Снег, прекратившийся утром, снова начал падать.
Этой зимой снег шел необычайно часто.
Рюн не пошел в актовый зал, где проходил Конкурс переодевания, а остался снаружи, присев на скамейку.
Изнутри отчетливо доносились звуки громкой музыки, приветственные возгласы и голос ведущего, представляющего участников.
«Зачем вообще такое проводить?»
Он никогда не понимал подобного, но, считая это делом вкуса каждого, не стал отменять конкурс.
Просто до сих пор он не проявлял к нему никакого интереса и даже не приближался.
Он думал, что до самого выпуска у него не будет повода здесь оказаться.
Но из-за Марин все же пришлось прийти.
«В следующем году нужно запретить Марин участвовать».
Честно говоря, у него и в этот раз было огромное желание запретить ей, но он побоялся, что полный запрет с самого начала вызовет протест. К тому же он почувствовал себя каким-то мелочным, поэтому позволил ей участвовать, решив, что прощает ее на этот раз.
Да и Марин выглядела такой счастливой.
За короткое время снег намел пушистые сугробы.
Это была ночь, когда беззвучно падающий снег совсем не вязался с шумом в актовом зале.
Рюн, закинув руки на спинку скамьи, смотрел в темное небо.
Глядя на кружащиеся снежинки, он вспомнил берег моря, куда ездил вместе с Марин. Это было не так давно, но он извлек это воспоминание, словно старую историю из далекого прошлого.
На губах сама собой появилась улыбка при мысли о ее милом пьяном бормотании, которое согрело его душу, и о том, как она молилась, взобравшись к нему на спину.
Захотелось поехать туда снова.
В какой-то момент его жизнь, бывшая до скуки спокойной, наполнилась шумом с появлением Марин. Появилась энергия, стало весело. Ах, он осознал, что можно жить именно так.
«Если тебя не будет... что со мной станет? Вернусь ли я снова к своей тихой жизни? Или же...»
В этот момент ведущий внутри выкрикнул:
— Итак, следующая — второкурсница Кафедры цветочного дизайна, Ю Марин! Как все знают, она знаменита как невеста Президента Соль Рюна. Она с трудом согласилась присутствовать здесь. У меня есть много слов, которые хотелось бы сказать, но я попридержу их. Ведь Президент может меня и наказать!
Ведущий расхохотался, и вслед за ним послышался смех толпы.
В тот миг, когда прозвучало имя «Ю Марин», нервы Рюна напряглись.
Убедившись, что вокруг никого нет, он взлетел и прильнул к окну второго этажа. К счастью, все смотрели с первого, поэтому места на втором этаже пустовали.
Открыв окно, он вошел внутрь и встал у перил.
У него не было ни малейшего намерения заходить, но всё обернулось именно так.
Вскоре из-за кулис вышла Марин, и у Рюна отвисла челюсть.
Признаю: она красивее большинства женщин.
Признаю: она милее большинства женщин.
Но всё же, это слишком. Это удар ниже пояса.
Он слышал стук собственного сердца. Оно билось так сильно, что казалось, его слышат все присутствующие в зале.
Длинные, до пояса, волосы Марин наверняка были париком, но они так ей шли, словно были настоящими. Даже естественнее, чем ее обычная, вечно взлохмаченная прическа.
И что это за наряд?
Традиционный восточный костюм, где плечи и спина были прикрыты какой-то странной тканью, но когда он увидел глубокий вырез, доходящий почти до груди, кровь ударила Рюну в голову. И что это за выпуклости, скрытые под одеждой?
«Мужской облик в женском платье — это вот так выглядит?»
Он, никогда не посещавший подобные мероприятия, не знал, что Конкурс переодевания проходит именно так.
Ну конечно, цель в том, чтобы выглядеть максимально женственно. Но не слишком ли это?
В тот момент, когда он подумал, что со следующего года это нужно запретить, кто-то внезапно дернул за ткань, прикрывавшую плечи Марин.
Когда обнажились ее белые плечи и спина, испуганная Марин тут же скрестила руки, прикрываясь.
Рюн бросился к лестнице. В его голове была только одна мысль.
«Я не хочу, чтобы кто-то еще видел Марин в таком виде».
«Только я должен видеть ее. Только я один в этом мире должен иметь возможность смотреть на нее».
Спустившись на первый этаж, он увидел Марин, окруженную толпой.
Ведущий просил всех вернуться на свои места, но до возбужденных людей эти слова не доходили.
Увидев расширенные от испуга глаза Марин, Рюн понял: дело не в том, смотрят другие или нет.
Ю Марин напугана. Эта девочка напугана.
У него не было времени думать о соблюдении табу. Но даже в такой ситуации он изо всех сил старался сохранять рассудок.
Если он полетит — это привлечет слишком много внимания. Он бросился в толпу.
Расталкивая всех силой, он пробирался к Марин, стоявшей в самом центре.
То и дело кто-то падал под его руками, раздавались короткие вскрики. Но у Рюна не было возможности обращать на это внимание.
Быстрее, нужно добраться до нее как можно быстрее.
«Подожди немного. Я уже иду».
Наконец он оказался перед Марин. Она, озираясь в поисках помощи, увидела его и протянула руку.
Ее глаза кричали: «Сонбэ!»
Но.
Это была лишь его иллюзия.
— Юн Джэ!
Протянутая рука Марин была направлена не к нему, а к Юн Джэ. Человек, отразившийся в ее глазах, был не он, а Юн Джэ.
В груди снова возникла боль.
Та самая ночь, когда он увидел Марин вместе с Юн Джэ. Боль, от которой сердце словно разрывалось на части.
Тем не менее, он не мог позволить ей схватить руку Юн Джэ.
Прежде чем рука Марин коснулась Юн Джэ, рука Рюна коснулась ее первой.
Поймал!
Не Юн Джэ, а я.
Не Со Юн Джэ, а я, Соль Рюн, схватил тебя.
Повторение тех же реакций.
«Я с ума сойду».
— Проклятье, — тихо выругался он, чтобы Марин не услышала.
Плечи Марин по-прежнему были обнажены. Одна сторона была прикрыта распущенными длинными волосами, но от этого сердце Рюна билось еще сильнее.
Марин, слегка опустившая голову, выглядела как настоящая женщина.
Белая кожа, контрастирующая с черными прядями у висков. Изящный изгиб шеи. Дрожащие ресницы. Губы, окрашенные помадой в ярко-красный цвет. Эти ресницы и эти губы — вечная проблема.
Нет, проблемой был весь этот наряд, который ей шел просто до невозможного.
Чувствуя, что если он продолжит смотреть, то окончательно потеряет рассудок, он снял пальто и набросил его на плечи Марин.
— Кто велел тебе так одеваться? И что это за волосы?
— Так это же для Конкурса переодевания.
— Пере...!
«Где это видано — делать женский облик настолько реалистичным!» — хотел он сказать, но промолчал. Ведь это он сам разрешил ей.
Начинать придираться сейчас было бы еще мелочнее, чем запретить изначально.
Накрашенное лицо ему не нравилось. Одежда на Марин ему не нравилась. К тому же, зачем было сооружать эту отсутствующую грудь!
У Рюна в буквальном смысле пар из ушей готов был пойти.
Пока он пытался успокоиться, его взгляд зацепился за парик.
Не нравится, всё это ему не нравится.
— Не носи такой парик. Немедленно сними его.
Он схватил Марин за волосы и потянул.
Но что это?
Парик, который должен был легко соскользнуть, не поддался, и голова Марин последовала за его рукой. Удивленный, он потянул сильнее.
— Ой!
Услышав вскрик Марин, Рюн тут же отпустил руку.
Марин, видя его явное замешательство, потерла ушибленное место. Хотя внешне она старалась казаться спокойной, ее мозг лихорадочно работал в поисках оправдания.
Как бы так объяснить, чтобы он понял?
Между ними повисла тишина. Снег, ставший довольно густым, делал всё вокруг еще безмолвнее.
Фр-р-р. Птица, сидевшая на ветке, взлетела, и скопившийся снег осыпался вниз.
Она инстинктивно сжалась и закрыла глаза. Но холода не почувствовала.
Приоткрыв глаза, она увидела, что Рюн прикрыл ее полой своего пиджака, приняв падающий снег на себя.
Он опустил руку и стряхнул снег со своей одежды. На спине тоже осталось немного, но он этого не видел.
Марин хотела бы стряхнуть его, но в нынешней атмосфере каждое ее действие было крайне осторожным.
Снова воцарилась тишина.
Сколько времени прошло? Плотно сжатые губы Рюна наконец разомкнулись.
— Твои волосы... как это понимать?
— А... это... на самом деле...
Она провела пальцами по своим волосам.
Он обнаружил волосы, но не то, что она девушка. Так что, кажется, об этом можно сказать правду. Ведь можно же?
— Маме... нравились мои длинные волосы. Не знаю почему, но она считала их очень ценными.
— И что.
— Поэтому с самого детства я всегда поддерживала определенную длину.
— И что.
— А?
Марин, не понимая подоплеки этого «и что», которое Рюн вставлял после каждой ее фразы, склонила голову набок.
— ...Нет, ничего. Ты могла бы так и ходить, зачем тогда надевала парик с короткой стрижкой?
— Из-за моих предпочтений все и так смотрят на меня предвзято. Я боялась, что если буду ходить с такими длинными волосами, взгляды станут еще более колючими, поэтому прятала их под париком.
Она не могла признаться, что носила парик для мужского облика. Она говорила ему истину, но в итоге это все равно оказывалось ложью.
Рюн коснулся ее волос, пока она молча покусывала губы.
— Могла бы и мне открыться.
Рюн мог понять причину, по которой Марин пришлось так поступить. Длинные волосы, короткие волосы — какая разница? Это было неважно.
Просто от мысли о том, как сильно она старалась всё это время скрывать их, на душе становилось тяжело.
К тому же, он злился на Марин за то, что она ему не доверяла, и на самого себя за то, что не смог внушить ей это доверие.
— Простите.
— Кто еще знает?
Понимая всё, он всё равно боялся, что из уст Марин сейчас вылетит имя «Юн Джэ».
— Никто. Сонбэ узнал первым. Поэтому я рада.
Это принесло хоть какое-то утешение. Облегченно вздохнув, он успокоился.
Он хотел было отчитать ее, мол, раз не хотела быть раскрытой, не стоило участвовать в конкурсе, но Марин виновато и широко улыбнулась.
«Это что, попытка состроить милую мордашку...»
Но от этого вида его сердце окончательно растаяло.
Хотя это и не было настоящим заигрыванием, в его глазах это выглядело именно так.
«Ладно. Раз никто не знает, то и хорошо. Я рад, что я единственный, кто знает тебя настоящую».
С другой стороны, Рюн готов был уже обидеться на Марин, которая смотрела на него так спокойно.
«Знала бы ты, что я чувствовал, видя тебя в таком виде».
«Знала бы ты, как я едва не сошел с ума».
«И потому я...»
«Ты и понятия не имеешь, что у меня голова раскалывается, потому что я не знаю, как мне теперь на тебя смотреть и как с тобой обращаться».
«Ты, такая маленькая, целиком заполнила мои мысли и сердце... и это мучительно».
«Мне так хочется обнять тебя, смотрящую на меня и хлопающую ресницами... и это мучительно».
Он тихонько похлопал Марин по плечу.
Больше он ничего не мог сделать.
— Апчхи!
Марин чихнула и шмыгнула носом.
Только тогда Рюн вспомнил, что, хотя на ней и было его пальто, одежда под ним была очень тонкой. На всякий случай он слегка приподнял подол платья и увидел, что пальцы ее ног, обутые в сандалии и припорошенные снегом, покраснели.
— Понесешься на спине или на руках?
— Что?
— Если пойдешь в таком виде, заработаешь обморожение. До дома путь неблизкий. Понести тебя на спине или на руках?
Марин почувствовала облегчение от того, что он больше не расспрашивает о волосах.
— Да ну, какое обморожение. Немного зябко, но я могу идти сама.
Рюн взял Марин за руки, просунул их в рукава пальто и застегнул пуговицы.
— Других вариантов нет. Возможен только один из двух. На спине или на руках?
— Я правда в порядке...
— Мне взлететь?
Для Марин, которая вечно переживала, как бы он не нарушил табу, это была самая действенная угроза.
— ...Тогда, пожалуйста, несите на спине.
Когда он присел перед Марин, перед ней раскинулась его широкая спина.
Она подумала, что если бы у нее был папа, он, наверное, был бы похож на Рюна.
Папа, который, беспокоясь, как бы ноги дочери не коснулись снега, несет ее на спине. Спина моего папы, наверное, была такой же широкой.
— Чего ждешь? Залезай.
Она неловко взобралась к нему на спину. Его спина дарила ощущение уюта и тепла.
Может, это потому, что из-за одежды не чувствовалась его обычная прохлада?
В памяти смутно всплыло, как в детстве она засыпала на спине у мамы.
Марин прислонилась головой к его спине. Может, из-за того, что напряжение спало, на нее навалился сон.
«Не знаю, почему в последнее время мне так хочется спать».
«Нельзя засыпать вот так».
Она изо всех сил затрясла головой, стараясь прийти в себя.
Но веки уже отяжелели, и в то же мгновение она провалилась в сон.
Почувствовав, как голова Марин бессильно качнулась, Рюн поправил ее поудобнее.
— Ю Марин. В будущем продолжай носить парик. Один раз показала остальным, и хватит, второго раза не будет.
http://tl.rulate.ru/book/180121/16736329
Готово:
