С другой стороны, Си Ханьмэй, получив от Сяо приказ о назначении, уже на следующий день передала бразды правления домом Цинь Хуайжу, которая только об этом и грезила. Сама же «ледяная красавица» приступила к тайному отбору элиты для формирования тысячного отряда сверхлюдей.
Очевидно, что по сравнению с копошением во внутреннем дворе, её куда больше привлекала реальная власть.
Сяо было на это плевать: если он скучал по ней, то мог в любой момент выдернуть её к себе через Пространственную ферму.
К тому же Си Ханьмэй, поглощённая делами, больше не имела времени его контролировать. Теперь Сяо в своём сыхэюань мог творить что душе угодно, и никто не смел сказать ни слова.
Государство тоже оказывало делу Си Ханьмэй колоссальную поддержку. Глядя на её Пространственный куб, раздувающийся словно на дрожжах, Сяо отчетливо видел, сколько ресурсов вкачало руководство в это подразделение.
Всего за год площадь пространства Си Ханьмэй расширилась до десяти с лишним му – это почти семь тысяч квадратных метров.
И это лишь тот прирост, что остался после того, как Сяо изъял половину ресурсов. Если приплюсовать расширение его собственного пространства, общая площадь уже перевалила за два гектара.
А с учётом разрозненных Пространственных ферм, которые развивали другие крупные кланы, общая площадь перевалила за три гектара.
Стоит вспомнить: Сяо из сыхэюань пробудил ферму на второй же день пребывания в этом мире. Однако на поле боя, обчищая трупы и воруя ресурсы американцев, он потратил целых три года, чтобы развить её всего до нескольких сотен квадратных метров.
В итоге тот Сяо не выдержал тягот, уволился со службы и решил просто плыть по течению, забросив развитие. Но теперь, после «привлечения инвестиций», опираясь на силу кровного наследия, Сяо всего за год увеличил Пространственную ферму с одного му до тридцати пяти. При обычном темпе развития на это ушли бы десятилетия.
В этом и заключалась выгода совместного заработка: уступив лишь малую долю прибыли, он заставил бесчисленное множество людей работать на себя, получая отдачу в десятки раз больше.
Эпоха личного героизма и развития в одиночку давно прошла. Теперь сила – в единстве.
Пусть в обычное время, ради сохранения легенды и энтузиазма масс, Сяо не мог напрямую трогать отделённые Пространственные Измерения, но в конечном счёте всё это оставалось силой его фермы. На Арене Великого Ло никакие условности больше не действовали: каждый дюйм приросшей земли увеличивал мощь самого Сяо.
Если бы тот прежний Сяо из сыхэюань обладал такой колоссальной территорией, то даже будь он обладателем суперспособности четвёртого ранга, его бы в мгновение ока раздавило мощью пространственных владений без малейшего шанса на сопротивление.
В этом и крылась истинная мощь развитой Пространственной фермы: усилия одиночки перед лицом целого мира всегда кажутся ничтожными и бессильными.
…
…
Сяо думал, что как только Си Ханьмэй расширит пространство, начальство тут же заставит её высаживать плод бессмертия – ведь самым молодым членам кабинета министров уже перевалило за шестьдесят.
В эту эпоху такой возраст означал, что человек уже наполовину в гробу, и их жажда долголетия была несомненной.
Но, к удивлению Сяо, первой культурой на Пространственной ферме стали вовсе не желанные плоды бессмертия, а обычное зерно, которым засеяли каждый клочок земли.
Это вызвало у Сяо не только изумление, но и легкое чувство благоговения. Самоотверженность лидеров этой эпохи была за гранью воображения людей будущего: в их сердцах на первом месте всегда стоял народ.
Народ кричал: «Да здравствует вождь!», а вождь отвечал: «Да здравствует народ!».
Даже когда вечная жизнь была на расстоянии вытянутой руки, он всё равно выбрал сначала накормить людей и решить продовольственную проблему.
И пока Сяо предавался раздумьям, некоторые люди радовались даже сильнее, чем в день основания Нового Китая.
Пусть Пространственное Измерение Си Ханьмэй составляло всего десять му, но рис там созревал за полмесяца. Каждый му давал 1200 килограммов за урожай, а при двадцати четырёх урожаях в год общая выработка достигала 288 тонн.
Для справки: в 1956 году общий объем производства зерна в стране составлял чуть более 70 миллионов тонн – и это со всех рисовых полей Китая. Урожайность одного му в Пространственном Измерении в 120 раз превышала обычную. Более того, это зерно можно было использовать как семена. Пройдя оптимизацию в пространстве, в обычном мире такой рис рос медленнее и давал меньше, но всё равно выдавал по 800 цзиней с му.
Это значительно превосходило обычные семена. А когда агрономы через Пространственную ферму провели гибридизацию и оптимизацию нескольких сортов, урожайность подскочила еще в несколько раз, достигнув 2000 цзиней с му. О такой чудовищной продуктивности раньше нельзя было и помыслить; за это достижение был вручен орден КНР первой степени.
Отныне Китаю больше не грозил голод. Весть дошла до кабинета министров: зерно означало рост населения, население – это рабочая сила, а достаток рабочей силы – фундамент экономики. Всё шло к лучшему.
Прорыв в агрономии стал словно стартовым выстрелом – весь Китай вступил в эпоху стремительного взлета.
Благодаря невероятным способностям Пространственного Измерения к синтезу, оптимизации и разложению, множество экспериментов завершились триумфом.
Бесчисленные зарубежные технологии были взломаны. Меры секретности, над которыми корпели другие страны, перед лицом Пространственного Измерения оказались хрупкими, как бумага.
Физика обязана следовать правилам реальности, но Пространственное Измерение было местом, полным метафизики.
Оно могло разложить любой предмет на чистейшие составляющие.
Особенно это касалось материаловедения: стоило раздобыть крошечный образец, и пространство раскладывало его на исходные материалы. После несложных расчетов формула состава мгновенно расшифровывалась – им оставалось просто списать ответ.
То же касалось и редких металлов. Раньше на импорт уходили баснословные деньги, а теперь достаточно было «закопать» материал в землю, и на следующий день «собирать урожай». Если деталь изнашивалась – не беда, её просто перерабатывали обратно. Более того, Пространственное Измерение автоматически оптимизировало дефектные сплавы: при наличии энергии можно было создавать материалы, которые нынешние технологии просто не способны воспроизвести.
Можно сказать, что с появлением пространства материаловеды впали в исступление, пропадая в лабораториях двадцать четыре часа в сутки.
В это же время один из тестей Сяо по имени Чжун Вэйго оказался в затруднении: его дочь получила Пространственный куб довольно поздно.
Все ресурсы и исследовательские базы уже были распределены между остальными, и даже если бы он вклинился, на его долю почти ничего бы не осталось.
Но он не хотел отставать. Пораскинув мозгами, он внезапно наткнулся на сферу, куда еще никто не успел запустить руку…
http://tl.rulate.ru/book/179613/16602954
Готово:
