Так как обеденное время они уже пропустили, троица перекусила чем придётся — лишь бы утолить голод. После этого Ван с Кристиной отвезли Чжоу обратно в отель, а сами вернулись домой и сразу занялись осмотром двенадцати картин из контейнера.
— Дорогой, как думаешь, чьи это могут быть работы? — Кристина буквально светилась от любопытства.
Ван, напротив, выглядел вполне спокойно:
— В идеале, хотелось бы увидеть тут что-нибудь Леонардо да Винчи, Рафаэля или Микеланджело. Тогда это будут не просто картины, а семейные реликвии на века.
— Мечтай дальше, — фыркнула Кристина. — У этих троих вообще по пальцам можно пересчитать работы, сохранившиеся в частных руках. Шансов почти ноль. Вот если бы это был Пикассо, Ван Гог, Моне, Тициан и прочие — тогда да, вероятность хотя бы есть. А вот „великая троица“ Возрождения — забудь, не раскатавай губу.
Ван только пожал плечами:
— Посмотрим. Я уверен, что когда нибудь найду работы всех троих. Давай так: когда я соберу хотя бы по одной картине каждого из них — ты выйдешь за меня.
Кристина рассмеялась, но в глазах у неё мелькнула серьёзность:
— Договорились. Если у тебя получится собрать по работе каждого из трёх, я точно выйду за тебя замуж.
Ван театрально вздохнул:
— Всё, пропал. Сам себе поставил планку под небеса. Теперь, если не справлюсь, так и останусь холостым, без моей прекрасной мисс Кристины.
— Если не справишься, — кокетливо ответила она, — всё будет зависеть от того, как ты себя поведёшь, мой дорогой мистер Алекс.
Он тут же посерьёзнел:
— Как бы там ни было, я всё равно на тебе женюсь. Так или иначе. Ладно, хватит о будущем. Давай посмотрим, какие сюрпризы приготовили нам эти картины.
Ван аккуратно вскрыл большой ящик, в котором были надёжно закреплены двенадцать полотен. Каждая картина была отделена от других толстым слоем поролона, чтобы рамы не соприкасались и не повреждали друг друга при транспортировке. Сверху каждое полотно отдельно завернули в влагозащитную бумагу — упаковка была выполнена на высшем уровне.
Он достал одну картину, поставил её на пол, развязал шнуры и осторожно снял защитную бумагу. На полотне было изображено несколько женщин, стирающих бельё на берегу реки. Плотные, насыщенные цвета, особая направленность мазков — всё это сразу зацепило взгляд Вана, и он, едва взглянув, уже понял, с чем имеет дело. В живописи чувствовалась ярко выраженная индивидуальная манера.
— Дорогая, — удовлетворённо произнёс он, — это Пол Гоген. Картина называется «Прачки в Арле». Он написал её в 1888 году, когда жил в Арле на юге Франции. Тогдашний период жизни сильно повлиял на его дальнейшее творчество: именно там у него окончательно сформировалось понимание себя как профессионального художника, там же обострились и отточились его техника и взгляды.
Он слегка наклонил полотно, чтобы Кристина лучше видела:
— На этой картине он записал сцену повседневного труда местных женщин, стирающих бельё. Но это не просто бытовой сюжет — тут ещё его размышления о природе, о жизни и о человеческих чувствах. Цвета подобраны смело, контрасты яркие: особенно бросаются в глаза жёлтые, синие и красные оттенки — от этого всё полотно буквально вибрирует. Мазки мощные, широкие, каждый штрих ощутим и живой. Такое сочетание цвета и манеры — чистый Гоген, ни с кем не спутаешь.
Кристина радостно кивнула:
— Имя Гогена я точно слышала. У нас в школьном учебнике по искусству были его репродукции. Кажется, он считается очень известным художником.
— Не „кажется“, а именно что известным, — тут же поправил её Ван. — В учебники просто так не попадают. Поль Гоген — один из ключевых французских художников постимпрессионизма, к тому же скульптор. Сначала был моряком, потом стал биржевым маклером, а рисовать всерьёз начал только после двадцати пяти. Лишь в 1883 году полностью ушёл в живопись, став профессиональным художником.
С 1883 по 1887 год он участвовал в выставках импрессионистов, постепенно нарабатывая известность. За жизнь успел создать множество значимых работ, которые теперь хранятся в ведущих музеях мира. Учителем у него был Камиль Писсарро — один из крупнейших мастеров французского импрессионизма.
По лицу Кристины было видно, что имя Писсарро ей ни о чём не говорит.
— Ну, не страшно, — улыбнулся Ван. — Зато его друга ты точно знаешь. Это Винсент ван Гог, тот самый, что написал «Звёздную ночь», знаменитые автопортреты и „Подсолнухи“.
Кристина ахнула:
— Тот самый Ван Гог? Они были знакомы? Как они вообще пересеклись?
Ван явно наслаждался тем, что может блеснуть знаниями:
— У Ван Гога был старший брат Тео, который вёл арт-галерею в Париже, занимаясь продажей картин. Тео дружил с Гогеном и одновременно представлял интересы обоих — и Гогена, и Ван Гога. Именно через него они и познакомились. Более того, именно Тео помог Гогену стать учеником Писсарро — без такого посредника именитый мастер вряд ли стал бы обучать молодого малоизвестного художника.
Ван продолжил:
— Через Тео Гоген познакомился с Ван Гогом, и с 1887 года они начали активно переписываться. В 1888 м Ван Гог пригласил Гогена в Арль, на юг Франции, чтобы работать вместе. Помнишь, я говорил: эту картину — „Прачки в Арле“ — Гоген написал именно там, в тот период. Для Ван Гога Гоген долгое время был фигурой наставника, неким идеалом художника. Звав его в Арль, он надеялся, что их совместная работа вдохновит его и даст новый толчок творчеству. К тому же личное общение было куда ценнее, чем переписка.
Но цели у них были разными:
— Для Гогена в тот момент первостепенным был заработок. Он мечтал стабильно получать не меньше ста пятидесяти франков в месяц и дополнительно откладывать деньги, чтобы как можно скорее вернуться на Мартинику и там продолжить работу. И одним из мотивов поездки в Арль была как раз финансовая поддержка: Тео платил ему эти деньги за то, что он поедет к Ван Гогу и будет работать с ним бок о бок.
— Для идеалиста Ван Гога такой подход был болезненным разочарованием. Он представлял себе „арт-коммуну“ как нечто вроде монастыря для художников: никакой погони за славой и богатством, только чистое творчество. Гоген же видел всё по-другому — как клуб или кооператив. Место, где художники создают работы, формируют вокруг себя устойчивый рынок, а затем продают картины за хорошие деньги и живут на достойном уровне.
С характером у них тоже были разногласия:
— Ван Гог был импульсивным, непредсказуемым, действовал порывами. Гоген — наоборот: медлительный, структурный, склонный к порядку и почти навязчивому контролю деталей. Лёгкий, но явный перфекционизм.
Как только Ван это произнёс, Кристина молча посмотрела на него, а потом — на картину Гогена, и, кажется, в её голове сложилась своя маленькая параллель.
http://tl.rulate.ru/book/179037/16665021
Готово:
