этого... раз ему так больно, отправь в медпункт.
— Слушаюсь. Эй! Слышь! Хватит придуриваться, вставай и пошли.
Ёндо хотелось сказать многое, но боль была такой сильной, что мысли путались. Он молча поднялся и вышел из дагаута. Ему нужно было добраться до медпункта и принять хотя бы обезболивающее, чтобы просто выжить.
«Вернуться-то я вернулся, но боль от свежей травмы в сто раз сильнее, чем хроническая ноющая боль во всем теле из будущего. Неужели нельзя было вернуть меня до травмы или хотя бы после реабилитации...»
Хотя возвращаться после реабилитации в уже искалеченное тело тоже было сомнительным удовольствием, боль была такой, что он готов был на все. Холодный пот уже насквозь пропитал его форму.
Однако он слишком недооценил этих монстров.
— Хлысть!!
— Ах ты, сучий потрох... Это тебе просто так не сойдет. До четвертого иннинга всё было нормально, а тут вдруг заболело? До этого даже вида не подавал! Что, финала испугался? Я таких, как ты, пачками видел. Струсил перед большой сценой? Если струсил, надо было вчера говорить. Что это за подстава? Как ты мог так подвести Главного тренера?!
«Вау... Он меня сейчас ударил? Питчера, который ради них гробил свою руку? Мальчишку, который еще даже во второй класс старшей школы не перешел?»
Даже представляя этот момент тысячи раз, Ёндо не мог вообразить такого. Да, рукоприкладство тренеров в любительском спорте не было секретом, но неужели даже в такой ситуации? В финале мирового турнира за границей, когда Ас уходит из-за травмы, отдав всего себя?
Реальность оказалась куда паршивее вымысла.
— Ах ты...
— Ладно, поговорим об этом позже. Одно скажу точно... готовься. Ты же не знаешь, кто наш Главный тренер? Он человек огромного влияния, раз возглавил молодежную сборную. Посмотрим, что с тобой будет.
— Ого... Хех...
— Проваливай. Судя по твоей роже, медпункт сам найдешь. Пошел вон.
В этот миг Ёндо в полной мере осознал, что значит потерять дар речи от возмущения. Сцепив зубы от боли, он шел к медпункту в полубессознательном состоянии. Возможно, именно благодаря ярости на Тренера Чона он смог превозмочь боль и дойти до места.
— Боже мой, посмотрите на этот холодный пот! Эй, парень! Что случилось?! А с лицом что?! — воскликнул врач.
— А, доктор... вы как раз вовремя. Кажется, локтю конец, но сначала... У вас есть мобильный? Пожалуйста, сделайте фото и отправьте на номер, который я продиктую.
— ...Что? Зачем фото?
— Пожалуйста. Снимите так, чтобы было понятно, где мы находимся и какое сейчас время.
Шок шоком, а сбор улик — дело другое. Несмотря на то что в прошлой жизни он был дураком во всем, кроме бейсбола, и полностью полагался на своего брата-агента, сейчас в нем жил разум тридцатипятилетнего мужчины. В такой ситуации здравый смысл подсказывал: нужны доказательства.
«Хорошо, что это Канада и здесь понимают английский... Пока делал операции в Штатах, подтянул язык, а не то не смог бы даже зафиксировать улики».
[Молодежная сборная Южной Кореи потерпела сокрушительное поражение в финале Чемпионата мира (U-18) со счетом 3-7 после загадочной замены питчера! Обидное второе место!]
[Главный тренер Ли Мунджэ: «Пока мне нечего сказать о замене питчера. Могу лишь извиниться за то, что мы не оправдали ожиданий».]
[Загадочная замена питчера и перепалка в дагауте. Неподчинение Аса или каприз юного ученика?]
Популярность любительского бейсбола резко упала после 1982 года, когда намеренное продвижение профессиональной лиги фактически задушило молодежный спорт. Сейчас статей о финале U-18 было от силы пять-шесть, а количество комментариев даже под самой популярной из них едва дотягивало до пятидесяти.
Поскольку интереса было мало, число журналистов, освещающих эту тему, можно было пересчитать по пальцам одной руки.
[Стартовый питчер финала Чемпионата мира U-18 Ю Ёндо получил суровое взыскание от дисциплинарного комитета — отстранение от соревнований на один год.]
Иными словами, «высоким чинам» достаточно было подмаслить пару репортеров, чтобы полностью манипулировать общественным мнением. И эти немногие журналисты, годами работавшие в сфере любительского бейсбола, давно стали частью их закрытого «картеля».
Невероятная реальность, ставшая возможной в насквозь прогнившем мире школьного бейсбола.
«А это даже забавно. Моя фантазия оказалась скудновата. Впрочем, большинство корейских элитных спортсменов проходят через подобное».
На самом деле, и в прошлый раз упоминание о том, что он жаловался на боль еще в четвертом иннинге, просто вырезали, представив всё как внезапную травму. Хотя он тогда и закатил скандал, журналисты вместо того, чтобы расследовать правду, заглатывали наживку, которую им подбрасывала ассоциация. Это было ожидаемо.
— Какое там издание враждует с линией Ю Джунсона в Ассоциации любительского бейсбола? А-а, я же просил Сындо узнать об этом... не помню. Вот же дырявая голова...
Он так часто представлял этот момент, так тщательно готовился, чтобы отомстить — неужели не найдется выхода? Главная проблема была в том, что общественность не знала правды. В современном обществе нет ничего лучше для привлечения внимания, чем история о злоупотреблении властью и несправедливости «стариков».
Конечно, привлечь огромное внимание к любительскому бейсболу будет сложно, и полноценная месть — дело долгое, но немного выпустить пар для начала можно.
— Алло, здравствуйте. Могу я услышать репортера из «Sports OO»?
Нынешний Ёндо больше не был семнадцатилетним мальчишкой, который молча терпел, пока его ломали. Теперь он был мужчиной тридцати пяти лет, способным развязать тот самый узел, с которого его жизнь когда-то покатилась под откос.
http://tl.rulate.ru/book/180348/16789280
Готово:
