Глава 4. Выбор волшебной палочки
Стоило тяжелой двери поддаться, как над головой мелодично звякнул колокольчик. В косых лучах полуденного солнца, прорезавших полумрак, медленно кружилась серебристая магическая пыль.
Лавка Олливандера оказалась тесной, но буквально дышала древними тайнами. Узкие, вытянутые коробочки громоздились здесь от пола до самого потолка, грозя вот-вот рухнуть. Воздух был густым, пропитанным ароматами сухих древесных стружек, потертой кожи и чем-то еще — неуловимым, теплым запахом самой вечности.
Беллрон замер посреди комнаты. Его пальцы бессознательно вцепились в подол мантии, пока он в напряженной тишине ждал появления самого прославленного мастера волшебных палочек во всей Британии.
Мистер Олливандер выступил из густых теней бесшумно, словно призрак. Его бледные, пугающе яркие глаза сверкали в полумраке так, будто с легкостью читали самые сокровенные тайны на дне чужой души.
Не тратя времени на пустые любезности, старик лишь цепко оглядел мальчика с ног до головы, а затем отвернулся, вытягивая с покосившегося стеллажа первую попавшуюся коробку.
— Попробуйте эту, — сухо бросил мастер. — Десять дюймов, береза и волос единорога.
Беллрон неуверенно протянул руку. Но стоило гладкому дереву коснуться его ладони, как палочка резко дернулась. Словно испуганная рыбешка, она выскользнула из пальцев и с громким стуком рухнула на дощатый пол.
Олливандер ничуть не расстроился. Едва заметно покачав головой, он тут же достал следующую.
— Двенадцать дюймов, дуб и сердечная жила дракона. — В его голосе промелькнул интерес. — Чрезвычайно мощная.
Беллрон перехватил новое древко. В то же мгновение, как его пальцы сжались на рукояти, тяжелое перо, мирно лежавшее на углу стола, без всякого предупреждения взмыло в воздух. Оно с пугающей силой впечаталось в стену и с сухим хрустом разлетелось надвое.
Всё не то. Совершенно не то.
Под пристальным руководством старика мальчик пробовал одну палочку за другой.
Одни обжигали пальцы могильным холодом, другие оказались дикими и непокорными, третьи — послушными, но абсолютно безжизненными, словно сухие ветки. А некоторые и вовсе начинали неприятно нагреваться в ладони, демонстрируя открытую враждебность к своему потенциальному хозяину.
С каждой новой неудачей крошечный огонек надежды в груди Беллрона угасал всё сильнее.
«А что, если в этом огромном мире...» — с леденящим ужасом подумал он, — «...вообще нет палочки, которая захочет меня выбрать?»
И тут движения Олливандера внезапно замерли.
Его всевидящие глаза лукаво прищурились. Старик потянулся к самой верхней полке, осторожно извлекая на свет ничем не примечательную, потертую деревянную коробочку.
Он открыл крышку с почти благоговейной нежностью, словно прикасался к сокровищу, дремавшему во тьме веков.
— Мало кто способен ее дождаться, — едва слышно прошептал мастер. — Ну же, возьмите ее. Только осторожно.
Затаив дыхание, Беллрон протянул дрожащую руку.
В тот самый миг, когда подушечки пальцев скользнули по гладкому дереву, от ладони по всему телу волной разлилась чистая, живая энергия. Это было похоже на первый луч зимнего солнца, пробившийся сквозь серые тучи прямо в его сердце — тихое, ласковое тепло, таящее в себе непреклонную силу.
Его сердце, до этого бившееся загнанной птицей, мгновенно успокоилось.
Беллрон бессознательно сжал пальцы крепче.
Палочка была идеально гладкой. Светлое, безупречно чистое дерево с редкими, аккуратными прожилками не имело никаких лишних украшений. Но от неё исходила аура невинности и первозданной чистоты, не тронутой грязью этого мира.
Около тринадцати дюймов в длину, она не казалась ни слишком тяжелой, ни чересчур легкой. Ее изящный изгиб идеально лег в руку, словно она была создана только для того, чтобы принадлежать ему.
На самом кончике вспыхнуло слабое, невероятно мягкое золотистое сияние, разгоняя сгустившийся в углах лавки мрак.
Беспокойная магическая пыль в воздухе мгновенно замерла, а завывающий за окном ветер, казалось, стих, отдавая дань уважения этому моменту.
Наблюдая за этим завораживающим зрелищем, мистер Олливандер наконец-то искренне улыбнулся.
— Нашлась, — мягко произнес он. — Платан и перо феникса, тринадцать дюймов.
Беллрон завороженно смотрел на сокровище в своей руке, всё ещё не в силах оправиться от этого прекрасного резонанса. А старик тем временем продолжал говорить — медленно, чеканя каждое слово с торжественной серьезностью:
— Платан символизирует благородство и первозданную чистоту. Незапятнанность, нежелание следовать за безликой толпой, верность своему сердцу и несгибаемый стержень — вот единственные качества, которые признает эта древесина. А в сочетании с пером феникса, олицетворяющим преданность, перерождение и сияние души... Такая палочка никогда не выберет того, чье сердце отравлено тьмой, или того, чья натура эгоистична и порочна.
Каждое брошенное слово было подобно тяжелому камню, с размаху ударяющему по натянутым нервам Беллрона.
Благородство и чистота.
Он резко опустил голову, сверля взглядом инструмент, требующий столь ослепительных добродетелей. Пальцы предательски дрогнули, а в груди ледяной волной поднялась тошнотворная неуверенность.
«Благородство и чистота... Серьезно?» — горько усмехнулся он про себя. — «Да разве я этого достоин?»
Он не был ни отважным, ни непоколебимым. Он бывал труслив, часто путался в своих чувствах и был готов отступить перед лицом животного страха.
Сотканный из изъянов, он был лишь жалким чужаком, чудом выскользнувшим из смертельной петли заговора. Разве мог такой человек претендовать на палочку с подобной репутацией?
http://tl.rulate.ru/book/179797/16740957
Готово:
