Обшарпанная забегаловка встретила их теснотой — внутри ютились всего 2 крошечных столика.
Цзинь Эр и его компания привычным жестом вытащили на улицу складной стол и расставили его прямо у входа. Несколько низких табуреток, запах древесного угля и гул прохожих создавали ту самую живую, умиротворяющую атмосферу городских трущоб.
Когда принесли шашлычки, мяса оказалось немного. Парни, не тратя времени на болтовню, принялись жадно его поглощать. Лишь когда на тарелке осталась гора овощей и пустых бамбуковых шпажек, темп замедлился.
Цзинь Эр приложился к стакану с жгучим эрготоу, с шумом выдохнул и, прищурившись, уставился на Линь Нина:
— Ну давай, парень, нечего втихомолку рубать. Выпивка есть, теперь выкладывай свою историю.
У Линь Нина на душе и так кошки скребли, так почему бы не выговориться? В этом мире байки — лучшая закуска. А уж те помои, через которые прошел прежний владелец тела, идеально подходили под крепкий алкоголь.
— Мой старик... — начал он, скрипнув зубами. — Обманом заставил меня стать поручителем по кредиту у ростовщиков. А потом заграбастал все семейные сбережения и свалил в закат с какой-то малолеткой.
Он выплюнул эти слова с такой злобой, будто хотел разжевать и проглотить это позорище вместе с водкой.
— О-о-о! — хором протянули Цзинь Эр, Сюй Сань и Чжан Шиту. Их интонации были до того театральными, что хоть сейчас на сцену, но лица оставались бесстрастными. С таким же видом они бы слушали новость о подорожании хлеба на 10 копеек.
Линь Нин осекся. Такая реакция была сродни удару кулаком в вату.
Чжан Шиту, лениво жуя битые огурцы, невнятно пробормотал:
— Ты не обижайся, у нас порог чувствительности высокий. В этих краях твой сюжет... ну, максимум короткий трейлер перед фильмом. Продолжай, дай нам посмотреть, будет ли в основной части хоть какой-то экшен.
Линь Нин махнул рукой и понесся дальше, словно заправский комик в стендапе:
— А потом я совершил еще большую глупость. Набрал микрозаймов во всех конторах, что нашел. Пытался латать одни дыры другими, и в итоге... ну, видите сами, до чего докатился.
При упоминании микрозаймов троица наконец оживилась. На их лицах отразилась сложная гамма чувств, а на Линь Нина они посмотрели как на эталонного транжиру-неудачника.
— Коллекторы превратили мой список контактов в выжженную землю...
— Сестра втихаря подсовывала мне копейки, а мать, еле волоча ноги от болезней, пошла мыть посуду в дешевые рыгаловки...
— Повышение, которое было у меня в кармане, отдали какому-то выскочке, а меня вышвырнули на мороз как мусор...
— Вернулся домой, а моя девушка, с которой мы были 4 года, под ручку с каким-то жирным боровом пакует чемоданы и машет мне ручкой на прощание...
— И вишенка на торте: ростовщики залили дверь красной краской, а арендодатель просто выкинул мои пожитки на помойку...
Линь Нин осушил стакан залпом. Выплеснув всю эту грязь, он почувствовал странное облегчение. Он лишь умолчал о финале — о том, что в итоге Линь Нин умер.
А потом явился он.
Тот, другой Линь Нин, был лишь «прицепом» для своих заново женившихся родителей, обузой, чей жизненный путь оборвался в автокатастрофе. Жизнь, полная пренебрежения, закончилась так же сумбурно.
Две израненные души слились воедино. Он продолжил его бытие, приняв на себя чужую ношу. Но эта правда была слишком жуткой, чтобы подавать её к выпивке.
Троица слушала с тем самым видом «нам плевать на всё», лишь изредка вставляя «ого», «мля» и «а дальше что?». Когда Линь Нин замолчал, Цзинь Эр звонко стукнул палочкой по краю миски.
— Послушали. Резюмирую: ты неудачник, и отец у тебя — кусок дерьма. Но корень зла не в тебе, понимаешь? Так что жить можно.
Сюй Сань подхватил мысль, обведя жирным пальцем окрестности:
— Знаешь, почему мы так спокойны? Глянь вокруг — это мост Цзюйма! Твои беды здесь — как окурки на тротуаре, задолбаешься подметать. Видишь вон ту? Это Сестрица Хуа. Её история в 10 раз паршивее твоей, но разве она не поет и не пляшет каждый день?
Сестрица Хуа была местной достопримечательностью. Одевалась она... скажем так, крайне эксцентрично. Её могли побить, но она всё равно оставалась по-своему счастливой.
Чжан Шиту подвел итог:
— Запомни: кроме жизни и смерти, всё остальное — мелочи. А если уж сдохнешь, то тебе и вовсе будет плевать. Так что проблем нет, верно?
Философия этой троицы — «даже смерть не повод для грусти» — была по-своему прекрасной и сокрушительной.
Для Цзинь Эра и остальных беды Линь Нина были пройденным этапом. Главное, что парень выговорился. Вскоре их разговор перетек в другие дебри.
Один пахал как проклятый, чтобы вырастить 3 детей, а потом узнал, что ни один не от него, и остался с голым задом...
Какую-то девчонку муж заставил торговать собой, а когда она подцепила букет болезней — выкинул подыхать...
Линь Нин слушал, раскрыв рот. Любая из этих историй в сети взорвала бы топы новостей, а здесь они были лишь будничным трепом за стаканом водки. Это действительно было магическое место.
Захмелевшим взглядом Линь Нин обвел улицу. Как минимум у четверти прохожих были красные имена, хотя у большинства цвет был настолько бледным, что почти неразличим. Это были мелкие воришки или те, кто промышлял древнейшей профессией — кандидаты на воспитательную беседу в участке, не более. Но такая плотность криминала на квадратный метр всё равно впечатляла.
Спустя еще пару рюмок беседа с международной политики свернула к финалу человеческого пути. Алкоголь уже прилично ударил в голову, и когда они заговорили о «преодолении пределов», Линь Нин не выдержал:
— И что хорошего в этих способностях? Вот представьте: если человек может заранее видеть чужую смерть, будет ли он счастлив? Спасать или нет — это же, сука, какая ответственность! Какое давление!
Чжан Шиту ухмыльнулся, обнажив пожелтевшие от табака зубы:
— Глядите-ка, дитя малое заговорило. В этом мире полно тех, кто проходит мимо умирающего, и что-то я не видел, чтобы они мучились бессонницей. Даже если ты святой — какого хрена рефлексировать? Разве ты причина его смерти?
Цзинь Эр выдал пьяную икоту и неспешно добавил:
— Зайдем с другой стороны. Ты знаешь, что он умрет, но сможешь ли ты его спасти? Врачи вон какие крутые, а люди у них всё равно дохнут. Ты — просто прохожий. Откуда тебе знать, когда наступит несчастный случай? Откуда прилетит? Как ты убережешь? Парень, в этой жизни только одно незыблемо — смерть. Всё остальное — пустая болтовня!
Линь Нин замер, словно его по затылку шарахнуло молнией.
Действительно. Он даже не знает, где будет завтра обедать, так с чего он решил, что вправе распоряжаться чужими жизнями? Тяжелые моральные оковы, которые он сам на себя навесил, с грохотом рассыпались от этих грубых, но бритвенно-острых слов.
По телу разлилась легкость. Глядя на этих троих «просветленных» маргиналов, он почувствовал прилив пьяной отваги. Линь Нин резко вскинул стакан и проорал на всю эту хаотичную, живую улицу:
— За это и выпьем! Тост за нашу, мать её, неизбежную кончину!
— Вздрогнули! — 4 стакана с силой столкнулись, расплескивая водку.
После той попойки Линь Нин растерял прежнюю спесь, но вместе с тем ушло и грызущее беспокойство.
Прошло несколько дней. Серых или белых имен он больше не встречал, зато выследил еще 2 «красные» цели.
[Чжан Чаоян, чиновник на пенсии] — темно-красный цвет. Вчера, когда Линь Нин проследил за стариком до дома, тот так и не вышел. Линь Нин не знал, как подступиться. Возникли подозрения, что здесь скорее коррупция, чем шпионаж.
[Чжан Ли, безработный] — темно-красный цвет. Именно его Линь Нин вел в данный момент.
Он заприметил Чжан Ли на знаменитой Университетской улице. Тот как раз выходил из кафе и попался Линь Нину на глаза. Мужчине на вид было около 40 лет, он выглядел очень прилично и интеллигентно, словно профессор вуза. Однако статус в системе гласил: «безработный».
Вот здесь точно было чем поживиться.
http://tl.rulate.ru/book/178233/16266101
Готово:
