Вытащив ложку изо рта, Марин проглотила суп.
Её большие и ясные глаза уставились на Рюна, а затем метнулись в сторону. Избегая его взгляда, она снова зачерпнула полную ложку супа и поднесла её ко рту.
— Я... Ю Марин, кто же ещё?
Смущённо улыбнувшись, она низко опустила голову и принялась усердно есть суп.
Тхэ Гён, переводя взгляд с Рюна на Марин, то ли не отличаясь чуткостью, то ли просто считая её милой, широко улыбнулся и потрепал её по волосам.
Глядя на руку Тхэ Гёна, Рюн приподнял уголок губ.
Он предупреждал Тхэ Гёна не проявлять интереса к Марин, но тот пропустил его слова мимо ушей.
Всё ещё не замечая дискомфорта Рюна, Тхэ Гён на этот раз погладил Марин по голове.
— Эй, парень. Ешь, подняв голову. Ты что, в тарелку носом зарыться решил? Рюн, ну что это вообще за вопрос?
Рюну хотелось перехватить руку Тхэ Гёна, трогавшую волосы Марин, но сейчас были дела поважнее.
«Кто же ты на самом деле? Кто ты?»
Эти слова вырвались невольно. Потому что Юн Хи тоже обильно посыпала суп перцем, как и Марин.
В мире много людей, которые могут так делать.
Но он не понимал, почему от этого в голове начался такой кавардак.
Зная, что Юн Хи и Марин — два совершенно не связанных между собой человека, он почему-то чего-то ждал.
Не понимал, на что надеялся.
Совпадали всего две вещи. Имя «Марин» и привычка сыпать в суп гору перца.
Юн Хи была одним из его светлых воспоминаний, тем, что согревало сердце в трудные времена.
Когда мир боялся Рюна и сторонился его, только она смотрела на него без предубеждения.
«Ого, увидеть чистокровного так близко... Кажется, сегодня мне везёт!»
Человек, который улыбался ему.
Человек, который без колебаний предлагал ему подержать своего ребёнка.
В груди что-то щемяще отозвалось. Он уже давно жил, забыв о чувствах.
Скорее не забыл, а намеренно выстроил стену вокруг себя.
Но со вчерашнего дня что-то неведомое продолжало тревожить эту стену. Сила была слишком мала, чтобы разрушить её, но она оказывала на него сильное влияние.
Рюн знал, что причиной этой силы была Марин. Поэтому его мысли и чувства были в полном беспорядке.
Похоже, сегодня с завтраком покончено.
Когда Рюн перестал есть и встал, все подняли головы и посмотрели на него.
— Мне нужно идти, есть дела.
Ему было куда пойти. Место, где он мог узнать личную информацию о Марин.
В любом случае, нужно было всё прояснить, чтобы не совершить ошибку.
«Если я своими глазами увижу подтверждение того, что она не ребёнок Юн Хи, всё станет нормально».
Оставив позади устремлённые на него взгляды, Рюн зашагал прочь.
Только после того, как он вышел из ресторана, Марин подняла голову.
«Ха-а». Издав вздох облегчения, она поскребла ложкой по тарелке.
«Кто ты?» От внезапного вопроса Рюна у неё сердце ушло в пятки — неужели её раскрыли?
Ещё утром он ничего такого не говорил. Неужели что-то услышал в столовой? Или что-то почувствовал?
Чувства Вампиров намного острее, чем у людей, поэтому Марин старалась быть осторожной, чтобы её не обнаружили.
Особенно в тот день, когда у неё, пребывающей в мужском облике, начались критические дни — она так переживала, что он почувствует запах крови.
К счастью, помимо людей были и другие менструирующие расы, поэтому в продаже имелось лекарство, блокирующее этот запах, и Марин всегда держала его при себе.
Сначала ей было неловко покупать его в мужском облике, но позже она стала уверенно приобретать его в аптеке, говоря, что это «для девушки».
Но Рюн был чистокровным. Она забыла об этом.
Его чувства были гораздо острее, чем у других вампиров, он мог мгновенно заметить любую мелочь, а она была слишком беспечна.
Она дала себе слово впредь быть ещё осторожнее и отложила ложку.
Всего мгновение назад, глядя на суп и булочки, у неё слюнки текли от аппетита, но теперь он пропал напрочь.
— Я, пожалуй, пойду.
Когда она встала, Тхэ Гён остановил её.
— Ты же не доела. Поешь ещё.
— Внезапно аппетит пропал.
— Надо поесть, чтобы были силы на утро. Завтрак помогает голове соображать.
Марин едва заметно улыбнулась словам Тхэ Гёна.
«Надо поесть, чтобы были силы на утро». Мама говорила то же самое, когда Марин капризничала и не хотела завтракать. Вспомнив о матери, она лучезарно улыбнулась Тхэ Гёну, сказав, что всё в порядке.
— Я поем побольше в обед. К тому же, сонбэ Сын Ён велела сегодня собраться пораньше, так что мне пора.
— И чего это Сын Ён так вечно рвётся всех загрызть?
Поклонившись, она попрощалась с Тхэ Гёном и Кан Джуном, но, отбежав немного, вернулась. Ей было неловко из-за оставшейся на подносе еды.
Поставив поднос на стол, она вилкой переложила булочку на поднос Тхэ Гёна.
— Сонбэ, жалко выбрасывать еду. Сможете съесть ещё одну? Кан Джун-сонбэ, вы ведь тоже не против?
Тхэ Гён с готовностью согласился. Кан Джун, хоть и выглядел недовольным, отказываться не стал.
Впрочем, какая разница, если на гору хлеба положить ещё пару булочек?
Раздав хлеб, Марин снова попрощалась и убежала.
Рюн и Марин ушли, остались Тхэ Гён, Юн Джэ и Кан Джун. Они провожали Марин взглядами, пока та не скрылась из ресторана.
Юн Джэ, смотревший на дверь, за которой скрылась Марин, аккуратно сложил ложку, вилку и нож рядом с тарелкой и позвал Тхэ Гёна.
— Тхэ Гён-сонбэ. Вы случайно не знаете ничего подробнее о Марин-сонбэ?
— Личных обстоятельств не знаю. Мы сблизились только после того, как Марин попала в Исполнительный комитет студенческого совета. А что?
— Да так... просто немного любопытно.
На самом деле, ему было не просто любопытно, а очень любопытно. Чрезвычайно.
Энергия, которую он чувствовал от Марин. Притяжение.
Это было то, чего Юн Джэ не мог и не должен был чувствовать к мужчине.
Ему было интересно, почему он ощущает это по отношению к этому невысокому сонбэ.
Когда Рюн вошёл, все сотрудники тут же вскочили со своих мест. Его визит, первый за всё время, явно привёл их в замешательство.
Он подошёл к сотруднику, сидевшему ближе всего к входу.
— Свидетельство о семейных отношениях Ю Марин, второй курс... Нет, дайте мне все документы, касающиеся этого студента, до единого.
От требования Рюна руки сотрудника задвигались быстрее.
Не было нужды объяснять, зачем они ему понадобились. По правилам, если он чего-то хотел, это исполнялось немедленно и без лишних вопросов.
Вышел начальник административного отдела и спросил, не нужно ли ему что-нибудь ещё. Рюн поднял руку, подавая знак не мешать, и тот покорно отступил.
Прошло около трёх минут.
В руках Рюна оказалось несколько листов бумаги.
На первом — свидетельство о семейных отношениях.
В графе матери Марин значилось имя «Ю Га Ён», но она была мертва, а других родственников не числилось. Судя по тому, что Марин носила фамилию матери, Рюн предположил, что она внебрачный ребёнок.
Перевернув следующую страницу, он слегка наклонил голову.
Перевод? К тому же, всего три месяца назад?
В саму Академию Хваран перевестись было крайне сложно, а в университет — и того труднее.
Сюда было не попасть даже детям из привилегированных слоев, как же тогда Марин, обычный человек, смогла это сделать?
Внезапно в голове промелькнула мысль.
Её общежитие — корпус A-a, куда людям вход запрещён.
Один только перевод вызывал массу вопросов, а тут ещё и распределение в общежитие.
Если бы семья Марин была известной, он бы об этом знал. А если нет, то оставался лишь один вариант.
Такое возможно, только если кто-то приложил руку. Был ли у неё покровитель?
Если бы покровитель был настолько влиятельным, Марин не стала бы решать вопрос о замужестве в одиночку...
«Может, помощь ограничивалась только университетом? Хотя вряд ли покровитель стал бы диктовать взрослому человеку, за кого выходить замуж».
Одолеваемый сомнениями, он свернул бумаги и вышел.
О возможном покровителе он может расспросить её саму позже.
Главное, что подтвердилось — она не ребёнок Юн Хи. От этого на душе было и досадно, и пусто.
Но независимо от этого, одинокое имя Марин в свидетельстве о семейных отношениях никак не выходило у него из головы.
— Ю Марин! Ты хоть что-нибудь можешь сделать нормально?
Начались придирки Сын Ён. Будучи на третьем курсе, она по любому поводу цеплялась к Марин и изводила её нравоучениями.
Марин находилась в помещении, отведенном для Исполнительного комитета студенческого совета, которое называлось Пантеон. Восемь студентов, включая её саму, занимались здесь вспомогательной работой.
Хотя пока её обязанности сводились к мелким поручениям.
Тем не менее, она всегда выполняла порученную работу аккуратно.
Однако из-за вчерашнего обещания Рюну она торопилась и сегодня допустила ошибку.
Ей велели сделать 2400 копий и скрепить их по две, подготовив 1200 комплектов материалов, но она случайно пропустила одну пачку.
Нужно было всего лишь доделать две копии, но Сын Ён с самого утра не давала ей прохода.
— Ты что, вручную их копируешь? Ввел число, и копировальный аппарат сам всё сделает!
— Простите. Я сейчас же всё исправлю.
— Поздно! Скоро всё начнётся...
Бесконечные придирки продолжались.
За это время можно было уже дважды сделать эти копии и собрать материалы.
Марин могла бы возразить Сын Ён, но не хотела связываться и молча слушала. В глубине души она боялась, что любая оплошность может выдать её мужской облик.
Когда Сын Ён кричала, Марин улетала мыслями далеко.
«Что сегодня будет на обед? Хотелось бы ребрышек. Из говядины высшего сорта.
А на ужин? Жареные креветки в масле? О-о-о. Сочетание соленого и сладкого было бы потрясающим. Всё-таки вкус «сладко-соленое» — лучший».
Но, поблуждав в мечтах, она неизбежно возвращалась к реальности и Сын Ён.
«И почему эта женщина меня так ненавидит?»
Придирки начались с самого первого появления Марин.
Марин догадывалась, что Сын Ён, будучи волком, недолюбливала людей. Хотя сама была человеком наполовину.
А градус издевательств повысился несколько дней назад, когда Марин вызвали в Кабинет студенческого совета по вопросу брака с Рюном.
Студентов, помогающих комитету, почти никогда не вызывали внутрь. Поручения обычно передавались по телефону или электронной почте.
Из-за придирок Сын Ён Марин одно время хотела уволиться, но оставаться здесь было выгодно для получения нужной ей информации. К тому же ей платили стипендию.
Так что ей ничего не оставалось, кроме как терпеть.
— О! Идут!
Стоило кому-то выкрикнуть это, как тирада Сын Ён оборвалась. Все выстроились в ряд и склонили головы, когда те вошли.
Звук шагов пронёсся мимо Марин.
Каждый раз, когда они проходили мимо, ей казалось, будто она смотрит кино в замедленной съёмке.
Звук тяжёлых подошв, стучащих по мраморному полу, отдавался медленным эхом.
Хотя взгляд Марин был устремлён в пол, она точно знала, сколько человек вошло.
Четверо мужчин. Они были хозяевами этого величественного здания под названием Пантеон и лидерами, возглавлявшими Академию Хваран.
Первым шёл Соль Рюн.
Даже не глядя, она чувствовала по исходящему от него холоду, что это он.
Его шаги были почти бесшумными. Словно летящий ангел или парящий призрак, он оставлял после себя лишь легкое дуновение ветра.
Вторым был Мин Тхэ Гён.
Каждое утро он приветствовал всех бодрым голосом.
— Желаю всем приятного дня.
Следом послышались необычайно тяжелые шаги. Это определённо был Ли Кан Джун.
Обладая крупным телосложением, он, как волк, любил похвастаться силой, и иногда, не в силах сдержать возбуждение, у него на макушке прорезались острые уши.
Марин как-то предсказывала, что однажды увидит и его огромный хвост.
Последним проходил Со Юн Джэ.
Этот человек в очках вызывал странное чувство. Казалось, он прячет свою истинную натуру за семью замками.
Марин была тихой по характеру и никогда не разговаривала с ним. Впрочем, и желания такого не возникало.
В его глазах за стеклами очков вспыхивали острые искорки, из-за чего ей хотелось держаться от него подальше.
Вдруг шаги стихли. Обычно, когда Исполнительный комитет заходил в свой Кабинет студенческого совета и за ними закрывалась дверь, все возвращались к своим делам.
— Ты.
Раздался низкий голос Рюна.
Это было впервые, когда они остановились на полпути, и Марин почувствовала, как занервничали остальные, включая Сын Ён, стоявшую с опущенной головой.
— Вам что-то нужно... — осторожно спросила Сын Ён.
— Как тебя зовут?
— Пак Сын Ён, третий курс.
Несмотря на то что Сын Ён работала под началом комитета уже довольно долго, Рюн даже не знал её имени.
— Пак Сын Ён... Ты что, сегодня первый день здесь работаешь?
— Что?
— Терпеть не могу шум.
Это означало, что голос Сын Ён был слишком шумным.
Рюн больше ничего не добавил. Он просто стоял, опустив глаза, и молча смотрел на неё.
Казалось, откуда-то с высокого потолка, из самого пространства этого огромного зала, пополз холод, сковывая всё вокруг льдом.
Марин, видя, как Сын Ён меняется в лице, сглотнула. Вчера, да даже сегодня утром, ей казалось, что Рюн стал немного ближе, но теперь он вернулся к своему прежнему состоянию.
Она засомневалась, тот ли это Рюн, которого она помнила.
«Впредь нужно быть действительно осторожной».
То, что вчера и сегодня он был к ней немного добр, заставило её потерять бдительность и вести себя слишком вольно.
Марин лихорадочно вспоминала, не наговорила ли она ему лишнего.
На какое-то время воцарилась тишина. Никто не смел даже вздохнуть.
Только Рюн, создавший эту удушающую атмосферу, мог прервать молчание.
— Ю Марин.
Марин подняла голову и посмотрела на него.
«Зачем вы меня зовете? Почему именно сейчас?»
— Ты вчера так сильно разговаривал во сне.
http://tl.rulate.ru/book/180121/16736311
Готово:
