…
— Не думал я… что даже втроем мы не сможем одолеть Ханзо Саламандру.
— Что тут скажешь, он не зря зовется «Полубогом» Мира Шиноби… — упавшим голосом проговорил Джирайя.
Цунаде поддерживала его под руку. В этой битве он получил несколько ран, но ничего серьезного.
Услышав столь упаднические речи, она окинула его недовольным взглядом своих прекрасных глаз.
— Мы еще молоды.
— Если будем сражаться втроем, настанет день, когда мы превзойдем Ханзо.
Война закончилась.
Все случилось прошлой ночью.
Три сильнейших ниндзя молодого поколения Деревни Скрытого Листа, объединив усилия, так и не смогли победить лидера Деревни Скрытого Дождя. В конце концов Ханзо, оценив их талант, намеренно сохранил им жизнь и отпустил. Им пришлось поспешно отступить.
Для троих выдающихся талантов, полных гордости и амбиций, это стало тяжелым ударом.
Хотя на полях сражений победа осталась за Конохой, поражение их элитного отряда бросило тень на этот триумф.
После боя Орочимару решительно привел в действие один из заранее подготовленных планов Конохи.
Мирные переговоры с Деревней Скрытого Дождя, чтобы быстро завершить эту затяжную войну и вывести армию Листа с чужих земель.
Моросил мелкий дождь.
Небо здесь по-прежнему оставалось свинцово-серым.
Внезапно Орочимару замер, словно вспомнив о каком-то незаконченном деле.
Его золотистые зрачки сузились, он перевел взгляд на спутников, которые смотрели на него с немым вопросом.
— Джирайя, Цунаде, — спокойно произнес он. — Возвращайтесь без меня.
— У меня осталось еще одно дело в Стране Дождя.
…
Сегодня выдался редкий погожий денек.
В Стране Дождя из трехсот шестидесяти дней в году около двухсот идет дождь, а в остальное время небо затянуто хмурыми тучами. Такая ясная погода была настоящим подарком.
Мягкие лучи солнца освещали полуразрушенный городок. Сильный ливень быстро прошел, но он не мог смыть шрамы, нанесенные вчерашним сражением.
Солнце грело, но не слепило.
На улицах, где еще стояли лужи, повсюду виднелись следы разрушений.
Обрушенные дома, выжженная земля и доносящийся из переулков плач заставляли Яхико чувствовать себя скверно.
— Проклятье, — процедил мальчик с оранжевыми волосами, крепко сжимая кулаки.
Его настроение, едва начавшее улучшаться, снова стремительно катилось вниз.
— Война закончилась… — прошептал Яхико.
Он только что узнал новости: после ночного боя Коноха официально вступила в мирные переговоры со Скрытым Дождем и начала выводить войска. Это, несомненно, было добрым знаком.
Возможно, это станет началом конца для всей войны, охватившей большую часть Мира Шиноби.
— Ханзо…
— Саннины…
Он думал о слухах, которые сейчас были у всех на устах: о том, как господин Ханзо в одиночку переломил ход сражения и заставил Коноху просить о мире.
Весть об этом разлетелась по всей стране.
Жители ликовали, благодаря Ханзо Саламандру за то, что он прогнал захватчиков и избавил восточные регионы от огня войны.
Те, кто еще страдал в других частях страны, тоже обрели надежду.
Чувства юноши были противоречивы.
Ханзо, безусловно, был великим шиноби, не раз спасавшим нацию. Но он не был хорошим правителем – изоляционизм и диктатура вели Страну Дождя к упадку.
Минувшая ночь была смертельно опасной, но война закончилась, и они выжили. Это стоило отпраздновать.
Конан даже приготовила для всех мясо.
К тому же, у четверых сирот наконец-то появилась крыша над головой.
Дом был невелик, но бесценен.
Хотя им было немного совестно занимать чужое жилище, хозяева до сих пор не вернулись, что наводило на определенные мысли.
— Скорее всего… они уже погибли где-то там, — сказал Тацу, качнув головой. Он стал гораздо спокойнее относиться к реальности, и его голос звучал ровно.
Он смотрел на солнечный свет за окном.
— Нельзя так говорить, — попытался возразить Яхико, желая поправить искаженное мировоззрение друга. — Как можно желать людям смерти?
Нагато сидел молча, откинувшись на спинку дивана, лишь изредка вставляя слово. Его голос был тихим и мягким, он вел себя послушно, словно девчонка.
Конан же с интересом наблюдала за спорящими мальчиками.
Светло-фиолетовые пряди падали на бледные щеки, и она привычным жестом заправляла их за ухо.
На лице девушки играла безмятежная улыбка. В этот миг покой казался ей вечным, и она хотела, чтобы время замерло навсегда.
Без раздоров.
Без расставаний.
Опустив янтарные глаза, она тонкими пальцами сжимала лист бумаги. Длинные ноготки с легким шорохом проходились по сгибам, оставляя на столе мельчайшую бумажную пыль.
Так плелась мечта юной девушки.
— Это тебе цветок, — бумажная поделка легла перед Тацу.
Мальчик замер. Спор мгновенно стих, и трое парней уставились на Конан, чьи щеки слегка порозовели.
Яхико скрипнул зубами, словно съел лимон – в груди кольнуло горькое чувство ревности.
Он смотрел, как Тацу принимает подарок – бумажный цветок, сложенный руками девушки.
— Для вас всех тоже есть, — поспешно добавила она, заметив их взгляды. Поняв, что ее жест могут истолковать двояко, она покраснела еще сильнее.
— Спасибо, Конан, — опомнившись, Тацу широко улыбнулся и искренне поблагодарил ее, стараясь не смотреть на смущенное лицо девушки.
— А?
Не успела Конан опомниться, как бумажный цветок коснулся ее фиолетовых волос, обдав тонким ароматом, и мягко закрепился в прическе.
Щеки девушки буквально вспыхнули.
Белый цветок чуть подрагивал в ее волосах, дополняя картину ее нежной красоты.
Подарок вернулся к хозяйке, причем Тацу закрепил его своей рукой.
В душе Конан смешались стыд и сладость, но тут же мелькнула внезапная мысль:
«Но… значит ли это, что Тацу не принял мой подарок?»
…
В этот момент тишину комнаты нарушил размеренный стук в дверь.
Дети замерли, переглянувшись.
— Неужели хозяева вернулись? — Яхико поднялся с места.
Конан не решилась снять цветок. Смущение на ее лице сменилось тревогой.
— Нам снова придется уйти?
Если хозяева дома вернулись, им придется снова вернуться к бродячей жизни.
Тацу повернул голову, вперив взгляд в черную дверь, и покачал головой.
— Не факт.
— С чего бы хозяевам стучаться в собственный дом?
При этом он слегка нахмурился.
«Тогда кто это может быть?» – пронеслось у него в голове.
— В любом случае, надо открыть. Прятаться вечно не получится.
В конце концов, им нужно было где-то обосноваться надолго.
Тацу встал, незаметно сжав в рукаве кунай, подошел к двери и, глубоко вздохнув, щелкнул замком.
Дверь распахнулась.
На пороге стоял высокий, худощавый мужчина в черных одеждах. Его доспехи были испещрены глубокими отметинами от ударов.
Бледное, почти призрачное лицо, фиолетовые тени, доходящие до крыльев носа, и золотистые змеиные зрачки, которые теперь спокойно изучали открывшего дверь мальчика.
— Здравствуй, — произнес он.
Голос был спокойным, чуть хриплым и совершенно лишенным эмоций.
Незнакомец вежливо поприветствовал ребенка.
http://tl.rulate.ru/book/179521/16625904
Готово:
