Ночь вступала в свои права, и гул пьяных голосов внизу начал понемногу стихать.
Беллрон аккуратно опустил палочку, вернулся за стол и перелистнул страницу фолианта. Раз уж процесс запущен, нужно ковать железо пока горячо. Он вознамерился опробовать все самые простые, практичные и безопасные заклинания из учебного курса. Он не стал прыгать выше головы и лезть в дебри боевой магии, а выбрал самые обыденные, базовые чары: «Люмос», «Вингардиум Левиоса», «Силенцио» и «Репаро».
Сперва он повернулся к стоящему на краю стола канделябру и тихо произнес:
— Люмос.
На кончике палочки тотчас зажегся мягкий, ровный шарик белого света — не слепящий, но удивительно стабильный. Чуть изменив поток направляемой магии, он заставил сияние послушно пульсировать, то разгораясь, то затухая. Всего пара попыток — и он овладел этим в совершенстве.
Настала очередь Левитационных чар. Взяв кусок пергамента, купленный сегодня в лавке, Беллрон легко коснулся его древком палочки:
— Вингардиум Левиоса.
Лист плавно оторвался от поверхности и надежно завис в воздухе. Беллрон заставлял его летать вверх, вниз, влево и вправо, добиваясь идеальной, беспрепятственной текучести магии, и лишь затем позволил пергаменту мягко спланировать обратно на стол.
Следом пришел черед чар Немоты и Починки. Он практиковал их до тех пор, пока не достиг уровня абсолютной стабильности и нулевой погрешности. Никакой вычурности или показухи. Его тренировка была тихой, сдержанной и пугающе методичной, словно он выполнял строгую лабораторную работу — ни капли нетерпения, ни единой лишней эмоции.
Лишь когда в мутном окне высоко повисла бледная луна, а из бара внизу не донеслось ни единого звука, Беллрон наконец убрал волшебную палочку и с глухим стуком закрыл учебники. На сегодня достаточно.
Он прекрасно понимал: фундамент базовых заклинаний кроется в непоколебимой стабильности, а не в жадной зубрежке десятков формул разом. Что же касается невинных влюбленных взглядов Ханны Аббот, то во время его одержимой, предельно сконцентрированной практики они были безжалостно истерты из памяти. Для него существовала лишь одна непреложная истина: он должен постоянно становиться сильнее, чтобы адаптироваться в этом совершенно новом мире магии.
Возможно, именно эта непрерывная череда сотворенных чар позволила магии внутри его тела совершить свой первый полноценный цикл, войдя в глубокий резонанс. А может, сами магические частицы, вибрирующие в воздухе, задели какой-то потаенный, давно спящий триггер в глубинах его души... Но вдруг он почувствовал, как изначально хаотичное Море Разума в его голове обретает кристальную ясность, словно брошенный в мутные воды очищающий камень.
Закрыв глаза и затаив дыхание, он предельно сконцентрировался, позволяя этой подавляющей, почти пугающей ментальной энергии хлынуть по тропам собственного сознания. И там, на самом дне этой бездонной пропасти, он безошибочно нащупал крохотную, невероятно слабую, но нерушимо-твердую точку света.
Это был Ментальный Якорь — «прошедшее время», к которому его подсознание боялось даже прикоснуться с момента трансмиграции.
Духовные щупальца Беллрона осторожно потянулись к этому пульсирующему огоньку.
В следующее же мгновение мир вокруг него словно рассыпался на мириады осколков, и перед его внутренним взором раскинулась совершенно иная картина. Континент Вестерос. Королевская Гавань. Самые темные глубины Красного Замка. Ни дыма пожарищ, ни кровавой бойни — лишь этот до боли знакомый, уходящий ввысь свод, высеченный из темно-коричневого мрамора.
Картина, представшая перед ним, не была иллюзией или плоским фантомом. Это было материальное воплощение сознания, пронзившее ткань времени и пространства. Его личные покои в Красном Замке — пропитанные одиночеством и скрытым величием — место, где он обитал, будучи членом великого дома Таргариен еще до своего перерождения в этом мире.
У стены всё так же сиротливо ютилась рассохшаяся деревянная кровать. На грубой каменной кладке висел выцветший гобелен с Трехглавым Драконом Таргариенов, а в камине еще тлели, источая слабый жар, багровые угли. Даже едва уловимый запах гари, смешанный со смрадным дыханием улиц Королевской Гавани, казался настолько реальным, что, казалось, его можно коснуться рукой.
Это место было его абсолютным «началом координат», прошивающим время и пространство насквозь.
— Так вот оно что... — тихо пробормотал он, и в его глазах мгновенно вспыхнуло осознание, когда он невесомо провел кончиками пальцев по шероховатой поверхности знакомого деревянного стола, стоя посреди этой ментальной иллюзии.
Эта метка не была банальным слепком памяти. Она оказалась настоящим пространственно-временным локатором. Магия даровала ему власть над энергией, а эта мрачная комната в Красном Замке, бывшая его единственным духовным пристанищем до трансмиграции, теперь превратилась в неразрушимый стабилизирующий якорь в его Море Разума.
В какой бы точке вселенной он ни находился, как бы ни разрасталась магическая сила его нынешнего тела — пока он сам того желает, он может в любой момент зацепиться за этот якорь и пробить межпространственный тоннель.
А это значило лишь одно: теперь у него есть абсолютный, двойной гарант выживания!
Беллрон медленно открыл глаза, и в глубине его фиалковых зрачков закружился тусклый, зловещий свет.
http://tl.rulate.ru/book/179797/16741313
Готово:
