Готовый перевод My Girlfriend Is a Voice Actress / Сэйю: Я в одиночку озвучил весь Ван Пис, шокировав всю индустрию!: Глава 15. Расширение «Идо»

Глава 15. Расширение «Идо»

Оставшись наедине с преподавателем, Мураками вопросительно вскинул бровь.

— Мураками-кун, с твоим прослушиванием никаких проблем не возникло, — без обиняков заявил Накадзава. — Жди официального уведомления.

— Откуда у вас такая уверенность, Накадзава-сан? — искренне удивился Ю. Результаты обычно не объявляли так быстро.

Накадзава глубоко затянулся сигаретой. В клубах сизого дыма его взгляд казался расфокусированным, словно он смотрел куда-то в прошлое.

— Генеральный режиссёр «Героя Иного Мира» — мой двоюродный брат, — буднично уронил он. — Я уже связался со звукорежиссёром Онодэрой. Из всей нашей группы от «ABC» прослушивание прошёл только ты. Единственный.

Этот ответ мгновенно расставил всё по своим местам. Вот откуда у их захудалого агентства взялись слоты на прослушивание в топовый проект и квоты на собеседование. Родственные связи решают всё.

— …Понятно. Спасибо вам.

— Не за что. Твоя главная задача сейчас — подготовиться к итоговому собеседованию с руководством агентства. Оставшиеся четыре занятия можешь посещать по желанию. Но есть одно условие: до наступления мая ты обязан полностью погасить долг за обучение.

Ю нахмурился.

— Вы же сами говорили, что если я пройду собеседование в агентство, мне вернут всю сумму?

В голосе Накадзавы зазвучали циничные нотки дельца:

— Верно. Вернут. После того, как ты успешно пройдёшь собеседование. Кстати, оно назначено на начало мая. Точную дату я сообщу тебе дополнительно.

— Понял. Спасибо.

Накадзава развернулся, чтобы подняться по лестнице, но на полпути остановился и бросил через плечо:

— И не забудь принести деньги! Если у тебя будет висеть долг за обучение, тебя даже на порог не пустят на это собеседование! Никаких исключений.

— …Да, я вас понял.

«Жестокая реальность капитализма, Накадзава-сан», — мысленно усмехнулся Мураками.

Естественно, носить в кармане двести тысяч иен наличными он не привык. Даже если бы он захотел оплатить всё прямо сейчас, у него банально не было с собой такой суммы. Придётся выкроить время на следующей неделе, чтобы заехать сюда ещё раз и закрыть этот вопрос.

Выходные пролетели незаметно, оставив после себя лишь приятное послевкусие отдыха. Утром понедельника, когда Мураками подошёл к кафе «Идо», он замер на месте от удивления. Заведение разительно преобразилось, поглотив два соседних пустующих помещения.

— Мико-сан выкупила обе соседние точки, представляешь? — тут же доложила ему Китагава Тамако, преданно исполняя роль главного информатора.

— У неё столько денег? — Ю вспомнил свою крошечную, продуваемую всеми ветрами съёмную конуру, и ему стало слегка обидно за собственную финансовую несостоятельность.

— Семья Мико неприлично богата, — понизив голос до заговорщицкого шёпота, сообщила Тамако.

Мураками понимающе кивнул. Значит, эксцентричная владелица кафе оказалась типичной наследницей богатого клана, играющей в бизнес.

В этот момент из глубин помещения, служившего ей раньше спальней, выпорхнула сама Санада Мико. Масштабная реконструкция объединила три зала в один просторный холл, который уже сверкал свежим ремонтом, запахом краски и новой мебелью. Однако подсобные помещения и жилые комнаты для персонала ещё только предстояло расширить.

— О, Мураками-кун, ты уже пришёл! А я как раз собиралась с тобой поговорить, — прощебетала она.

— О чём же?

— Понимаешь, площадь кафе увеличилась втрое. Вы с Тамако вдвоём физически не вытянете такой поток клиентов. Я планирую нанять ещё несколько сотрудников в зал.

— Вы хозяйка, вам и принимать решения, — пожал плечами Ю. — Зачем со мной советоваться?

— Ну как же! Мураками-кун, ты теперь, можно сказать, полноценный акционер! Только благодаря твоему таланту «Идо» смогло так грандиозно расшириться всего за две недели. Твоё мнение имеет для меня огромный вес!

Слушая её щебетание, Ю не выдержал и посмотрел на девушку с нескрываемым изумлением.

— Слушай, а откуда в тебе столько авантюризма? Мы работаем вместе чуть больше недели. И ты с такой легкостью вливаешь гигантские суммы в расширение? Ты вообще не боишься прогореть и потерять всё?

Санада Мико игриво подмигнула ему правым глазом и произнесла самым сладким из своих голосов:

— Потому что я безгранично верю в тебя, Мураками-ку-у-ун~

Ю молча отвернулся, сделав вид, что крайне заинтересован текстурой обоев. Спорить с этой женщиной было бесполезно.

— Да и к тому же, это не такие уж и большие деньги, — беспечно добавила она.

Обязанности были чётко распределены: Мико занялась распечаткой объявлений о найме для витрины и размещением вакансий в интернете, а Мураками с Тамако встали за стойку, готовя ингредиенты для десертов.

Ближе к часу дня, когда Ю, виртуозно взбивая молоко для капучино, лениво отшучивался от стайки постоянных клиенток — «белых воротничков», буквально пожирающих его глазами, в его кармане завибрировал телефон. Звонили из производственного комитета «Героя Иного Мира».

— Здравствуйте, могу я услышать господина Мураками? — раздался строгий женский голос.

— Да, это я.

— Поздравляю, вы успешно прошли прослушивание. Поскольку у вас пока нет официального агентства и личного менеджера, я сообщаю детали напрямую вам.

— Благодарю вас.

— Не стоит. Ваша сессия звукозаписи назначена на 25 апреля. Начало ровно в 10:00 утра. Место проведения — та же студия, где проходило прослушивание. Прошу вас прибыть без опозданий.

— Понял, буду вовремя.

— Ещё один момент. Ваш гонорар за работу составит 10 000 иен. Вас устраивают эти условия?

— Абсолютно. Ещё раз спасибо, что лично уведомили меня.

Положив трубку, Мураками вдруг с грустью вспомнил, что покупка полного собрания ранобэ «Героя Иного Мира» обошлась ему чуть больше чем в 10 000 иен.

Если сложить все расходы, включая билеты на электричку до студии и обратно, он не только ничего не заработал на этой роли, но и остался в минусе. «Прекрасный бизнес», — горько усмехнулся он.

Прошла ещё неделя. Усилия Мико увенчались успехом — штат пополнился двумя работниками на полную ставку.

Парня звали Ямагути Накааки. Ему был двадцать один год, он отличался приятной, располагающей внешностью и приехал покорять Токио из заснеженного Хоккайдо. Девушку, только-только выпустившуюся из старшей школы, звали Адзума Маюми — тихая, застенчивая особа в строгих очках, ровесница Тамако.

Их почасовая ставка составляла 960 иен. С учётом рабочего дня с девяти утра до восьми вечера, за месяц набегала приличная сумма около трехсот тысяч.

Конечно, в реальности математика была сложнее. Японское трудовое законодательство строго ограничивало рабочую неделю сорока часами, а всё, что сверху, оплачивалось по повышенному тарифу. Но даже при таких расчётах их оклад был несоизмеримо выше того, с чего начинал сам Мураками.

Стандартная зарплата бариста в Токио редко превышала планку в двести тысяч иен в месяц. То, что Мико так щедро платила Ю, объяснялось исключительно его фантастическими навыками, подаренными Системой. Он был не просто бариста, он был золотой жилой заведения.

Помимо Ямагути и Адзумы, в кафе наняли ещё двух старшеклассниц на подработку в самые пиковые часы — по субботам и воскресеньям. Их ставка была чуть скромнее — 950 иен в час.

Мураками в очередной раз поразился высоким японским зарплатам, которые, впрочем, полностью нивелировались чудовищно высокими ценами на жизнь. В Китае свежий выпускник мог только мечтать о доходе, эквивалентном двадцати тысячам юаней, но уровень жизни в Токио на эти деньги был куда суровее.

С появлением новых рук в зале Мураками решил повысить Китагаву Тамако до статуса бариста.

Теперь приготовление простых видов кофе, где всю работу делала умная кофемашина, легло на её плечи. Вкус, конечно, немного уступал напиткам Мураками, но на финальном этапе латте-арта Ю всегда брал процесс в свои руки. Искусные, замысловатые узоры на молочной пене неизменно вызывали восторг у посетителей, и щелчки камер смартфонов не смолкали в кафе ни на минуту. А с десертами четвертого уровня в арсенале за поток клиентов можно было не переживать.

Современная эспрессо-машина — гениальное изобретение. Строго следуй инструкции, и вкус будет стабильно приемлемым. Обучиться этому мог каждый. В отличие от ручного заваривания (пуровера), где предел совершенства теряется где-то в стратосфере, и ты никогда не знаешь, насколько божественной получится следующая чашка.

Разросшийся штат позволил Мураками выдохнуть. Работы стало меньше, а свободного времени больше.

Бизнес процветал, доходы росли как на дрожжах. Санада Мико, опьяненная успехом, каждый день вносила всё новые и новые, всё более дорогие правки в проект реконструкции своей будущей квартиры при кафе.

Навык кулинарии Ю тоже не стоял на месте, демонстрируя пугающий прогресс.

С ростом уровня начали проявляться поистине пугающие феномены.

Если блюдо (будь то кофе, торт или горячее) от первого до последнего шага было приготовлено исключительно руками Мураками, готовый продукт начинал излучать едва уловимое, теплое золотистое сияние. И, что самое страшное, оно пробуждало в людях первобытный, неконтролируемый аппетит.

Проведя ряд наблюдений, Ю пришел к выводу, что это сияние не было физическим оптическим эффектом. Это была мощнейшая психологическая иллюзия. Блюдо внедряло в мозг смотрящего мысль: «Оно светится, оно божественно».

Эффект был сродни тому, как если бы перед бедняком вывалили гору крупных купюр — он бы почувствовал себя в раю. А если бы это была гора нарезанной бумаги — ощутил бы себя на мусорной свалке.

Пробуждение такого зверского аппетита было палкой о двух концах. Как гласит мудрость — всё хорошо в меру, а переедание, особенно сладкого, — прямой путь к катастрофе.

Ярким тому подтверждением стала трагикомичная история бабушки Кобаяси, жившей на соседней улице. Старушка так пристрастилась к десертам Мураками, что поедала их килограммами. Итог закономерен: скачок давления, обострение диабета и экстренная госпитализация. Самое жуткое, что даже лёжа под капельницами, она умоляла детей сбегать в «Идо» и купить ей ещё эклеров. От этой одержимости Ю становилось по-настоящему не по себе.

К счастью, под строгим надзором врачей и шокированных родственников, бабушке Кобаяси пришлось насильно завязать с кондитерскими запоями.

Но Мураками нужно было качать уровень навыка. Он физически не мог заставить себя готовить блюда ниже четвертого уровня. Оставалось лишь уповать на то, что у клиентов хватит силы воли контролировать собственные желудки.

Да, он умел готовить обычную, полезную еду. Но неужели он обязан стать личным диетологом для всего района и кормить их правильными обедами до конца жизни?

Увидев инвалида, он испытает жалость. Услышав о стихийном бедствии, пожертвует деньги. Увидев тонущего, бросится в воду. Он никогда не был черствым или жестоким человеком. Но в то же время, внутри него жил прагматичный эгоист. «То, что не касается меня лично — не мои проблемы».

Он, пришелец из другого мира, не давал обета посвятить свою жизнь служению человечеству.

Эту истину стоило зарубить на носу.

Право на его безграничную, жертвенную заботу и «правильную еду» получат только те, кого он когда-нибудь назовёт своей семьёй.

http://tl.rulate.ru/book/178803/16404057