Темный подвал, закрытый со всех сторон.
Сырой холод поднимался от самого пола.
Мён Он, сидевшая на стуле, пронзительным, словно иней, взглядом смотрела сквозь занавес.
Там находился тот самый человек, который заставлял её сердце трепетать последние несколько месяцев и он же низверг её в пучину отчаяния.
Мён Он закусила нижнюю губу.
— Ты ли тот, кто писал эти любовные послания?
Ответа не последовало. Но это было красноречивое молчание, означавшее «да».
Глаза Мён Он покраснели от сдерживаемых чувств.
Её дни были невыносимо скучны. Благородное происхождение, которому завидовали все вокруг. Она родилась великой принцессой целой страны... но для Мён Он это было лишь золотыми оковами.
С тех пор как она начала понимать человеческую речь, она больше слышала о том, чего ей нельзя делать, чем о том, что можно. Потому что она — принцесса... Потому что она — «целое состояние» этой страны...
Каждый её шаг сопровождался бесчисленными взглядами и ограничениями. Тюрьма без решеток. В глазах простого народа дворец был небесным миром из золота, но для неё он был могилой для живых.
Она чувствовала удушье, словно погружалась в глубокую воду. Каждый раз, когда из её груди вырывался тяжелый вздох, она по привычке смотрела в небо. В солнце и луне она видела собственное одиночество.
Ей хотелось быть вольным ветром, пусть даже суждено было бесследно рассеяться. Ветер, дружащий с облаками, так свободен — почему же она родилась принцессой, почему родилась женщиной? Она бесконечно завидовала облакам, плывущим по небу, и ветру, который невозможно поймать руками. Она хотела сбросить оковы своего статуса и судьбы женщины, чтобы упорхнуть далеко-далеко, словно бабочка.
Но однажды... письмо, прилетевшее из ниоткуда, перевернуло всю её скучную жизнь.
Это случилось, когда она несколько дней гостила в доме родственников по материнской линии под предлогом болезни. Сказали, что письмо прислал мужчина, который увидел её на мосту Супхёгё во время праздничных гуляний в полнолуние.
Мён Он лишь усмехнулась, читая послание от человека, чьего лица она даже не помнила. До этого момента ей прямо или косвенно присылали любовные послания бесчисленное множество мужчин. Глупые и скучные люди. Низкопробные предложения и слащавые фразы, которые она уже где-то слышала.
Они, словно сговорившись, шептали о благородной любви и пылающем сердце, называя её прекраснее цветов и дороже всего на свете. Однако в их словах не было искреннего чувства. Мён Он заранее предположила, что и это письмо ничем не отличается от других.
«Ну и что же ты хочешь мне сказать?» — подумала она, разворачивая свиток с легким пренебрежением.
Но...
<Как вы думаете, почему у человека именно два глаза?>
Любовное послание начиналось с маленького вопроса, пробуждающего любопытство.
<Если бы глаз был всего один, я видел бы лишь вас, и жизнь моя казалась бы тщетной; если бы их было три, я видел бы даже ваше бесстрастие ко мне, и как бы тогда болело моё сердце? Вот почему у человека именно два глаза.>
На этом письмо заканчивалось. Он не шептал о любви, не украшал свои чувства пустыми сравнениями с цветами, бабочками или бесчисленными звездами на небе. Он просто заговорил с ней с почтительного расстояния, проявляя лишь легкую симпатию и интерес.
Один шаг. Он приблизился ровно на один шаг. Не слишком много, не слишком навязчиво — лишь на шаг.
Сначала она просто рассмеялась. Надо же, какое странное любовное послание. Она смеялась. Но письмо не вызвало у неё неприязни. По крайней мере, этот автор был интереснее всех тех мужчин, что не могли совладать со своими чувствами.
Это стало началом. В её сердце впервые подул ветер. Легкое трепетное волнение. С того дня письма приходили неизменно раз в пять дней. Тот мужчина по-прежнему не заговаривал о любви. Он общался с ней короткими фразами, полными любопытства. Сколько времени так прошло?
Его письма, прежде лишь пробуждавшие интерес, теперь содержали легкие расспросы о её самочувствии. Мён Он сама не заметила, как начала улыбаться, читая их. Она впервые отправила ответ на его приветствие. Он нашептывал ей о смене времен года. В конце приписки говорилось, что он получил ответ. Почему-то это её обрадовало.
В какой-то момент она поймала себя на том, что ждет его писем. Он начал рассказывать о повседневных мелочах. Любовное послание, начинавшееся с робких вопросов, теперь превратилось в длинные беседы. И ответы Мён Он, прежде случайные, стали приходить на каждое его письмо.
Читая его строки, она словно сидела напротив него и вела беседу. Ей казалось, что она вместе с ним выходит на рынок и слышит смех детей, видит, как расцветают и вянут цветы, или гуляет рука об руку по берегу озера в лучах заката. Ей было радостно. Она была счастлива. Она и сама не понимала, почему.
В то же время закрадывались сомнения. Почему он до сих пор не говорит о любви? Её нетерпение росло.
И вдруг... письма перестали приходить. «Придет завтра», «придет послезавтра»... Тем временем весна сменилась летом. Она даже не заметила, как отцвели сады. Все её помыслы были устремлены к тому мужчине.
Может, с ним что-то случилось? Или... его чувства ко мне остыли? Может, я сделала что-то не так?
Она никогда не видела этого человека, но тосковала по нему. Тосковала так сильно... невыносимо сильно.
И тогда она приказала найти его. Велела разузнать, по какой причине он перестал писать. Так она узнала правду: все эти письма были ложью. Чувства мужчины, которые он ей показывал... были лишь созданным миражом.
Сердце пронзила такая боль, словно его полоснули ножом. От этой резкой боли ей стало трудно дышать. Глаза Мён Он гневно блеснули. Сжатые пальцы до боли впились в ладони, но она ничего не чувствовала.
— Ты смеешь обманывать меня? Смеешь издеваться надо мной?
Услышав этот дрожащий голос, Раон почувствовала, как в голове помутилось, словно она сорвалась в глубокую пропасть. Это письмо — без сомнения, она писала его по просьбе господина Кима. Она никогда не писала дважды один и тот же текст, так что ошибки быть не могло.
«Беда пришла». Произошло именно то, чего она опасалась с тех самых пор, как начала писать письма за других.
Но... странно? Человек, с которым переписывался господин Ким, разве это был не Изящный ученый? Если нет, то кто же тогда этот Изящный ученый?
Мысли спутались, словно брошенный клубок ниток. В этот момент к самому её подбородку придвинулось холодное острие меча.
— Перед кем ты смеешь держать голову поднятой?
— Что?
— Это Её Высочество принцесса. Живо склонись!
Услышав эти слова, прозвучавшие подобно грому среди ясного неба, Раон не смогла даже вскрикнуть. Принцесса? Её Высочество принцесса? В памяти Раон пронеслись слухи, которые она слышала во дворце:
«Говорят, Её Высочество принцесса переписывалась с сыном из знатной семьи. Но письма от него вдруг прекратились. Бедная наша принцесса даже заболела любовной лихорадкой. Однако выяснилось, что письма писал вовсе не тот молодой господин, а кто-то другой. Проще говоря, за него писал наемный писарь».
Значит, человек, которому господин Ким отправлял письма, — это сама принцесса...?
А этот писарь — я?
— Это немыслимо, — прошептала Раон, и этот шепот был похож на крик.
— Поднимите занавес.
Вслед за тихим голосом белая ткань, разделявшая Раон и принцессу, медленно разошлась. Наконец, взору Раон предстала принцесса. Она была одета в нежно-розовую кофту-чогори, вышитую красными лепестками сливы, и темно-синюю юбку-сранчхима. Её лицо скрывала вуаль-мёнса.
В свете факелов лицо принцессы казалось призрачным. Раон сглотнула пересохшим горлом. Пока она завороженно смотрела, принцесса сняла вуаль. Женщина, представшая перед ней, была ослепительно прекрасна.
— Ах... — невольно вырвался у Раон тихий возглас.
Красота принцессы была неземной, словно она сошла с картины. Белоснежное лицо было таким маленьким, что казалось, его можно накрыть ладонью. Прямой нос, точеные губы и глаза, устремленные куда-то вдаль, создавали ореол неприступного благородства.
Но эти глаза... В этом холодном, остром, как лезвие меча, взгляде было что-то знакомое. Однако времени раздумывать, кого они напоминают, не было. Сейчас нужно было спасать собственную шкуру.
Раон поспешно склонила голову до самой земли:
— Моя вина тяжка, я заслуживаю смерти.
— Значит, это и правда твоих рук дело.
Резкий голос принцессы и её колючий взгляд впились в затылок Раон. На мгновение воцарилась тишина. Воздух вокруг них словно натянулся до предела. В этом тяжелом молчании Раон боялась даже вздохнуть. Ей казалось, что невидимая рука сжимает её горло.
Что делать? Как же поступить?
Когда она писала эти письма, она думала только о Танхи и матери. Ослепленная мыслью, что сделает что угодно ради их защиты, она не продумала последствия до конца. Кто бы мог подумать, что дело, казавшееся простым, обернется таким масштабным скандалом.
Внезапно она почувствовала обиду на господина Кима. Какая дерзость — затеять переписку с самой принцессой! И ведь ни словом не обмолвился! Если выживу, обязательно спрошу с него.
Но... спрашивать можно будет только в том случае, если она останется в живых. Раон вспомнила разговор, который когда-то вела с Доги.
«Тот писарь... что с ним будет, если его поймают?»
«Ну... придется выбирать одно из двух».
«Одно из двух?»
«Повешение или казнь через отсечение головы. Одно из двух».
Холодок пробежал по спине Раон. Послышался голос принцессы:
— Говори. По какой причине ты совершил подобное?
— Это... — Раон на мгновение замялась, прежде чем продолжить.
Ложью в этой ситуации было не спастись.
— У меня была больная сестра. Чтобы выжить вместе со старой матерью, мне пришлось пойти на это преступление.
— Больная сестра и мать.
Мён Он пристально посмотрела Раон в лицо.
— Что ж, я поняла. Я понимаю твои обстоятельства и понимаю, почему ты писал письма.
Она уже знала это. Расследование условий жизни семьи Раон было завершено давно. Она знала, в какой нужде жил этот человек. И знала, что он барахтался в этой трясине, отчаянно пытаясь выбраться.
Я понимаю. Должно быть, тебе было нелегко.
Но...
Прервав долгое молчание, Мён Он снова заговорила:
— Но это было то, чего никогда нельзя было делать. То, что ты совершил... ты посмел насмехаться над чувствами... надо мной.
Вина за то, что причинил мне боль. Ей хотелось немедленно предать его самой мучительной смерти.
Но...
Она не понимала, что с ней происходит. Почему ей так горько видеть этого человека, склонившегося перед ней? Почему она так злится?
При взгляде на него в её груди словно застревал осколок льда — было холодно и больно. И от этого она злилась еще сильнее. Злилась на саму себя за то, что её сердце все еще болит. И больше всего её злило вот что:
— Но почему же ты стал евнухом? Почему из всего многообразия путей ты выбрал именно долю евнуха?
Склонившая голову Раон по-прежнему молчала. Мён Он тяжело вздохнула. Она и сама не заметила, как сокровенные мысли сорвались с её губ. Зачем она задала такой глупый вопрос?
Внезапно силы покинули её. Словно вся жизненная энергия утекла сквозь кончики пальцев ног. Мён Он спросила снова, уже лишенным силы голосом:
— Ты ведь понимаешь, в чем твое преступление? Ты посмел насмехаться над членом королевской семьи.
— Прошу, казните меня.
Глядя на Раон, которая безропотно принимала смерть, Мён Он прикусила губу.
— Хорошо. Раз просишь смерти — да будет так. Есть ли у тебя последнее слово?
— ...!
У Раон на мгновение помутилось в голове. Вопрос о последнем слове мог быть последним шансом на спасение. В этот критический момент, когда на кону стоит жизнь, как ей ответить, чтобы выжить? Как выбраться из этой ловушки?
«Я не могу сейчас умереть. Если я умру, как будут жить Танхи и мама?» Но выхода не было.
— Почему ты молчишь? — снова надавила принцесса.
— ...
— Да. Должно быть, тебе и правда нечего сказать в свое оправдание.
В голосе принцессы слышалась пустота. Эта безысходность передалась Раон. Она живо почувствовала израненную душу женщины, истекающей кровью от обиды, нанесенной тем, кому она впервые открыла сердце.
Внезапно острая боль пронзила сердце Раон. На мгновение она забыла об этом. Рана от меча заживет со временем, но рана, нанесенная человеческому сердцу, со временем становится лишь глубже.
«Я причинила ей такую боль, а сама думала только о том, как мне спастись».
— Простите меня.
Это была моя вина. Как бы ни было трудно выживать, нельзя было писать письма за другого.
— Я не эти слова хотела услышать. Неужели... тебе действительно больше нечего сказать? Совсем нечего? — Мён Он снова поторопила Раон.
Она не хотела слышать банальное «простите». Слова, которые она действительно хотела услышать... те самые слова...
— И это было искренне.
Как только эти слова, которые Мён Он так жаждала услышать, слетели с губ Раон, принцесса замерла. А голос Раон продолжал звучать:
— ...Это было искренне.
Оглядываясь назад, Раон понимала, что любовные послания к принцессе были особенными и для неё самой. Пока шел этот обмен письмами, Раон казалось, что это не она пишет за господина Кима, а она сама беседует с этой женщиной и весело смеется. Последнее письмо, которое она так и не отправила, несмотря на понукания господина Кима...
То письмо, начинавшееся со слов «Я люблю вас», она так и не смогла послать. Потому что вместо слов любви ей хотелось попросить её стать настоящим другом. Раон мысленно вернулась в то время. И выразила те чувства, то состояние души вслух:
— Мои чувства к Вашему Высочеству были искренними.
— Не лги.
— Эти письма я писала вместо господина Кима... но чувства, вложенные в них, были моими.
Раон подняла голову и посмотрела на Мён Он. Та встретилась с ней взглядом. В этот момент на лице Раон расцвела улыбка.
Увидев эту сияющую улыбку, сердце Мён Он учащенно забилось.
— Чт... что? Ты идешь на смерть, так почему же ты улыбаешься?
На растерянный вопрос принцессы голос Раон прилетел легко, словно бабочка:
— Мне было любопытно.
— Что?
— Как вы выглядите. И вы... вы действительно очень красивы.
Это не были пустые слова, сказанные ради спасения жизни.
— Что за чушь ты несешь?
— На самом деле, пока я писала письма, я часто волновалась. Я знала, что поступаю дурно, но ради больной сестры у меня не было иного выхода. Однако каждый раз, когда я читала ваши письма, я была счастлива. Поэтому... я могла писать ответы с радостью и трепетом в сердце. И мне всегда было любопытно: как же выглядит человек, который пишет такие строки?
— Ты... я думала, ты только на бумаге красноречив, а ты, оказывается, и на словах мастер льстить.
— Если вы так считаете, то и в этом моя вина. Но это тоже правда.
Я искренне радовалась вашим письмам. Мне искренне нравилось беседовать с вами.
— ...
Зрачки Мён Он задрожали. Раон спокойно кивнула ей. Высказав всё начистоту, она почувствовала облегчение. Ей всё еще было страшно от того, что ждет её впереди. Но она сама навлекла на себя это.
Разве она не принимала этот риск с самого начала, когда решилась обмануть благородную даму? Она беспокоилась о матери и Танхи, но...
Раон вспомнила о них. «Хорошо хоть, что Танхи почти выздоровела. Даже если меня не станет, мама и Танхи смогут опереться друг на друга и жить дальше».
Закончив приводить мысли в порядок, Раон снова заговорила:
— Прошу, накажите меня.
— У тебя язык хорошо подвешен. Думаешь, я так легко тебя прощу?
— Я приму любое наказание. Если моя смерть утихомирит гнев Вашего Высочества...
Облизнув пересохшие губы, Раон дрожащим голосом закончила:
— ...я приму её с готовностью.
Лицо Мён Он сделалось холодным. Некоторое время она молча сверлила Раон взглядом, а затем стремительно, словно порыв ветра, развернулась. Прикусив губу, она произнесла:
— Хорошо. Если ты и вправду... вправду этого хочешь...
В этот момент раздалось:
— Не дозволяю.
Из темноты донесся холодный голос человека, который, казалось, бежал сюда со всех ног. Все взгляды устремились к входу в подвал. Дверь распахнулась, и внутрь шагнула тень.
Мён Он, прищурившись, тихо пробормотала:
— Брат.
«Брат? Значит, Его Высочество наследный принц? Почему он здесь? Что случилось?»
Раон, тоже повернув голову, округлила глаза от удивления.
— А?
Прежде чем её возглас успел затихнуть в воздухе, телохранители принцессы, находившиеся в подвале, разом склонили головы и прокричали:
— Ваше Высочество!
Услышав этот громогласный клич, Раон на мгновение оцепенела. А затем из её невольно приоткрывшегося рта вырвался едва слышный вздох:
— Изящный ученый?
Это просто немыслимо!
http://tl.rulate.ru/book/179987/16708317
Готово:
