— Ю Камики… — Орочимару тихо смаковал это имя, кончик его языка скользнул по бледным губам, будто он пробовал на вкус неведомый деликатес.
Он медленно обернулся, впиваясь золотистыми змеиными зрачками в стоящего в тени юношу:
— Кабуто, расскажи мне о нем.
Девятилетний Кабуто Якуши почтительно стоял в стороне. Как только прозвучало это имя, его глаза, обычно холодные и бесстрастные, в миг смягчились – словно тяжелые тучи разошлись, пропуская луч теплого света.
— Ю… — Кабуто поправил на переносице чуть великоватые круглые очки. В его голосе прозвучала нотка нескрываемой боли и нежности. — Это очень несчастный ребенок, господин Орочимару. Вы же знаете – Восстание Девятихвостого отняло у него родителей. Та катастрофа, кажется, забрала и часть его души.
— …У него всегда было слабое здоровье, — продолжал он, — а реакция – на полтакта медленнее, чем у других детей. Целыми днями он сидит на ступеньках, греясь на солнышке. Словно изысканная, но до ужаса хрупкая фарфоровая кукла.
Кабуто слегка сжал кулаки, вспоминая тяжелые дни в приюте:
— …В том приюте, где царит закон джунглей, если бы мы с Уруши не защищали его изо всех сил, старшие дети давно бы его замучили. Он мог не пережить ту первую зиму. Для меня он не ценный образец для экспериментов… Он мой самый дорогой младший брат.
Рассказ Кабуто был пропитан искренней братской любовью, каждое слово дышало теплом. Однако, слушая это, Орочимару менялся в лице. Выражение его становилось всё более странным.
Сначала едва заметно приподнялись уголки губ, затем задрожали плечи, и, наконец, на бледном лице расцвела предвкушающая улыбка – жуткая и в то же время полная возбуждения.
— Замедленная реакция? Рассеянный? Хилое здоровье? — Орочимару повторил эти слова с неприкрытой насмешкой. — Кабуто, ты слишком наивен. Именно твоя доброта ослепила тебя, не давая разглядеть истину за внешней оболочкой.
Орочимару медленно подошел к Кабуто и склонился над ним. Золотые вертикальные зрачки впились в глаза мальчика, намереваясь вдребезги разбить образ «слабого брата» в его сознании.
— Кабуто, ты со мной уже какое-то время. Ты должен понимать лучше кого бы то ни было: суть мира шиноби – в жестоком отборе.
— …Слабые действительно умирают.
— …Тем более в Конохе, под самым носом у этого старого лиса Данзо Шимуры. Сирота без улучшенного генома, без связей, да еще и с немощным телом… Такой ребенок просто не мог бы дожить до сегодняшнего дня в целости и сохранности.
Орочимару поднял палец и слегка покачал им. Тон его стал ледяным и уверенным:
— Если тот, кого ты называешь «бесполезным ничтожеством», не просто прекрасно живет под надзором Корня, но и заставляет окружающих – ту же заурядную Уруши – проходить через чудесную эволюцию…
— …Это может означать только одно.
Голос Орочимару упал до шепота, в нем слышался трепет первооткрывателя, коснувшегося великой истины:
— Твое «ничтожество» – это спящий дракон в овечьей шкуре.
Кабуто оцепенел. Он открыл рот, желая возразить, но был настолько подавлен фанатичным блеском в глазах Орочимару, что не смог вымолвить ни слова.
— Мутация Уруши – определенно дело рук этого ребенка, — Орочимару повернулся к лабораторному столу. Глядя на кипящую в пробирке жидкость, он прищурился. — Тело Чистой Инь… Это проявление Стихии Инь, доведенное до абсолюта. Сила «созидания из ничего», фундамент, на котором Мудрец Шести Путей строил мир.
— …Способность даровать такое тело обычному человеку, менять его пол и каналы чакры по своему желанию… Этот Ю Камики, которому всего четыре с половиной года, понимает природу чакры на уровне «истины», до которой, боюсь, не добрался даже я.
Орочимару глубоко вздохнул и раскинул руки, словно обнимая эту новую мировую линию:
— Четыре с половиной года… Управляет Инь-Ян, перекраивает плоть, скрывается у всех на виду, водя за нос Данзо и Третьего Хокаге.
— …Интересно! Как же это интересно!
— …Ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха!
Сердце, которое после перерождения казалось иссохшим и ко всему безразличным, вновь забилось в бешеном ритме. В прошлой жизни он жаждал бессмертия, охотился за Шаринганом, но в итоге осознал, что был лишь пешкой на шахматной доске Ооцуцуки. В этой жизни ему поначалу было смертельно скучно. Он думал, что ему придется лишь повторять заезженную историю.
Но теперь появилась она – неведомая Аномалия! Загадка, которую не в силах разгадать даже реинкарнатор, обладающий памятью о будущем! Ю Камики стал трещиной в том закрытом, удушающем куполе истории, что навис над миром!
— Кабуто. — Орочимару резко выпрямился, мгновенно спрятав безумный восторг. Он снова превратился в холодного, расчетливого лидера, и в его голосе зазвучал приказ, не терпящий возражений:
— Собирай вещи. Я поручаю тебе долгосрочную миссию S-ранга под прикрытием.
Кабуто, всё еще ошеломленный услышанным, машинально переспросил:
— Под прикрытием? Куда? В Ивагакуре? Или в Кумогакуре?
Орочимару повернул голову. Его взгляд пронзил толстые каменные стены подземной базы, устремляясь к процветающей, но гниющей деревне в Стране Огня. К четырехлетнему ребенку, который в этот момент, возможно, сидел на ступенях, щурясь на плывущие облака.
— В Коноху, — прошептал Орочимару, и голос его был полон искушения. — В тот самый приют, по которому ты так тоскуешь.
— А?! — Кабуто недоверчиво расширил глаза, дыхание его перехватило. Следом в груди поднялась волна ликования, смывая страх и сомнения. — Правда? Господин Орочимару… Вы… Вы отпускаете меня назад?
— Не отпускаю, а отправляю смотреть спектакль. — Орочимару взял с лабораторного стола флакон с мерцающим бледно-фиолетовым раствором и небрежно бросил его Кабуто.
Тот суетливо поймал его, во все глаза глядя на препарат, от которого исходили пугающие вибрации чакры.
— Это полуфабрикат препарата «Сеннинизация», созданный мной на основе природной чакры Пещеры Рючи, — обыденно произнес Орочимару, будто дарил не редчайшее сокровище, а копеечную сладость. — У него есть побочные эффекты, но в критический момент он спасет тебе жизнь.
— …Кабуто, я хочу, чтобы ты вернулся к Ю Камики.
— …Используй стратегию самоистязания или свою искреннюю братскую привязанность – неважно. Ты должен вновь завоевать его доверие и остаться рядом.
— …Приглядывай за ним для меня.
— …Я хочу знать, какую бурю эта Аномалия, которую даже я не могу раскусить, поднимет в этой прогнившей Конохе.
Орочимару сделал паузу. Уголок его рта изогнулся в порочной, хищной ухмылке, а в глазах вспыхнуло презрение к старому сопернику:
— К тому же сейчас в Конохе ползут слухи. Этот старый лис Данзо, кажется, пытается изолировать Ю Камики с помощью общественного мнения, чтобы сделать его рычагом давления на Уруши.
— …Ха-ха… Данзо, Данзо. Твоя величайшая трагедия в том, что масштаб твоего мышления никогда не выходил за пределы твоего крошечного огорода.
— …Ты и понятия не имеешь, кого пытаешься спровоцировать.
— …Это тебе не мягкий фрукт, который легко раздавить… Это Бомба Хвостатого в человеческом обличье, готовая взорваться в любой миг.
Орочимару подошел к Кабуто и похлопал юношу по плечу:
— Кабуто, по возвращении у тебя будет еще одно особое задание.
— …Защищай Ю Камики до того момента, пока этот старый слепец Данзо не решится на серьезный шаг.
— …И помни: не жизнь его защищай – этому монстру твоя защита не нужна.
— …Я хочу, чтобы ты оберегал его «маскировку».
— …Раз уж он решил играть роль никчемного слабака, мы подыграем ему.
— …Было бы слишком досадно, если бы у этого грандиозного представления, способного перевернуть мир шиноби, не оказалось зрителей.
Кабуто крепко сжал в руке фиолетовый флакон, так что побелели костяшки пальцев. Хотя он всё еще сомневался в выводах Орочимару о том, что Ю – монстр. В его сердце Ю по-прежнему оставался тем самым младшим братом, которого нужно защищать, тем, кто может споткнуться даже на ровном месте. Но это было неважно. Важно лишь то, что он возвращается домой! Он снова увидит Ю и Уруши!
— Есть! Господин Орочимару! — Кабуто опустился на одно колено. Голос его был тверд как сталь, а в глазах блестели слезы. — Я выполню задание! Даже ценой собственной жизни я не позволю людям из Корня тронуть и волоска на голове Ю!
…
Глядя вслед Кабуто, чья фигура скрылась в темноте коридора, Орочимару медленно обернулся. Он подошел к висящей на стене огромной карте мира шиноби. Границы Пяти Великих Стран переплетались на ней, словно нити гигантской паутины.
Орочимару вытянул бледный палец и с силой обвел Коноху кроваво-красным кругом. Будущее, которое после перерождения казалось предсказуемым и скучным, вдруг обрело краски благодаря этой маленькой «бабочке». В давящем куполе, именуемом Силой коррекции истории, возникла трещина.
— Ю Камики… — прошептал Орочимару в пустоту лаборатории, и эхо разнесло его слова по мраку. — Кто же ты? Забытый потомок клана Ооцуцуки? Или такой же странник, затерявшийся в реке времени, как и я?
— …А может быть… спаситель, порожденный этим миром в попытке избежать отчаянного будущего?
— …Кем бы ты ни был.
Орочимару высунул длинный алый язык и облизал губы. Его змеиные глаза холодно мерцали в темноте, напоминая взгляд высшего хищника, выследившего добычу:
— Похоже, грядущая Мировая война шиноби в этот раз не будет скучной.
http://tl.rulate.ru/book/179610/16960439
Готово:
