Он не ответил на это сообщение.
Мертвецы не отвечают.
Но Су Вантан было плевать — мертвец или живой, ей никогда не был нужен ответ. Ей нужен был материал.
Ли Ли положил большой палец на край экрана и пролистнул вверх на одну позицию.
Последнее сообщение, отправленное прежним владельцем тела, всё ещё висело в диалоге: «Тантан, в следующем месяце получу зарплату и куплю тебе то пальто».
Прочитано.
Без ответа.
Следующее сообщение — расставание.
Ещё одно — «Пусюньнань*, который любил меня в те годы».
Три сообщения.
Вся ценность человека упала от «банкомата» до «темы для стрима» быстрее, чем приходит уведомление об увольнении.
Его пальцы замерли.
Воспоминания взорвались в голове.
Они не просачивались по крупицам, а обрушились целой глыбой, неся с собой температуру тела прежнего владельца и жгучую горечь алкоголя, обжигающего пищевод.
Детский дом. Зелёный поезд. Восемьсот юаней в кармане. Пекин.
Мозоли от кирпичей, потрескавшиеся от мытья посуды руки, потемнение в глазах от работы над переводами до трёх часов ночи — прежний владелец сполна испил всю горечь, что полагается сироте.
В день, когда директор детдома провожал его на поезд, на платформе дул сильный ветер. Старик долго дрожал губами и в итоге выдавил лишь одно слово:
— Добейся успеха.
Прежний владелец выжрал это слово до костей. Он осилил пять лет архитектурного факультета в престижном вузе, после выпуска устроился в проектный институт с зарплатой восемь тысяч восемьсот юаней на руки.
А потом встретил Су Вантан.
Девушка из маленького городка, приехавшая в Пекин вести стримы. Первая встреча в круглосуточном магазине под офисом: её карта не сработала, и он помог оплатить чашку американо за двенадцать юаней.
Она назвала его «братец Ли».
Голос был тихим, с растянутыми гласными; сказав это, она опустила голову и начала помешивать кофе, не поднимая ресниц.
Он решил, что это любовь.
На третий месяц отношений она сказала, что хочет в «Хайдилао». Он два дня работал сверхурочно и угостил её обедом, где только за бульонную основу пришлось отдать триста восемьдесят юаней.
На пятый месяц она пожаловалась, что телефон тормозит и постоянно зависает во время стримов. Он отдал все накопленные за лето деньги, чтобы купить ей новый флагман.
На восьмой месяц она прислала скриншот брендовой сумки: «Братец Ли, посмотри, какая красивая, и совсем недорогая, всего две с лишним тысячи».
В тот месяц он как раз оплатил аренду жилья, на карте оставалось лишь тысяча двести.
Он пошёл подрабатывать ночным курьером.
Днём чертил проекты, ночью развозил еду. На седьмой день, ожидая зелёный свет на светофоре, он уснул прямо на электроскутере, упал и содрал кожу на колене.
Сумку он купил.
Она выложила пост в соцсетях: «Как же приятно быть любимой».
На фото была сумка крупным планом с мягким фильтром и больше двадцати лайков под постом.
Он не видел ни одного из них. В тот момент он принимал холодный душ в арендованной квартире; руки так дрожали от усталости, что не было сил даже выжать полотенце.
Четыре года.
В этих отношениях прежний владелец считал себя парнем. Су Вантан же считала, что завела собаку, которая прибежит по первому зову.
То, что случилось потом, не нужно было пересматривать дважды.
Двенадцать тысяч зрителей в прямом эфире, она с улыбкой рассказывает о «бывшем парне», и каждое её слово втаптывает его лицо в грязь.
Зрители в комментариях вынесли вердикт — симп, пусюньнань, не ровня ей.
Число зрителей выросло с двенадцати до двадцати трёх тысяч.
В ту ночь она набрала три тысячи новых подписчиков.
Прежний владелец смотрел этот стрим от начала до конца.
Не сказал ни слова.
Выключил трансляцию, спустился вниз, зашёл в магазин, купил водку «Нюланьшань».
На первой бутылке руки ещё дрожали.
На пятой перестали.
На десятой он сполз под диван, его лицо было наполовину в рвотных массах.
Остановка сердца.
Два часа семнадцать минут ночи.
Никто не заметил. Никто не вызвал скорую. Только через сутки экран телефона снова загорелся — новое сообщение от Су Вантан:
«Пусюньнань, который любил меня в те годы».
Даже без вопросительного знака.
Она даже не была уверена, жив ли он. Или, скорее, ей было плевать.
— На этом воспоминания закончились.
Ли Ли заблокировал экран и положил телефон на журнальный столик.
Ни гнева. Ни обиды.
В прошлой жизни, когда прораб на стройке тыкал ему в нос и орал: «Твоя мать родила тебя только для того, чтобы переводить продукты», он и бровью не ввёл. Чужие дрязги не вызывали у него лишних эмоций.
Ему хватило тридцати секунд, чтобы просмотреть двадцать четыре года жизни прежнего владельца и прийти к выводу:
Лизание до самого конца оставит тебя ни с чем.
Он знал эту истину ещё в прошлой жизни. А прежний владелец подтвердил её ценой собственной смерти.
— Ладно, — сказал он в пустоту. — Этот должок я за тебя запомню.
Стоило ему договорить, как затылок словно взорвался.
Это не были мысли — это был физический удар, шедший изнутри черепа, от которого его плечо врезалось в раму ростового зеркала, и он пошатнулся.
Перед глазами прямо из воздуха соткался полупрозрачный синий экран.
Строка текста, холодная и механическая:
Обнаружено завершение привязки души хоста.
Загрузка Всемогущей системы развлечений…
Внизу появилась узкая полоска прогресса.
Зависло.
Полоска прогресса дергалась на отметке 7%, как старый банкомат под домом, который вечно не может считать карту.
Ли Ли оперся о раму зеркала, чтобы стоять ровнее, и уставился на дергающуюся полосу.
Он размял левое запястье.
— Система, значит.
— Загрузка ещё и подлагивает.
— Какое там железо? 4 1?
Как только прозвучало последнее слово, полоса прогресса резко прыгнула до 99%.
Замерла.
Не двигается.
Он подождал три секунды. Протянул руку и ткнул указательным пальцем в эти «99%».
Световой экран взорвался.
Голубое сияние залило всю комнату, на стеклянных поверхностях пустых бутылок отразились строки программного кода. Они густым потоком хлынули с экрана, быстро расползаясь по стенам и исчезая.
Прозвучал звуковой сигнал, но на этот раз тон изменился — он стал живым и вызывающим.
Дзынь! Всемогущая система развлечений успешно загружена!
Сформировано первое задание.
Пожалуйста, ознакомьтесь с ним в течение двадцати четырех часов.
Пауза на секунду. Последняя строчка медленно всплыла:
В противном случае — смерть.
Ли Ли ещё не успел вчитаться в слово «задание».
На журнальном столике зажужжал телефон.
Он вибрировал по стеклянной поверхности, экран загорелся.
На экране высветилось: Пэй Чжао.
Не прошло и пяти минут с прошлого звонка, как она набрала снова.
Световой экран мигал слева, телефон вибрировал справа.
Система говорит, что без ознакомления с заданием ждёт смерть, а режиссёр звонит второй раз за пять минут.
Ли Ли оценил ситуацию, зажатый с двух сторон.
Он снова размял левое запястье.
Большим пальцем нажал кнопку приема вызова.
— Алло, режиссёр Пэй.
На том конце возникла заминка; видимо, она не ожидала, что он ответит так быстро.
Голос Пэй Чжао стал на полтона ниже, в нем больше не было той выверенной официальности.
— Господин Ли Ли, в расписании изменения. С девушкой-гостем из народа, которая должна была быть в вашей паре...
Она замолчала.
— Произошли кое-какие обстоятельства.
Ли Ли молчал.
На световом экране всё ещё мигали слова: «В противном случае — смерть».
Пэй Чжао помолчала две секунды и снова заговорила:
— Вы знаете человека по имени Цзян Жумю?
*Примечание: Пусюньнань () — китайский интернет-сленг, означающий «обычного, ничем не примечательного, но крайне самоуверенного мужчину».
http://tl.rulate.ru/book/179556/16635743
Готово:
