День клонился к закату.
…
Днем небо было кристально чистым, но к вечеру внезапно разразился ливень. К счастью, Хару сегодня наконец покорилась последняя из базовых техник, и они вернулись пораньше, иначе вымокли бы до нитки.
Глядя на редкие капли, стекающие по оконному стеклу, Учиха Тацу впал в оцепенение.
Оказалось, что с какого-то момента… он стал вспоминать о них всё реже и реже. Если бы не этот дождь, он бы, наверное, еще долго не думал о прошлом.
…
Когда-то он порывался отправить письмо, чтобы узнать, как у них дела. Однако Цунаде отрезала, что и сама не знает, где носит Джирайю.
— Ха! — Фыркнула она тогда. — Этот тип вечно бродяжничает, стоит ему уйти – и след простыл.
На её прекрасном лице при этих словах отразилось явное пренебрежение. Она пригубила крепкое спиртное, облизнув ярко-алые губы.
— На него совершенно нельзя положиться.
В глазах женщины больше не было той глубокой скорби, она лишь спокойно пила и играла в карты.
— Не смей! — Она прихлопнула чью-то руку, пытавшуюся незаметно забрать карту. — Эту я беру себе!
Болтая с Тацу, она ни на секунду не выпускала игру из-под контроля. Её брови изогнулись в недоумении – почему она снова проигрывает, имея на руках такие козыри?
Время заставило Тацу забыть о доме, заставило забыть о товарищах в Стране Дождя, и оно же исцелило раны этой женщины. Наверное, это к лучшему.
Узнав, что написать письмо невозможно, Тацу почувствовал растерянность. Что же делать? Сам он отправиться на поиски не мог – тогда он еще даже не окончил Академию и не имел права покидать деревню.
Теперь он был полноценным шиноби. И даже больше – ниндзя Корня. У него было право выходить на задания, право действовать в одиночку и широкое пространство для маневра. Хотя шиноби запрещено покидать деревню без приказа, возможности всё же появились.
Но желание бросить всё и найти их постепенно угасло.
— Неужели в этом и заключается магия времени… — прошептал он, глядя на дождь.
Мысли Тацу мгновенно перенеслись на полтора года назад. Тогда, открыв глаза, он увидел лишь серые капли, падающие с небес. Холод до костей. Мальчик в легкой одежде не понимал, кошмар это или явь; лишь мучительный голод заставлял его искать хоть что-то съедобное. Он был похож на бродячую собаку.
А потом сквозь пелену дождя он увидел девочку с нежно-фиолетовыми волосами, которая высоко занесла камень, готовясь дать отпор свирепому торговцу.
Кто был прав, а кто виноват? Разве торговец был не в праве наказать воришку? Этот вопрос тогда едва не сокрушил его едва сформировавшееся мировоззрение.
Но всё же, пребывая в полузабытьи, он подобрал камень и бросил его. Слишком сложно судить. Он выбрал того, кто выглядел лучше в его глазах. Чисто субъективное первое впечатление.
Хрупкая, упрямая девчушка. И злобный торговец.
…
— О чем ты думаешь? — Хару тихо подошла к нему.
В этот миг ей снова показалось, что он бесконечно далек. Она прижалась к его плечу. Его душа всегда была занята чем-то скрытым, и как бы Хару ни старалась заглянуть внутрь, ей это не удавалось. Каждый раз, когда она думала, что наконец поняла его, выяснялось, что она не знает о нем ровным счетом ничего.
— Ни о чем, — спокойно ответил мальчик, поджав губы.
Где-то вдалеке прогремел гром. Вспышка молнии осветила окно и бледное лицо Тацу, отразившись в его иссиня-черных глазах. Он решил, что сразу после экзамена на чунина отправится на поиски той троицы. Постарается выбить задание в Стране Дождя.
За полтора года его сила росла не по дням, а по часам. Ему хотелось увидеть, сумели ли те, кто так хвастался своим талантом, уйти вперед, или же… он просто размажет их в одностороннем порядке. Тацу был уверен в себе: в Конохе среди сверстников ему не было равных.
…
Он перевел взгляд на отражение в темном стекле и заметил, что Хару изменилась в лице.
— Хм? — Тацу моргнул. — Что случилось?
Он так глубоко ушел в свои мысли, что не сразу заметил её состояние. В темном отражении на стекле он увидел…
— Опять ты за своё… — Хару надула губы, в её глазах заблестели слезы. Ей было до глубины души обидно.
Разве друзья не должны делиться всем? Почему каждый раз ответом служит это сухое «ни о чем»? Она отчаянно хотела понять его, но он раз за разом выставлял её за дверь.
— Почему? — Слезы беззвучно покатились по щекам, намочив длинные ресницы. Прежняя солнечная улыбка сменилась выражением глубокого горя.
Тацу вздрогнул и повернулся к ней. Вид плачущей девушки привел его в полное замешательство. Ни о чем, ни о чем… Вечно он прикрывается этой фразой, даже не пытаясь придумать хоть какое-то оправдание. Слезы лились градом.
— Хару, ты… что с тобой? — Он искренне не понимал, что именно сказал не так. Почему она вдруг разрыдалась?
Ему не дано было постичь тонкую душевную организацию и меланхолию девчонок этого возраста. К тому же он никогда не видел эту жизнерадостную девочку в таком отчаянии. Он запаниковал. Весь его жизненный опыт не давал ответа, как вести себя в подобной ситуации.
Тацу вытащил из коробки несколько салфеток и попытался вытереть её слезы, но Хару наотмашь отбила его руку.
— Каждый раз одно и то же! — Вскрикнула она. — Вечно это твоё «ни о чем»! Неужели ты не можешь мне довериться?
В ней проснулось ярое желание обладать его мыслями; её ранило то, что Тацу постоянно ускользает в мир, где ей нет места.
— Не приходи ко мне больше! — Она вытерла слезы, не заботясь о том, как выглядит её заплаканное лицо, и выбежала из комнаты.
Бух!
Небо отозвалось раскатистым громом. Вспышка молнии разорвала темноту, расходясь по небу, словно ветви старого дерева. Свет на мгновение выхватил застывшую в воздухе руку мальчика и фигуру Хару, скрывающуюся под проливным дождем.
…
Небо оставалось серым и тяжелым. Сегодня в Академии были каникулы, и Хару не пошла к Тацу. Она вообще не выходила из дома. Девушка сидела на коленях перед панорамным окном; её глаза, обычно такие ясные, потускнели. Она низко опустила голову, так что черные пряди рассыпались по белой шее. Она закусила губу.
Ей было… немного жаль. Но почему он до сих пор не пришел просить прощения? Почему она всегда должна делать первый шаг?
Она до боли прикусила губу, так что та побелела.
— В этот раз я ни за что не пойду первой, — прошептала она, сжимая край одежды и плотнее сдвигая колени. — Иначе он никогда не научится меня ценить!
И в этот момент…
Скрип.
Дверь в комнату отворилась.
http://tl.rulate.ru/book/179521/16625950
Готово:
