Эти слова окончательно разорвали всякую связь между ними, и воздух вмиг накалился напряжением.
Но Виктор, похоже, всё ещё не сдавался – он стиснул кулаки и с нерешительностью взглянул на Ивэна, что стоял на месте, склонив голову, весь пропитанный запёкшейся кровью, возвышаясь в тени подобно Жнецу… и всё же заговорил:
— А ты, «Рыцарь Смерти»? Я не знаю, откуда ты взялся и почему так упорно стремишься к подобным жертвам… но если ты и вправду сражаешься за человечество, выслушай меня.
В голосе Виктора сквозило почти отчаянное увещевание, а взгляд, устремлённый на Ивэна, был полон сложных, неразличимых чувств.
— Твоя аура ужасающа, и я уверен, что под твоей рукой полегли бесчисленные чудовища… но у тебя ведь нет того магического дара, ниспосланного богами, ты можешь противостоять лишь самым низшим демонам.
— А Высшие… они не простые представители демонической расы, их само существование – воплощение злобы Темного бога, подобно тому как волк пожирает овец, а лев – оленя, они рождены для охоты и поглощения людей, это выжжено в их природе, изменить или противиться этому невозможно.
— У тебя нет той ноши, что давит на Маркуса, нет тех, кого нужно защищать любой ценой, ты мог бы жить лучше – зачем напрасно гробить себя здесь? Зачем бросаться против неприступного врага? Зачем бросать вызов самой человеческой природе?
Человеческой природе…
Если бы речь шла лишь о Высших как о расе, отчаяние ещё не было бы столь всепоглощающим, но теперь эта сила распространяется на всех, даже на лишенных магии.
— Вечная жизнь и мощь – на расстоянии вытянутой руки, кто устоит? Кто не захочет протянуть своё существование в этом проклятом смутном времени?
Он развёл руками, и на лице его смешались недоумение с жалостью.
— С твоим мастерством ты везде пробьёшься, взломаешь любую твердыню – зачем упорствовать в обречённом наступлении? Что один человек сможет изменить?
В каменном доме воцарилась мёртвая тишина, лишь тяжёлое дыхание Виктора нарушало её; он впился взглядом в Ивэна, отчаянно ища за той ледяной маской и кроваво-алым забралом хоть намёк на колебание, хоть тень сомнения.
Но в ответ его встретило…
Удушливое безмолвие.
Затем Ивэн заговорил:
— Ты всё ещё человек. Почему.
Эти простые шесть слов мгновенно застыли на лице Виктора маской неподвижности.
Он приоткрыл рот, глотнул, глядя на бесстрастное лицо Ивэна, – то ли вопрос этот ударил прямо в сердце, то ли само присутствие Ивэна уже взорвало все его нервы.
Слова сломали его – тело его качнулось, словно в прострации.
— Почему…
Повторил Виктор, голос его был сухим и хриплым.
— Потому что я боюсь.
Он больше не смотрел на Ивэна, взгляд его потух, упёрся в рассыпанные по полу золотые монеты, а потом будто пронзил их, устремившись в небытие дали.
— Эта сила – проклятие, сладкое проклятие лишь для тех, кто дошёл до края.
Голос Виктора стал ниже:
— Стоит принять этот дар – и ты перестанешь быть человеком. Родственные узы? Родительская любовь? Страсть? Всё, что прежде было дорого, в твоих глазах превратится в ходячие куски мяса, источающие неотразимый аромат.
— Ребёнок, родители, даже самый любимый человек – в итоге останется лишь одна мысль: сожрать их.
— Словно… словно самая страшная наркотическая зависимость: заразишься – и перестанешь быть собой, превратишься в оболочку, набитую голодом и жестокостью, в живое оружие.
Виктор резко вскинул голову, и истинное чувство хлынуло наружу:
— В нынешней империи кто ещё может сказать, что у него есть кто-то, кого стоит защищать ценой жизни, кого не захочешь ранить даже умирая? Люди в руинах цепляются за выживание, готовы на всё за кусок хлеба, а дворяне пируют в разврате, выжимая из них последние соки.
Он горько усмехнулся:
— Потому эта сила и в цене – она требует лишь отказа от того, что и так почти утрачено.
Человеческой природы.
Ивэн мысленно дополнил недосказанное слово.
Живущие в Преисподней неизбежно примкнут к её силам, и в мире Warhammer такие бедствия не знают конца.
Но сейчас он здесь.
Член Корпуса Смерти Крига стоит здесь.
— Но я не хочу становиться таким, я боюсь… что в итоге утрачу даже страх, останется лишь чистая, животная жажда плоти, и я не в силах представить, что это за ощущение.
Эта откровенность заставила наемников в доме – тех, чьи глаза прежде были пусты или безразличны, – омрачиться сложными чувствами: стыд, растерянность, ещё большая паника.
Здесь не витал запах крови, так что эти люди, хоть и преобразованные, вкусившие ту силу, ещё не дошли до людоедства.
Виктор, тяжело дыша, впился взглядом в Ивэна и прохрипел:
— Теперь ты понимаешь? Это реальность, такая смерть бессмысленна, все сдались – что ты один сможешь?
Но на этот раз ему ответил спокойный голос Ивэна:
— Под звёздами мы с боевыми братьями охотились на более древние, извращённые и неименуемые мерзости, чем те враги, о которых ты говоришь.
— Не знаю, из какого безумного чистилища они вышли, знаю лишь: они смертны, как и мы, потому мы охотимся друг на друга, пока чья-то сущность и история не исчезнут из звёздного неба навсегда.
Корпус Смерти Крига не страшится смерти, не отступает пред сильным врагом, искупает вину до последнего мига.
Ван ши эр и – всего лишь смерть, ничего более, даже в той кошмарной мясорубке Warhammer он зубами вцепится в глотку врагу, разорвёт их плоть яростью и волей Правосудия.
Здесь не будет исключений.
Он – вечный воин авангарда, как выпущенная пуля, не знающая возврата.
Едва слова затихли, Виктор словно от удара молнии застыл, недоверчиво уставясь на Ивэна, выискивая в его тоне и взгляде хоть каплю страха, тревоги, малодушия.
Но что он увидел?
Ни страха, ни фанатизма, ни сомнений.
Лишь молчаливый, вечный солдат стоит здесь, тихо ожидая новой атаки.
А его атаки бесконечны.
Дыхание Маркуса рядом участилось… Ивэн – не единичный случай? Целая армия, что не дрогнет пред нечеловеческим врагом?
Такая армия – подлинная элита: абсолютная дисциплина, абсолютное повиновение, стоит лишь командиру не быть дураком – и они станут кошмаром для любого противника.
【Есть десять тысяч причин и оправданий для предательства, но за человечество нужен лишь один довод – я из Корпуса Смерти Крига.】
【Уровень синхронизации +20%, нынешний: 40%.】
— Понял…
Виктор глубоко вздохнул, устало прижал ладонь к блестящему лбу… этот план с самого начала был обречён.
А он ещё и сболтнул лишнего… впрочем, какая разница.
Один не переубедит камень, а Виктору и сказать нечего – на этом этапе он не может и не хочет отступать.
— Убейте их.
Ууу – бам!
Динь!
Напряжённое противостояние обратилось в настоящую битву: Виктор мгновенно выхватил цепной моргенштерн с невиданной прежде скоростью, а готовый Маркус рубанул мечом по летящему билу, отшвырнув его в сторону.
Наёмники-Высшие не медлили – взревев, ринулись в атаку, и в тесноте этого помещения семь-восемь человек, прыгающих разом, сулили верную смерть.
Ивэн же молча извлёк фугасную гранату.
http://tl.rulate.ru/book/179607/16704167
Готово:
