Прошло еще два дня. Лин Ю всё это время давал старейшине Циню лекарства. В один из дней Лин Юнь вышла из дома в беседку с чашкой отвара в руках:
— Старейшина, пейте скорее, пока не остыло.
Старейшина Цинь, увлеченный партией в шахматы с Лин Ю, ответил:
— Поставь пока, позже выпью.
Чжоу Тяньдун шепнул девушке:
— Две партии кряду проиграл, вот и кипятится.
— Если не замолчишь, за немого сойдешь! — Прикрикнул старейшина Цинь на адъютанта, с силой хлопая по доске и съедая ладьей коня Лин Ю. Чжоу Тяньдун лишь ухмыльнулся – за эти дни он расслабился так, как никогда не позволял себе в Столице.
Лин Юнь звонко рассмеялась:
— Мой дедушка, когда играл с братом, проигрывал девять партий из десяти. Так что это в порядке вещей.
Лин Ю вставил:
— Старейшина, вы уверены, что хотите забрать моего коня?
— Сделанного не воротишь! Именно коня я и бью, — твердо ответил старик.
— Тогда смотрите внимательно: это был маневр «заманить врага вглубь». Шах! — Пушка Лин Ю съела слона старейшины, создав патовую ситуацию. Королю некуда было деться. — Эта не считается, давай заново расставлять! — Засуетился старик, смешивая фигуры.
Лин Ю с улыбкой остановил его:
— Сначала выпейте лекарство, а потом продолжим.
Старейшина Цинь протянул руку, и Лин Юнь почтительно подала чашку. Старик осушил её залпом, даже не поморщившись. Глядя на это, юная Юнь невольно передернулась – она-то знала, какая это горечь.
Расставляя фигуры, Лин Ю поинтересовался:
— Ну как вы себя чувствуете после двух дней приема?
Старейшина Цинь довольно улыбнулся:
— А ведь и правда, парень, ты мастер своего дела. Раньше голова болела каждый божий день, да так, что выть хотелось. А за эти два дня всего один раз прихватило, да и то совсем слабо.
Лин Ю удовлетворенно кивнул:
— Это хорошо. Завтра я проведу сеанс иглоукалывания, а после возвращения попьете отвар еще три дня, и болезнь будет под контролем. Давление уже стабилизировалось, но берегите себя: не волнуйтесь и не гневайтесь.
Старейшина замер, не закончив расстановку:
— Что это? Ты меня выпроваживаешь, что ли?
— Как я смею! — Рассмеялся Лин Ю. — Я бы и сам рад, чтобы вы подольше погостили, но условия здесь не лучшие для восстановления. — Он сделал паузу и добавил:
— К тому же вы сами понимаете, сколько людей сейчас места себе не находят, пока вы здесь живете.
Старейшина Цинь и сам это прекрасно осознавал: пока он в этой деревне, и в Столице, и в провинциальном центре чиновники кусок в горло вряд ли всунут.
Последние пару дней его занимала одна мысль, которую он не решался высказать – уж очень не хотелось получить отказ и потерять лицо. Он хотел забрать Лин Ю с собой в Столицу.
Чжоу Тяньдун, прослуживший при старейшине не один год, сразу уловил эти настроения. Решив, что момент подходящий, он решил заговорить за своего патрона:
— Доктор Лин, вы ведь не собираетесь вечно сидеть в этой глуши?
Старейшина Цинь одобрительно кивнул и приготовился слушать.
— Срок траура по дедушке скоро истечет, и я уеду, — ответил Лин Ю.
Чжоу Тяньдун подхватил:
— Заместитель начальника бюро Хуан недавно говорил, что Бюро здравоохранения нуждается в свежей крови. С вашим уровнем и по рекомендации старейшины Циня вы могли бы попробовать. Для многих врачей такой шанс – предел мечтаний.
Лин Ю, не колеблясь, ответил:
— Мои стремления лежат в другой области. В Бюро здравоохранения и так полно светил и экспертов, одним больше, одним меньше – роли не играет. Но оставаясь среди народа, я смогу помочь множеству простых людей. Уверен, старейшина Цинь меня в этом поддержит.
Старейшина про себя отметил: «Хитрый малый, понял, что это моя идея, и на корню меня пресек». Ему очень хотелось видеть Лин Ю рядом – не только для себя, но и для своих старых боевых товарищей, чьи тела испещрены шрамами и измучены старыми болезнями. Ему нравилось, что Лин Ю мыслит нестандартно и не боится действовать, когда нужно лечить быстро и решительно. Придворные эксперты, хоть и мастера, были слишком уж осторожны по сравнению с ним.
Но давить старик не хотел: у молодежи свои идеалы, не дело заставлять его прислуживать старикам. Поэтому, когда Чжоу Тяньдун собрался снова возразить, старейшина его прервал:
— У молодых свои мысли. Как говорится, мир широк, есть где развернуться. Пусть сам пробивает себе дорогу, так оно вернее будет. — Адъютанту ничего не оставалось, как умолкнуть.
Внезапно в кармане Чжоу Тяньдуна зазвонил телефон. Увидев номер, он посерьезнел, отошел на несколько шагов и отрапортовал:
— Слушаю, командующий!
В трубке раздался властный голос:
— Когда старик вернется?
Чжоу Тяньдун оглянулся на старейшину Циня:
— Скоро, на днях планируем возвращение.
— В следующем месяце юбилей у старейшины Сюя, неужто старик забыл? Уже конец месяца, уговори его возвращаться поскорее, — произнес голос.
— Слушаюсь, командующий, — ответил адъютант, но на том конце уже повесили трубку.
— Кто звонил? — Спросил старейшина Цинь, делая ход пушкой.
Чжоу Тяньдун вернулся к столу:
— Командующий Чуаньбай.
— Что хотел?
— Напомнил про юбилей старейшины Сюя в следующем месяце. Боится, что вы запамятуете, — доложил адъютант.
Рука старика замерла:
— И впрямь, память дырявая стала. Пора возвращаться. — Он поставил фигуру на доску и распорядился: — Собирайся, послезавтра после обеда выезжаем в Столицу. Передай Гу-верзиле и Шан Юаньчжи – пусть не вздумают меня провожать, пусть делом занимаются.
— Слушаюсь!
http://tl.rulate.ru/book/178915/16504721
Готово:
