В этом году сакура не спешила зацветать так рано, как в прошлом.
За окном кружились лепестки, точно в сказочном сне, и нежно-розовые ветви мерно покачивались под порывами весеннего ветра.
Юная Хару сидела у окна, подпирая подбородок ладонью; на её белом запястье едва заметно проступали тонкие синеватые вены. Она отрешённо созерцала пейзаж, погружённая в свои мысли.
Учитель Уэда по-прежнему стоял у доски, неумолчно диктуя материал. Он был не только их классным руководителем, но и наставником по ниндзюцу. Теперь, когда ученики миновали стадию основ первого года, они приступили к системному изучению техник. Этот процесс и был истинным, долгим и тернистым началом пути в Академии Ниндзя.
Очевидно, что лёгкость, с которой давалась Техника Трех Основ, никак не касалась детей из простых семей. Талант, который Орочимару ни во что не ставил, для подавляющего большинства был непреодолимым порогом, наглухо закрывающим двери в мир шиноби.
— Учиха Хару.
Голос учителя заставил тишину воцариться в классе. Все взгляды обратились к девочке, сидевшей в самом углу. Учитель Уэда положил учебник на стол и устало потёр переносицу. Он прекрасно видел состояние Хару.
Как классный руководитель, он чувствовал ответственность за каждого ребёнка и старался не смотреть на мир сквозь призму предрассудков. Дурная слава клана Учиха не имела для него значения, когда речь шла о его учениках. Более того, Учиха Тацу, досрочно окончивший Академию, был его гордостью. Будущее этого мальчика казалось предрешённым: с его рекордными баллами он неизбежно станет великим шиноби, способным принести огромную пользу Деревне Скрытого Листа.
В сердцах обоих детей таились свои заботы, что в глазах учителя выглядело по-своему трогательно. Но было ясно: нынешний спад в учёбе Хару напрямую связан с уходом Тацу. Раньше они были неразлучны.
— А? — Хару не сразу отреагировала на своё имя. С чего бы это её вызвали? Она захлопала красивыми большими глазами, молча вынула изо рта леденец, обернула его салфеткой и спрятала в ящик стола. Только после этого она встала, не выказав ни капли смущения.
За год волосы девушки заметно отросли: если раньше это было короткое каре, то теперь мягкие пряди уже вовсю рассыпались по плечам. С возрастом Хару перестала быть той живой и непоседливой девчонкой, какой была раньше – год принёс ей толику спокойствия. А ещё проснулось девичье стремление к красоте: ей хотелось как можно дольше задерживаться в его взгляде, в те краткие мгновения, что им оставались… Неизменным было лишь её внутреннее тепло, сиявшее, словно солнечный свет.
Поднявшись, она одарила учителя широкой улыбкой:
— Слушаю, учитель.
Десятки глаз следили за ней, но Хару этого совершенно не замечала.
— Ты… — Уэда посмотрел на её беззаботный вид, и заготовленные слова застряли у него в горле. В конце концов он лишь беспомощно махнул рукой:
— Садись. И не витай в облаках.
…
Три коротких стука в дверь, и она распахнулась. Проводник отвесил поклон и медленно отступил. Учиха Тацу, чьё лицо всё ещё скрывала маска Белого Соболя, выровнял дыхание, успокоил мысли и вошёл внутрь.
Шимура Данзо. Человек, держащий в руках штурвал подземного мира Конохи.
Перед ним Тацу всё ещё казался слишком неопытным. Даже прожив две жизни, он сохранял настороженность и крупицу страха перед теми, кто стоит на самой вершине тьмы. Прошлая встреча с Данзо оставила глубокий след в его памяти: те глаза, казалось, способны были с лёгкостью пронзить душу и прочитать любые помыслы. К счастью, на этот раз маска помогала скрыть большинство мимолётных психологических реакций, отражавшихся на лице.
Тацу прошёл вперёд и, склонив голову, опустился на одно колено:
— Господин Данзо.
У него не было предубеждений против подобных жестов. Если бы была возможность, он, конечно, не стал бы преклонять колено, пусть даже это самый торжественный и принятый в этом мире способ выражения почтения лидеру. Но в этом мире важнее всего было выжить. Сейчас Учиха Тацу был лишь маленьким Комуши, которого сильные мира сего могли раздавить походя.
Опустив веки, он разглядывал отметины и осевшую пыль на полу. Окружающее пространство тонуло в мрачных тонах – не из-за отсутствия света, а по прихоти хозяина. Вероятно, такой стиль больше соответствовал эстетике Данзо. Однако по мере приближения к столу цветовая гамма постепенно менялась. Этот человек пребывал во тьме, но жаждал света сильнее любого другого.
Прошло томительное мгновение тишины, прежде чем сверху раздался голос:
— Встань.
Голос Данзо звучал хрипло, с оттенком вековой усталости.
Тацу без лишних движений поднялся, не стряхивая пыль с колена, и замер, опустив руки. Он ждал. Он не знал, зачем Данзо вызвал его, и лишь украдкой бросил взгляд вперёд: Шимура Данзо склонился над столом, что-то усердно записывая. У лидера Корня было полно дел, требующих личного участия, и большинство из них имели огромный масштаб – вплоть до шпионских сетей, проникших в скрытые деревни других великих стран.
Корень был подобен информационному сердцу Мира Шиноби. В этом деле никто не мог превзойти Данзо. Подземные побеги Конохи непрестанно высасывали питательные вещества, укрепляя организацию. Ежедневно в этот подлунный мир стекались потоки данных, которые после тщательного отбора попадали к нему на стол для принятия решений.
Перо на мгновение замерло. Лицо Данзо оставалось бесстрастным, лишь в глазах промелькнул какой-то отблеск. Словно в сомнении, он помедлил, но затем вновь принялся писать.
Слышался лишь шорох бумаги. Данзо молчал, и Тацу не смел его беспокоить, тихо ожидая на месте. Он перебирал в уме возможные причины вызова, но так и не нашёл зацепки. Пользуясь случаем, он решился внимательнее осмотреть кабинет.
Света здесь было достаточно. Серо-чёрные стены, на которых висели портреты прошлых Хокаге, обычный рабочий стол, заваленный грудой документов… Хм?
Тацу перевёл взгляд обратно, внезапно ощутив странное чувство дежавю. И тут же раздался голос Данзо:
— Тебе здесь так интересно?
Данзо уже отложил перо и расправил письмо, дожидаясь, пока впитаются чернила. Теперь он пристально смотрел на Тацу. Мальчик вздрогнул, приходя в себя, и поспешно опустил голову.
— Никак нет, — глухо ответил он.
— Для семилетнего ребенка ты говоришь слишком зрело, — спокойно произнёс Данзо. Его взгляд не отрывался от Тацу, и мальчик почувствовал, как давление на сердце резко возросло. Кадык на горле дёрнулся, но он промолчал.
Спустя мгновение Данзо наконец отвёл взор. Под маской Белого Соболя у Тацу выступил холодный пот.
— Передай это письмо старейшине клана Учиха Масакадзу.
Данзо протянул Тацу плотно запечатанный конверт. Сургучная печать гарантировала сохранность тайны. Мальчик незаметно выдохнул. Значит, всего лишь доставка письма. Учиха Масакадзу был уважаемым старейшиной клана, человеком с огромным опытом, которого даже Данзо величал почтенным наставником.
Тацу принял письмо и бережно спрятал его за пазуху. Он уже думал, что может идти, когда Данзо заговорил снова:
— И ещё…
Сердце Тацу вновь ёкнуло. Но на этот раз Данзо замялся, слегка нахмурив брови, и погрузился в раздумья.
— Впрочем, забудь, — голос его дрогнул. — Ступай.
Тацу отвесил короткий поклон и вышел. В кабинете снова воцарилась тишина. Данзо неподвижно сидел на месте, о чём-то размышляя; его взгляд мерцал, а рука под столом медленно распустила сложенную печать проклятия.
http://tl.rulate.ru/book/179521/16625945
Готово:
