Официальным представителем Пасеревиля является мэр, которого избирают городские старейшины, а окончательно утверждает в должности губернатор.
Барон Атейн из Крепости Стилле официально не занимает в Пасеревиле никаких постов, но поскольку вверенная ему гарнизонная армия отвечает за безопасность города, его влияние весьма значительно.
Однако, какими бы официальными представителями ни были эти двое и как бы они ни пользовались армией для демонстрации силы, фактическая высшая власть в Пасеревиле принадлежит Налоговому инспектору, присланному лично губернатором.
— М-м-м!
И сейчас Налоговый инспектор Пасеревиля Хьюго де Ройер с самого утра наслаждался крепким кофе, отдыхая перед началом рабочего дня.
— Господин инспектор! Господин инспектор!
Филипп, секретарь инспектора, вбежал в просторный кабинет с видом на бескрайнее море как раз в тот момент, когда Хьюго допивал свой кофе.
— Господин инспектор! Случилась беда!
Несмотря на слова Филиппа, который примчался в кабинет, буквально вкатившись туда своим грузным телом, Хьюго не терял самообладания.
— Воу-воу-воу, успокойся. Если будешь так суетиться с утра пораньше, весь день пройдёт в суматохе. Не хочешь чашечку кофе? Это подарок от торговцев из Гемейншафта, аромат просто великолепный.
С этими словами Хьюго налил кофе в новую чашку.
— Господин инспектор, сейчас не время пить кофе!
— Ой-ёй. Я же сказал тебе: выпей кофе, а потом поговорим.
От слов Хьюго Филипп в досаде хлопнул себя по груди. Он схватил предложенную чашку и осушил её одним махом.
— Кха-а-а!
Глядя на Филиппа, который схватился за горло и рот, корчась от боли, Хьюго покачал головой и цокнул языком.
— Ц-ц-ц. Глотать горячее вот так, по-невежественному, за один раз… Ну и как ты, спрашивается, собрался помогать мне в кропотливых делах налоговой службы?
Тем не менее, Хьюго налил в чашку Филиппа холодной воды.
— Спа…сибо… — прохрипел Филипп.
Утолив боль холодной водой, он немного отдышался и снова с тревогой заговорил:
— Дело плохо.
— Да что случилось-то?
— Второй сын барона Атейна и старший сын мэра были избиты почти до смерти и сейчас находятся без сознания.
— Опять к кому-то пристали? Ну, все и так знали, что с этими двумя идиотами это рано или поздно случится. Что же тут такого ужасного?
— Тот, кто избил их до полусмерти, — это Золотые доспехи.
При упоминании Золотых доспехов выражение лица Хьюго изменилось. На смену расслабленности пришли напряжение и растерянность.
— Что?! Золотые доспехи? А ну, рассказывай подробнее.
— Я утром пошёл на рынок за нижним бельём…
Филипп спокойно пересказал Хьюго всё, что видел. Как на улице магазинов одежды мужчина в Золотых доспехах разделал под орех двух кавалеристов барона Атейна. Как он стащил Жака и Оланда, пытавшихся сбежать на лошадях, и избил их так, что лица стали неузнаваемыми: выбил передние зубы, сломал носы и превратил скулы в сплошной отек. И как он, прихватив с собой маленькую черноволосую девочку, сбежал из Пасеревиля на рыжем кавалерийском коне.
— И куда же он сбежал?
— Я только видел, что они направились на север.
— Ах ты, бездельник! Ты должен был разузнать больше!
— И как бы я это сделал? Я же был там по своим личным делам.
— Дурень! Надо было вскочить на коня и броситься в погоню!
— Ох… Если бы я погнался за ним один, я бы уже был мертвецом.
От слов Филиппа Хьюго в досаде хлопнул себя по груди, налил кофе в свою чашку и залпом проглотил его.
— Кха-а-а-а!
Теперь уже Филипп цокнул языком, глядя на его мучения, и, взяв кувшин с водой, наполнил чашку Хьюго.
— Как же можно было схватить кофейник вместо воды и так его опрокинуть?
Жадно выпив поданную Филиппом воду, Хьюго ещё несколько раз хлопнул себя по груди и резко вскочил с места.
— Нельзя терять время. Я… я должен немедленно написать письмо. Старейшине.
Повинуясь словам Хьюго, Филипп тут же положил на стол бумагу, перо и чернила. Хьюго обмакнул перо и начал быстро писать.
«Его Высочеству Шарлю де Помпиду, глубокоуважаемому старейшине Ордена, губернатору великой автономии и наследному принцу, которому суждено в будущем вести за собой Империю. Приветствует Вас Ваш слуга Хьюго де Ройер, проповедник и Налоговый инспектор Пасеревиля».
Соблюдая максимальный формализм, но при этом кратко изложив суть, Хьюго поставил свою печать в конце письма. Подождав немного, пока чернила и печать высохнут на ветру, он свернул бумагу в свиток, перевязал шнурком и протянул Филиппу.
— Немедленно отправь это в Шюд-Апонг. К завтрашнему утру это письмо должно быть у Его Превосходительства губернатора.
— Положитесь на меня.
Филипп сунул письмо за пазуху и направился к окну.
Хлоп!
Раздался негромкий взрыв, и поднялось облако дыма. Когда дым рассеялся, Хьюго увидел, как крупный, упитанный орёл, покружив немного в воздухе за окном, устремился на юг.
«Золотые доспехи появились?»
Хьюго закусил ноготь большого пальца правой руки и начал ритмично постукивать по столу указательным и средним пальцами левой.
«Ну почему это должно было случиться именно при моей жизни!»
Чувствуя духоту в груди, Хьюго налил в чашку холодной воды и снова жадно её выпил.
«Южный ветер испепелит землю, а закат иссушит реки… Проклятье…»
Хьюго начал покусывать губы.
«Неужели мне придётся бежать в Куман? Там ведь нет ни земли, ни рек… Ох, чёрт. О чём я вообще думаю?»
Хьюго раздражённо взъерошил волосы обеими руками и низко опустил голову.
Так, под гнётом мрачных предчувствий, проходило утро 2 июня 992 года Эры Сияния для Хьюго де Ройера.
Топ-топ-топ-топ-топ!
Рыжий конь пересекал пустошь на границе автономии Шуд и Империи Шапель.
— Но! Но! Но!
Сидя в седле, Адин исступлённо подгонял лошадь. Розе, сидевшая позади него, крепко обхватила его за талию и, зажмурившись, терпела боль в копчике и бёдрах.
— Тпру-у-у!
Адин, скакавший без отдыха, пока солнце в зените не начало клониться к западу, остановил коня у небольшого ручья, показавшегося впереди.
Фр-р-р!
Конь, шумно выдыхая через ноздри, замер на месте. Адин медленно подвёл его к берегу и спешился.
— Розе, слезай.
— Да, госпо… да.
Подхватив Розе, которая с трудом сползала с седла, Адин опустил её на землю, погладил коня по гриве и привязал поводья к стоявшему рядом невысокому дереву.
— Ты в порядке, Розе?
На вопрос Адина Розе, потиравшая копчик и бёдра, поспешно сложила руки перед собой.
— В-всё хорошо.
— Какое там «хорошо».
Адин, покачав головой и цокнув языком, достал из-за пазухи мазь и протянул ей.
— Спину я бы ещё мог тебе намазать, но копчик и бёдра — это уж уволь. Сделай это сама. Ты лучше знаешь, где у тебя болит.
— Да, я поняла. Спасибо большое, госпо… да…
Убедившись, что Розе взяла мазь и собирается снять штаны, Адин отвернулся и пошёл к ручью. Он опустился на колени рядом с конём, который уже припал к воде, и сам начал жадно пить прямо из ручья.
Долго утоляя жажду и смывая осевшую в горле дорожную пыль, Адин поднял голову и спросил Розе:
— Ты закончила?
— Да.
— Тогда надевай штаны и иди попей воды. У тебя в горле наверняка тоже полно пыли.
— Да, спасибо.
Розе мелкими шажками подошла к Адину. Она вежливо протянула ему мазь обеими руками, а затем осторожно зачерпнула воду ладонями и начала пить маленькими глотками.
Улыбнувшись этой картине, Адин поднялся и подошёл к седлу. Достав оттуда одежду, которую он в спешке запихал в кожаную сумку, Адин выбрал штаны и рубашку, которые могли подойти Розе.
— Розе!
— Да, да!
— Переоденься в это. Нельзя же всё время ходить в обносках.
— Хорошо.
Отдав одежду Розе, Адин снова отвернулся. Пока она переодевалась, он вспоминал утренние события.
«Хорошо, что я их проучил, стало легче, но всё же…»
Причина, по которой Жак, второй сын барона Атейна, и Оланд, первенец мэра Пасеревиля, явились к Адину с кавалеристами, была проста. Они хотели отомстить Адину, который задел их гордость, а заодно подставить его, чтобы присвоить себе и рабыню, и золотую жабу. От этой примитивной, по-детски глупой и в то же время подлой затеи гнев Адина вспыхнул с новой силой.
Пока Адин терзался чувством вины из-за того ужаса, в который превратился ставший реальностью роман, действия этих двоих подлили масла в огонь его ярости, порождённой высокомерным нарциссизмом Адина Константина. Это заставило его проявить невиданную прежде жестокость.
Облачившись в Доспех Вулкана, он оглушил двух кавалеристов, а затем за волосы стащил с коней Жака и Оланда, пытавшихся сбежать. Адин беспощадно, снова и снова, топтал лица двух лежащих на земле подонков.
Поскольку он со всей силы давил сапогами цельнометаллического доспеха, на котором даже энергия меча Мастера меча оставляла лишь царапины, лица Жака и Оланда в мгновение ока превратились в кровавое месиво. Адин прекратил избиение лишь тогда, когда оба потеряли сознание и у них пошла пена изо рта.
Сразу после этого он снял доспех, схватил в ближайшей лавке первую попавшуюся одежду, запихал её в сумку у седла, вскочил на кавалерийского коня и без оглядки помчался на север.
Так, спустя шесть долгих часов пути, Адин добрался до ручья Чёрной лягушки — одной из естественных границ между автономией Шуд и Империей Шапель.
— Я переоделась, госпо… — голос Розе заставил Адина прервать свои раздумья. Он обернулся.
Одежда, которая была маловата даже для детей, подошла Розе, чей рост едва достигал 143 сантиметров. В любом случае, это выглядело куда лучше прежних лохмотьев.
Адин с улыбкой подошёл к ней.
— Вот, в этой одежде ты выглядишь очень мило.
— Спа… спасибо, госпо… да…
— Тебе правда обязательно вставлять это «хозяин» в конце каждой фразы?
— …Да. Простите…
— Хм-м…
Адин в раздумье потер подбородок.
«Обращение „хозяин“ режет слух. Да, уж лучше пусть называет меня по имени».
Адин посмотрел на Розе, которая стояла, опустив голову, и произнёс:
— Может, вместо «хозяина» ты будешь использовать другое обращение?
— Другое?
— Да. Вместо «хозяина»… хм… точно, как насчёт «господин Смит»?
— Господин… Смит?
— Именно.
— Хорошо, я буду так называть вас, господин Смит.
— Вот и славно. Так звучит гораздо приятнее.
Адин широко улыбнулся и погладил Розе по голове. Розе вздрогнула, когда рука Адина коснулась её волос, но почувствовав тепло его ладони, расслабилась и застенчиво улыбнулась.
«Смогу ли я направить Кровавую ведьму на путь доброй волшебницы?»
Согласно роману, через четыре месяца Розе должна пробудиться. Даже если события пойдут не так, как в книге, и сюжет изменится, она всё равно пробудится. Как только в её теле проснутся гены дракона, в человеческом мире не найдётся никого, кто смог бы одолеть её силой, пока Адин не соберет все Три священные реликвии.
«Если я наставлю её на верный путь, она станет для меня незаменимым союзником, но…»
Если Розе всё же пробудится как Кровавая ведьма, какой её когда-то задумал Ким Хёнсу…
Адин тряхнул головой. Он решил пока отбросить тревоги о будущем, которое ещё не наступило.
— Проголодалась? Потерпи немного. Я сейчас наловлю в ручье рыбы и поджарю её для тебя.
— Да, спасибо, господин Смит.
Глядя на Розе, которая с сияющей улыбкой поклонилась ему, Адин ещё раз дал себе обещание:
«Да. Если я буду относиться к ней тепло, она ведь не станет ведьмой?»
Я стал принцем-мерзавцем в своём собственном романе.
http://tl.rulate.ru/book/178180/16140721
Готово:
