Я осушал бокал за бокалом.
Аромат шоколада коснулся кончика носа, а рот наполнился фруктовым вкусом.
Голова начала слегка кружиться.
— Ого. Если пить так много, и вправду хмелеешь.
На мои слова Квон Пхильссан звонко рассмеялась.
— Оппа! Ну кто так пьет вино? Залпом, огромными глотками! Честное слово.
Незаметно на столе скопилось пять пустых бутылок.
Большую часть из них выпил я.
Приятно осознавать, что можно пить дорогой алкоголь, не глядя на ценник.
И угощать человека, которому ты благодарен, ни в чем не отказывая.
Деньги — это все-таки хорошо.
Хмель уже ударил в голову.
Я решил, что пора закругляться.
— Может, пойдем?
— Уже? Еще и десяти нет…
Было видно, что Квон Пхильссан не хочет уходить.
— Оппа, ты опьянел?
— Да ни за что.
Если захочу, смогу выпить еще сколько угодно.
Просто…
«Отец всегда говорил: алкоголь нужно употреблять в меру...»
— Эй, зачем вообще пить, если в меру? Лучше уж совсем не браться. А если пить, то так, чтобы искры из глаз!
— …
Ну что ж.
Слова Отца — не всегда истина в последней инстанции.
Квон Пхильссан показала пальцами «викторию».
— Идем на второй раунд! Я угощаю.
Я немного призадумался.
Куда бы пойти?
Столик в ресторане на Ёыйдо я бронировал заранее, но, так как планировал просто поужинать и разойтись, дальнейших планов не строил.
Стоит ли поискать в интернете популярные места поблизости?
— Знаешь какое-нибудь место?
Квон Пхильссан облизнула губы кончиком розового языка.
— Просто доверься мне и иди за мной, оппа.
— Ого, звучит многообещающе.
— Здесь, конечно, хорошо, но то место — просто нечто.
Место еще более роскошное, чем это?
Стало любопытно.
— Веди.
Выйдя из ресторана, мы с Квон Пхильссан зашагали по ночным улицам.
Мимо проносился холодный ветер, а неоновые вывески сверкали повсюду.
— Ой, холодно!
Квон Пхильссан съежилась.
Она нарядилась, и ее пальто было слишком тонким для середины зимы.
— Надень хотя бы это.
Я потянулся к своей куртке, чтобы отдать ее ей.
— Нет, всё в порядке. Лучше…
Квон Пхильссан замялась, а затем продолжила:
— Можно я возьму тебя под руку?
Она посмотрела на меня снизу вверх своими огромными глазами.
Этот взгляд напоминал котенка, который просит разрешения.
— Хорошо.
Не успел я договорить, как она тут же прильнула ко мне.
— Ах, как тепло.
Из-за ее изгибистой фигуры прикосновение к локтю казалось мягким и податливым.
Во все времена и во всех странах.
Мужчина, женщина, ночь и алкоголь.
Этих трех составляющих достаточно, чтобы всегда творилась новая история.
Неужели этот день настал?
Вдруг на обочине я кого-то заметил.
Это была старушка в поношенной одежде, которая никак не вписывалась в облик яркого города.
Она сидела на низком стульчике, поставив перед собой переносную лампу.
На картонке, оторванной от коробки, было написано:
[Предсказание судьбы — всего 10 000 вон]
Надо же, такое еще встречается.
Почему-то это зацепило меня.
Наверное, из-за бабушки, что живет в деревне.
Она сейчас примерно того же возраста.
Или уже старше?
Я звонил ей, хотел заехать на Лунный Новый год, но она велела приберечь визит до февраля.
Я спросил, не случилось ли чего, но она лишь прикрикнула:
— Да что может случиться! Занята я! Ох и балда ты!
…Теперь понятно, в кого у Отца такой вспыльчивый характер. В бабушку.
В любом случае.
Надо будет съездить в следующем месяце.
Давно мы не виделись.
— Оппа, хочешь заглянуть?
Квон Пхильссан проследила за моим взглядом.
Я смотрел на старушку, но она, видимо, решила, что меня интересуют предсказания.
— Да нет. Хочешь попробовать?
— С удовольствием!
Квон Пхильссан всегда поддерживала мои идеи.
Будь то учеба или та прогулка в Хондэ.
Она ни разу не отказалась, когда я что-то предлагал.
Казалось, она готова исполнить любую мою просьбу.
— Здравствуйте, бабушка!
Пхильссан поздоровалась и присела.
— Добро пожаловать. Садись скорее.
Старушка указала на пластиковый стульчик для бани.
— Кто будет гадать?
— Я! — Пхильссан бодро подняла руку.
Старушка посмотрела на нее и ласково улыбнулась.
— Ой, какая красавица.
— Хе-хе, спасибо.
— Дату рождения знаешь?
— Да! Седьмое августа 2003 года. А время…
Пока они беседовали, я достал телефон.
Из-за беззвучного режима я и не заметил, что у меня было несколько пропущенных.
— Хён, почему не берешь трубку?
— Занят?
— Тут такое случилось! Просто невероятно!
Это был Хо Санджун, тот школьник-фанат «Найки».
— О чем ты?
— Я пока понаблюдаю. Позже позвоню, обязательно ответь! Обязательно!
Что с ним такое?
Я отключил беззвучный режим и убрал телефон в карман.
Тем временем гадалка закончила толкование для Квон Пхильссан.
— Ты, девица — «Дерево». Простодушная, очень добрая. Снаружи кажешься мягкой, но внутри у тебя есть стержень.
— О! Точно. Как вы узнали?
Пхильссан поддакивала каждому слову старушки.
В отличие от нее, я оставался равнодушным.
Я не верю в суеверия.
Уж лучше я буду верить в самого себя.
— Замужем?
— Ну что вы, мне всего двадцать два.
— В этом году тебе суждено встретить любовь. Поищи свою судьбу где-то совсем рядом.
И при этом старушка многозначительно посмотрела на меня.
Посмотрите-ка на нее.
Мастерски ведет дела.
Очередь Пхильссан закончилась.
— А ты?
— Я пас. Вот, возьмите за гадание.
Я протянул старушке десять тысяч вон и собрался уходить.
— Присядь-ка.
— А?
— Просто так посмотрю.
Пхильссан усиленно закивала.
Судя по ее реакции, старушка для нее уже стала величайшей пророчицей века.
Эх. Ну, ради забавы.
— Дата рождения.
— Одиннадцатое ноября 1999 года. Время — час Кролика.
Старушка взяла ручку и начала быстро что-то записывать.
— Ты — «Огонь». Деятельный и страстный. Прямодушный, с отличной хваткой. Ты рожден с духом великого полководца, люди всегда будут следовать за тобой.
У Пхильссан отвисла челюсть.
— О! Великий полководец! Бабушка, это чистая правда! Видишь, Чхон-сон оппа? Я же тебе говорила!
Ну, как говорится…
Как повернешь, так и выйдет.
Хотя, если послушать, вроде бы и похоже на правду.
— Но… — Старушка нахмурилась.
— Что-то не так?
— Огня слишком много, он вот-вот превратится в лаву. Из-за этого у тебя часто случаются перепады настроения.
— …
Тут я не мог не согласиться.
— И какой же он огромный. Погоди, это не лава. Ты родился…
Старушка подняла голову.
Глядя в ночное небо, она продолжила:
— Ты — «Солнце».
В моей голове всплыл образ ярко пылающего светила.
— Это палка о двух концах. Солнце может испепелить то, что находится слишком близко, но если греться в его лучах на расстоянии, оно дает жизнь.
Слушая ее, я невольно начал втягиваться.
— Поэтому тебе было бы очень кстати иметь кого-то в помощниках. Например, некую отдушину, через которую кипящий гнев мог бы выходить наружу. Своего рода проход.
Проход?
Неужели она имеет в виду Дверь Халявы?
Я открываю дверь и вхожу в новое место.
Каждый раз, оказываясь там, я чувствую себя живым.
Там я могу полностью освободиться от всех мирских оков и насладиться истинной свободой.
Действительно, каждый раз после выхода из Двери Халявы на душе становилось легче.
В последнее время я и вправду обрел душевное спокойствие.
— В этом году удача в делах на твоей стороне. За что бы ни взялся, тебя ждет огромный успех.
— Вау, как здорово!
За реакцию отвечала Пхильссан.
Она украдкой взглянула на меня и спросила:
— Бабушка, а как мы подходим друг другу? «Огонь» и «Дерево»… Это ведь плохо?
Даже я, не разбираясь в предсказаниях, понимал, что сочетание сомнительное.
Разве огонь не сжигает дерево?
Но у гадалки было иное мнение.
— Огонь живет за счет дерева, а дерево служит огню топливом — это идеальный союз. Прекрасная совместимость.
Пхильссан звонко хлопнула в ладоши.
— Оппа, слышал? Если хочешь жить долго и счастливо, веди себя со мной хорошо.
Я пропустил это мимо ушей, но заметил, что старушка молча и пристально смотрит на меня.
— Парень, кем ты хочешь стать?
Мечта…
Ну, не знаю.
Иногда я об этом задумовался.
Хочу стать королем.
Хочу стать человеком широкой души.
Но все это как-то абстрактно.
Если быть точнее…
Я хочу стать влиятельным человеком.
Пусть сейчас я обычный парень за двадцать, живущий в Южной Корее.
Но однажды я добьюсь успеха и хочу,
чтобы мои слова и поступки отзывались эхом во всем мире.
Мой Отец был золотым медалистом, но всю жизнь провел в одном и том же районе, пока не ушел из жизни.
Я же хочу увидеть мир побольше.
Хочу бежать по бескрайним землям.
То, кем я хочу стать.
— Человеком, который изменит мир.
Несмотря на то, что такое заявление могло вызвать лишь насмешку, старушка ответила серьезно:
— У тебя для этого есть все задатки.
Сердце учащенно забилось.
Возможно, люди ходят к гадалкам именно за тем, чтобы услышать те слова, в которых они нуждаются.
Хотя старушка сказала, что денег не возьмет, я оставил ей еще десять тысяч вон.
Мы поднялись, чтобы уйти.
Напоследок она произнесла загадочную фразу:
— Продолжай идти на свет. И тогда ты станешь героем.
— Дзынь!
Мы с Квон Пхильссан чокнулись стаканами.
Горький спирт обжег горло.
Эта резкость была даже приятной.
— Кха, хорошо пошла.
— Ох! Просто супер.
Мы посмотрели друг на друга и рассмеялись.
Бряк, бряк!
Откуда-то донесся звук соприкасающейся пластиковой посуды.
В воздухе разлился острый аромат бульона для одэна.
Мы были в почха — уличной палатке на Ёыйдо.
Под оранжевым тентом тесно сидели люди.
Над тарелками с удоном поднимался пар.
Острые куриные лапки, хрящики — одольпхё, рисовые шарики — чжумокбап.
А еще яичный рулет — получился настоящий пир.
Теплая атмосфера и уют.
Совсем иное очарование, чем в пафосном ресторане.
— Оппа, а-а-ам.
Квон Пхильссан покормила меня рисовым шариком, который сама же и слепила.
Хрустящая текстура хрящиков идеально сочеталась с солеными водорослями ким.
Дорогая еда с непонятными длинными названиями — это, конечно, хорошо.
Но корейцу все же ближе родная кухня.
— М-м, вкусно.
— Правда? Я же мастер по части рисовых шариков из Мапхогу! Оп-оп.
Несмотря на то, что она была при параде, она надела виниловые перчатки и вовсю орудовала руками.
Такая непринужденность тоже была по-своему очаровательна.
— Думаю, у тебя все получится.
— Ты о чем?
— О том бизнесе, про который ты рассказывал.
Квон Пхильссан сняла перчатки.
— Говорят, Apple, Google и Disney тоже начинали в гаражах. Кто знает? Может, и ты когда-нибудь станешь владельцем огромной корпорации.
Я усмехнулся.
То, что я хочу создать — это лишь небольшая платформа.
Может, Пхильссан преувеличивает?
Нет.
Не стоит делать поспешных выводов.
Свое будущее я рисую сам.
Я вырасту настолько, насколько сам в себя поверю.
Пока я в одиночестве разжигал в себе боевой дух,
Квон Пхильссан положила руку мне на плечо.
— У тебя все получится, оппа. Я буду рядом.
На ее лице была привычная мягкая улыбка, но взгляд был серьезен.
Трогательно.
Приятно, что она говорит мне такие слова.
— Бабушка ведь тоже сказала. Что тебе обязательно нужен кто-то рядом.
А?
Я-то думал о Двери Халявы.
А Квон Пхильссан, похоже, решила, что этот «кто-то» — она.
Вот уж точно, каждый думает о своем.
Но все равно, ее забота была мне приятна.
По мере того как пустых бутылок сочжу становилось всё больше,
Квон Пхильссан незаметно уснула, склонив голову мне на плечо.
Я отчетливо слышал ее дыхание, доносившееся сквозь пухлые губы.
Яркая помада бросилась мне в глаза.
— М-м-м.
Пхильссан приподняла голову.
В тот момент, когда наши лица оказались совсем близко,
Ж-ж-ж, ж-ж-ж!!!
Телефон неистово завибрировал.
Черт. Кто это еще в такой момент?
Я раздраженно ответил на звонок.
— Хён!
Это был Хо Санджун, который не унимался еще с вечера.
— Ты время видел? Тебе, школоте, спать не пора?
— Да нет, тут такое!..
Чего он так суетится?
— Хён, ты это видел?
Пилик!
Он прислал мне какую-то ссылку.
Перейдя по ней, я увидел график.
Это был сайт…
Место, где можно проверить цены на редкие кроссовки со всего мира.
Тот самый «Шуз Прайс».
Как золото, акции или крипта,
цены на лимитированные кроссовки «Найки» тоже меняются каждый день.
То, что прислал Хо Санджун, было котировками «Джорданов Скотта».
Но…
С графиком творилось что-то странное.
Линия, которая болталась в районе четырех миллионов вон, внезапно ушла вертикально вверх.
С бешеной скоростью она пробила пять, шесть, семь миллионов…
— С ума сойти. Десять миллионов?!
Хмель как рукой сняло.
— Да что, черт возьми, происходит?
Из трубки донесся голос:
— Дело в том, что…
Глаза мои округлились, пока я слушал Хо Санджуна.
Невероятно.
Прошлое снова изменилось.
И на этот раз — еще больше в мою пользу.
http://tl.rulate.ru/book/180140/16739628
Готово:
