Все было именно так.
Прошло десять лет с тех пор, как он создал кольцо маны в даньтяне. В своей прошлой жизни Кей, чей страх перед столкновением маны с сердцем полностью исчез, разработал один гениальный способ для быстрого накопления маны в относительно пустом даньтяне.
— Если говорить на языке романов о боевых искусствах, это можно назвать своего рода динамической практикой?
И это было правдой.
Раз кольцо маны в даньтяне уже создано, сильная концентрация сознания больше не требуется — достаточно просто постоянно поддерживать обычное дыхание таким же, как и дыхание маны.
Конечно, это непросто. Да и эффективность была относительно низкой. Однако у этого метода имелось весомое преимущество.
— Хоть эффективность и низкая, но мана будет потихоньку, но постоянно скапливаться в даньтяне.
Эффективность составляла всего одну пятую.
Но если исключить время на тренировку маны сердца, то развивать ману в даньтяне можно было двадцать четыре часа в сутки.
Разве это не потрясающе?
— Я покажу вам, что значит пословица «пылинка к пылинке — будет гора».
Согласно расчетам, всего через несколько дней он уже сможет опробовать какую-нибудь простую магию.
— Так, а чем теперь заняться?
Раз уж он дошел до этого момента, не пора ли немного отдохнуть?
Вместе с этой мимолетной мыслью взгляд Чхве Ган Ина почти одновременно упал на две вещи: специализированную литературу и мобильник, который до сих пор был выключен.
— Ну надо же…
В голове колеблющегося Ган Ина одновременно зашептали ангел и демон.
— Скорее, звони Со Ён!
— Чхве Ган Ин, приди в себя. Ты же знаешь, что отношения — это роскошь, когда учишься на двух специальностях сразу? Это тебе не какой-то захудалый колледж, а Университет S, Университет S!
— Нет, Чхве Ган Ин. Пылающая юность не вернется во второй раз. Нужно скорее переходить к делу.
— Ой, ты уже забыл, как скатился с первого-второго места на десятое? Отношения — это, конечно, хорошо, но если не хочешь получить «две двойки» и вылететь, нужно хоть немного поучиться. Если будешь так развлекаться, полагаясь только на свой ум, то скоро горько пожалеешь!
— Неужели ты еще не устал слушать байки своих друзей? Тебе тоже пора съесть рамён! Нужно как можно скорее провести жаркую, страстную и полную огня ночь!
— Нельзя. Думай о будущем!
— Кха! Это будет просто восхитительно… Представь только!
Дерг!
— Вот же черт.
Как только слово «рамён» промелькнуло в мозгу, Чхве Ган Ин почувствовал, как где-то внизу внезапно напряглись мышцы.
Ган Ин едва сумел отвести руку, которая сама собой потянулась к мобильнику, и перенаправил ее к специализированной литературе.
— Прости, Со Ён. Кажется, я все еще воспринимаю тебя только как объект желания.
Подумать только, рука сама дернулась к телефону от одного слова «рамён»!
Словно пытаясь отогнать внезапно нахлынувшее чувство вины, он мертвой хваткой вцепился в учебник.
— Хорошо! Как минимум сегодня — только учеба!
Я мужчина, способный легко преодолеть липкое плотское желание без любви.
Чхве Ган Ин тут же погрузился в заброшенные занятия.
И, к его удивлению…
Прошел час, два, три…
Время летело незаметно.
Нет, концентрация была настолько высокой, что он даже не замечал течения времени, а понимание материала было просто поразительным.
«Что это? Почему так легко? Ладно еще общая физика, но линейная алгебра раньше казалась мне довольно сложной…»
Даже если это было повторение, все казалось странным.
Общая физика воспринималась как букварь для начальной школы.
На самом деле, он до глубины души понимал абсолютно все, что было написано в книге.
То же самое касалось и линейной алгебры: все, что раньше казалось туманным и неясным, в момент прочтения осознавалось до мелочей и запечатлевалось в памяти.
Еще больше он удивился, когда на всякий случай открыл книги по матанализу и дифференциальным уравнениям.
«Может, я какой-то невероятный гений?»
Задачи, процессы решения и ответы мгновенно разворачивались в его голове.
Даже различные математические озарения начали складываться в единую картину, позволяя ему догадываться о темах по математической физике, которую изучают только на втором курсе.
«Почему вдруг так?»
Поскольку он одновременно изучал физику и генную инженерию как вторую специальность и не опускался ниже второго места в рейтинге, голова у него явно работала хорошо.
Но даже при этом прогресс шел настолько быстро, что это казалось чересчур. В тот момент, когда он задался вопросом «почему», его озарило.
— А!
Вместе с коротким восклицанием пришло полное понимание.
— Точно. Я же был магом.
Великая Махарина Кун, Император магов Кей Эль Орбис!
Те невероятные магические формулы!
Тот, кто мгновенно рассчитывал в уме без всяких калькуляторов Пространственное перемещение на короткие дистанции, телепортацию на средние и варп на дальние — это и был он в прошлой жизни.
— Я перенес не только все воспоминания прошлой жизни, но и весь свой интеллект.
Хотя нет, дело не в этом.
И Кей из прошлой жизни, и нынешний Чхве Ган Ин — это один и тот же человек.
Тогда правильнее будет считать, что все области мозга, которые раньше были закрыты или не развиты, широко распахнулись благодаря Магии наследования, которую Кей применил в самом конце.
— Ха-ха-ха! Отлично! Книги, ждите! Я сожру вас всех целиком!
С этим торжествующим выкриком Ган Ин снова погрузился в горы учебников.
Вздрог!
Се Ён, которая с обеспокоенным видом готовила ужин, осторожно заговорила:
— Этого парня… Может, стоит его остановить?
Папа Ган Ина слегка наклонил голову, внезапно усмехнулся и просто взял ложку.
— Оставь его. Это лучше, чем если бы он сходил с ума по рамёну и куда-то убегал.
— Ну, это верно…
Мама понимающе кивнула.
Родители Ган Ина с умиротворенными лицами сели друг напротив друга и принялись за вкусный ужин.
Порой время действительно летит как стрела.
— У-а-а! Осталось всего два дня!
Он так увлекся учебой, что даже не заметил, как пролетело время. Пока он безумствовал над Дыханием маны и книгами, сменился год, и он только сейчас осознал, что стал на год старше.
До конца драгоценных каникул осталось всего два дня!
Конечно, он ни о чем не жалел.
Все время, пока он учился, он поддерживал Дыхание маны и смог хоть немного, но увеличить ее запас в даньтяне.
Благодаря этому, используя поразительную концентрацию и понимание, он не только расправился со всей накопившейся учебой, но и в значительной степени освоил программу второго курса, что наполняло его чувством гордости.
«Что же делать?»
Было только одно обстоятельство, которое его беспокоило.
«Так вышло, что я до сих пор ни разу не выходил на связь…»
Речь шла о Хан Со Ён, его первой в жизни девушке.
«Она, должно быть, сейчас в ярости?»
Разумеется.
Он все это время держал телефон выключенным — смог бы он сам сохранять спокойствие, если бы они поменялись ролями?
— Эх…
Помучившись немного, словно щенок, которому приспичило, Ган Ин первым первым делом включил мобильник.
И тут же…
«Ккэток. Ккэток. Ккэ-ккэ-ккэ-ток-ток-ток».
«Вам пришло сообщение. Вам пришло сообщение».
Мобильник Ган Ина, едва «воскреснув», принялся неистово трезвонить, будто только и ждал этого момента.
— Черт. Сколько же они наприсылали.
В общей сложности более ста сообщений.
Он выключил телефон всего на три недели, но СМС и Ккэтоков накопилось столько же, сколько рабочих документов на столе у новичка, мечтающего поскорее уйти домой.
Ган Ин первым делом бегло просмотрел сообщения от друзей.
Большинство начиналось с шутливых ругательств вроде «Эй, ты, придурок!» и, после выражения обиды за отсутствие связи, неизменно заканчивалось чем-то вроде:
— Как снимешь печать, дай знать. С меня выпивка.
— Навел мосты с девчонками с хореографического факультета женского университета. Только скажи, сразу организую свидание.
Все как обычно.
Казалось, эти парни были в кровной вражде со спиртным и женщинами.
Пфи.
На губах Ган Ина появилась легкая улыбка.
— Эти ребята не знают усталости. Почему их репертуар не меняется уже целый год?
Они не из тех, кто изменится из-за того, что он ненадолго пропал, так что с ними можно будет увидеться после начала семестра.
Проблема была в сообщениях от Со Ён.
В сумме набралось 48 Ккэтоков и СМС. Судя по датам, за исключением последнего, все они были сосредоточены в первую неделю после того, как он выключил мобильник.
Сглот!
Громко сглотнув слюну, Ган Ин с напряженным лицом начал читать сообщения одно за другим.
— …!
Выражение лица Чхве Ган Ина постоянно менялось.
В начале его отсутствия, когда она, видимо, думала, что он просто играет в «кошки-мышки», сообщения Со Ён были полны милых капризов и нежности.
До этого момента лицо Ган Ина оставалось светлым.
Но шли дни, а его телефон по-прежнему был выключен, и тон Со Ён сменился на беспокойство.
Вслед за этим лицо Ган Ина наполнилось чувством вины.
Примерно через пять дней Хан Со Ён, похоже, начала чувствовать неладное.
Содержание сообщений снова изменилось.
— Дорогой. У тебя есть ко мне какие-то претензии?
— Я что-то сделала не так? Скажи!
— Это уже слишком. Если есть недовольство, нужно решать его через разговор. Неужели выключить мобильник — это всё, на что ты способен? Ты действительно такой человек?
— Ты что, учился искусству игнора по книжкам? Это правда чересчур…
Сообщения становились все серьезнее.
— Черт. Какие еще претензии… Нет их! Нет!
На лбу Ган Ина начал проступать пот.
Сообщения Со Ён достигли апогея.
— Видимо, я значила для тебя совсем немного.
— Все твои слова и поступки… Неужели все это было ложью? Мне грустно.
— Прости меня, Со Ён, — отчаянно воскликнул Ган Ин, читая сообщения двухнедельной давности. Он замотал годовой. — Все не так! Все совсем не так!
— У меня сердце болит.
Сообщения Со Ён все больше напоминали реплики героини трагического сериала.
— Я и подумать не могла, что мы расстанемся вот так. Твой мобильник все еще выключен? Что ж, видимо, такова твоя воля. В таком случае я уважаю твое решение. Давай расстанемся. Прощай.
«Давай расстанемся. Прощай».
Существует ли более ясное уведомление о разрыве?
Он предполагал, что возникнет недопонимание, но не ожидал такого исхода. Лицо Ган Ина выражало крайнюю спешку.
— Прости, Со Ён! Это правда не так! Не так-а-а-а!
Ган Ин впопыхах набрал номер Со Ён.
Топ-топ. Бум-бац.
Как и прежде, Ган Ин в один миг скатился по лестнице.
— О! Сын! Давно мы не видели твоего лица…?
— Сынок! Тебя покормить…?
Родители, увидев сына после долгого перерыва, радостно поприветствовали его.
Однако…
— Я пойду выпью кофе с другом.
Ган Ин, как и месяц назад, снова исчез, подобно ветру.
Глаза отца и матери округлились.
— Кофе? В такое время?
— Какой еще кофе посреди ночи?
Они попытались возвысить голос по поводу этого внезапного кофепития, но…
Бах! Хлоп!
Ган Ин уже громко захлопнул дверь и скрылся.
— …
— …
Некоторое время они молча смотрели друг на друга, и в их памяти пронеслись события месячной давности.
Похоже, у обоих в голове возникло слово «неужели», но они тут же усмехнулись и изо всех сил замотали головами.
— Да ну, вряд ли.
— Ну, что еще может случиться?
— Давай лучше доедим.
— Да, давай.
Они так говорили, но, видимо, все равно переживали, так как еда не лезла им в горло.
Час спустя.
— Здесь.
На лице Ган Ина, запыхавшегося, но добравшегося до кафе в Чамсиле, сияла широкая улыбка.
— Файтинг, Чхве Ган Ин. У тебя есть только один шанс. Ты должен приложить все усилия, чтобы передать свои искренние чувства.
Как он мог упустить этот драгоценный шанс, полученный после долгого молчания и тридцатикратного прослушивания слова «Хм!»? Ган Ин, прокручивая в голове слова для убеждения Со Ён, в один миг взлетел по лестнице.
Войдя в помещение, наполненное теплым воздухом, густым ароматом кофе и тихой музыкой, Ган Ин быстро окинул взглядом зал.
«Там!»
Улыбка Ган Ина стала еще шире.
Вдалеке у окна, словно на картине, сидела его прекрасная девушка Хан Со Ён.
«Раз она пришла — этого достаточно. Шанс на успех — больше семидесяти процентов».
Хотя они и договорились о встрече, на самом деле он всю дорогу переживал, что она не придет.
Но теперь он был спокоен.
Тот факт, что она пришла сюда, уже означал, что она в какой-то мере поняла его искренность.
«Ой. Сначала надо глянуть в зеркало».
Ган Ин, собиравшийся броситься к Со Ён, как только увидел ее, резко свернул в сторону туалета. Он только сейчас осознал, что в спешке совершенно не позаботился о своем внешнем виде.
«Надо хоть водой волосы пригладить. И проверить, нет ли соринок в глазах».
В тот момент, когда Чхве Ган Ин уже взялся за дверную ручку туалета, изнутри донесся какой-то мужской голос.
— От «00-ивент» сегодня пришел откат.
Замер!
Рука Ган Ина, собиравшаяся повернуть ручку, застыла на месте.
«Что? Почему такие разговоры ведутся в туалете кафе?»
Зайти? Или нет?
«Дам им минутку».
Что бы там ни было, похоже, кто-то вел в туалете тайный разговор, и ему не хотелось вваливаться туда не вовремя. А если честно, в нем проснулось любопытство.
Таинственный голос продолжал:
— Они просят, чтобы, как и в прошлом году, мы доверили им все дела по весеннему фестивалю. Предлагают пять миллионов вон наличными.
Откат. Фестиваль. Пять миллионов.
«Вот же черт. Не знаю, из какого они университета, но, похоже, это какая-то шишка из студенческого совета».
Ответ стал ясен в одно мгновение.
«Грязные ублюдки…»
В глазах Ган Ина промелькнул холод.
Однако он тут же слегка покачал головой. К какому бы университету ни принадлежал этот влиятельный член студенческого совета, это его совершенно не касалось.
«Даже если это кто-то из моего Университета S, мне плевать».
То, что они делают, жалко и грязно, но такая практика стала почти традицией, и это не решить тем, что он поучит их манерам в туалете.
Когда рука Ган Ина, сжимавшая ручку, немного напряглась, послышался другой голос.
— И что? Ты думаешь, меня заинтересуют эти гроши?
Пять миллионов вон! И это гроши?
Дело было даже не в деньгах, а в голосе, полном презрения, из-за которого любопытство Ган Ина снова взлетело до небес.
«О? Этот голос… Кажется, я его где-то слышал».
Странно, голос казался очень знакомым.
Он был уверен, что наверняка знает обладателя этого голоса в лицо.
— Я… я просто… решил, что должен сначала доложить тебе.
— Послушай, председатель студенческого совета.
— …
— Кажется, ты все еще плохо меня знаешь… Воспользуйся этим случаем и уясни раз и навсегда. Меня не интересуют такие копейки. Меня интересует только одно: будет ли новый Профессор, который заступает на должность в этом году, подчиняться мне или нет. Понял?
— Д-да, я понимаю. Понимаю.
— …
Голос парня, которого назвали председателем совета, стал еще тише.
Но благодаря практике Дыхания маны Чхве Ган Ин отчетливо слышал каждое слово.
— То есть, Ён Хён, ты хочешь, чтобы я передал ему твои деньги, не выдавая тебя? Как и в прошлом году? Чтобы твой средний балл оставался в районе четырех. Правильно?
— Тсс! Следи за языком! Не знаешь пословицу: «у дневных слов есть птицы, а у ночных — мыши»?
— А, понял. Прости.
— В общем, делай все как надо. И не беспокой меня по пустякам.
— Ладно. Хорошо.
Голос, который до этого звучал радостно, спустя мгновение стал немного нерешительным.
— Но этот новый Профессор. Будет ли он послушным? Говорят, он ученый, который больше известен за границей, чем у нас… Не будет ли он слишком принципиальным?
— Ученый или нет — нет никого, кто не любил бы бабки.
— Ну, это правда…
Неуверенный голос был подавлен другим, полным уверенности.
— Если не хочет брать — пусть не берет. Кто его заставляет самого себе жизнь портить?
Что бы это могло значить?
«Ну и забавный же ты тип. Ты что, в мыльной опере снимаешься?»
Ган Ин слегка нахмурился.
«Самого себе жизнь портить».
Он не знал наверняка, но примерно догадывался, о чем идет речь.
Может быть, эти слова придали ему смелости?
Колеблющийся голос внезапно оживился.
— Тогда эти деньги я распределю между ребятами на свое усмотрение.
— Ага, как же. Ты же все равно хотел все сам захапать…
— …
— Не просто говори, а своди сегодня младших в какое-нибудь хорошее место и угости их выпивкой. Если не хватит — расплатись картой, которую я тебе дал.
— А, хорошо. Ён Хён.
Ган Ин, слушавший из любопытства диалог двух мужчин, слегка склонил голову набок.
«Ён Хён? Неужели тот самый Ён Хён с нашего факультета?»
В мозгу Ган Ина тут же всплыло лицо одного парня.
Ли Ён Хён.
Чеболь в третьем поколении из Лотте Групп, пятой по величине корпорации в стране, и к тому же невероятно высокомерный тип.
«Если это он, то он моего возраста. А председатель совета сейчас на третьем, нет, уже на четвертом курсе, если считать после армии. Но их отношения выглядят точь-в-точь как…»
Отношения господина и слуги.
Ли Ён Хён был хозяином, а этот тип, председатель совета, — его верным прихвостнем.
«Нет, важнее другое… Что значит — держать балл в районе четырех? Неужели он до сих пор подкупал профессоров деньгами?»
Судя по разговору, именно так.
Ах! Как же это бесит.
«Ну и подонки!»
Кто-то впервые в жизни завел девушку, ненадолго отвлекся и сразу скатился на десятое место, а кто-то, что бы ни творил, просто держит балл около четырех!
«Черт возьми!»
Ган Ин, решив, что слушать больше нечего, распахнул дверь и вошел внутрь.
Рывок! Вздрог!
— …!
— …!
В туалете, как он и предполагал, были только Ли Ён Хён с его факультета и Чхве Мун Соп, председатель студенческого совета Университета S. Пораженные внезапным появлением Ган Ина, они оба уставились на него вытаращенными глазами.
«Ли Ён Хён. Чхве Мун Соп. Это действительно были они».
Ли Ён Хён — это ладно, но Чхве Мун Соп действительно удивил.
Впрочем, о чем тут говорить, если он, будучи на три-четыре года старше, так покорно сносит панибратство едва достигшего двадцати одного года Ли Ён Хёна?
— …!
Ган Ин многозначительно посмотрел на каждого из них, давая понять, что все слышал.
Неловкое молчание заполнило туалет.
Ган Ин не спеша повернулся к зеркалу. И, как ни в чем не бывало, смочил руки водой и начал поправлять прическу. При этом он как бы невзначай бросил фразу:
— Везде найдутся жалкие ублюдки, которые корчат из себя политиков…
Раздраженно выплюнув эти слова, Ган Ин вдруг усмехнулся и покачал головой. Он понял, что, как бы его это ни злило, сейчас он ничего не может поделать.
«Эх, не буду обращать внимания. Доказательств нет, да и не те это люди, которые изменятся от моего вмешательства… Сегодня нужно сосредоточиться только на том, чтобы помириться с Со Ён».
Если бы он записал их слова в качестве доказательства, это был бы другой разговор, но сейчас у него не было никакой возможности что-то предпринять. Более того, даже если бы он записал разговор, это было бы незаконно, так как он в нем не участвовал. Он мог сам попасть в неприятную ситуацию.
В этот момент на лице Ён Хёна, который до этого стоял с застывшим выражением, появилась ледяная, почти пугающая улыбка.
— О, Чхве Ган Ин! Давно не виделись.
Ган Ин, бросив мимолетный взгляд на Ён Хёна, негромко рыкнул свирепым голосом:
— Заткнись, ублюдок.
— …!
Глаза Ён Хёна опасно сузились. Для Ган Ина он был просто ничтожеством. На этот раз он обрушил поток резких слов на Мунсопа, который стоял с растерянным видом.
— Политикан хренов? Хватит уже жрать в три горла!
Когда бьют в самое больное место, обычно бывает две реакции.
Либо человек краснеет от угрызений совести, либо начинает яростно злиться, как вор, на котором шапка горит.
— Что, что ты сказал?
Мунсоп выбрал второй вариант.
— Ты, ты, мелкий щенок, что ты сейчас вякнул?
Но этим он окончательно вывел Чхве Ган Ина из себя.
— Эй, председатель совета. Раз уж это стало традицией, то воруй себе на здоровье, но знай меру, придурок!
Вздрог!
От столь прямолинейных слов Ган Ина Мунсоп невольно вздрогнул. Его лицо густо покраснело. Ган Ин, словно выплевывая слова, бросил ему в лицо:
— Хоть бы постыдился, ублюдок. Виляешь хвостом, как собака, перед тем, кто младше тебя…
Фьюить!
В лицо Ган Ина внезапно полетела нога.
Похоже, то, что он стал первым председателем студенческого совета из числа студентов факультета физкультуры, было не пустой фразой — он явно неплохо владел тхэквондо или хапкидо.
«Ах ты ж гаденыш!»
Ган Ин уклонился от удара Мунсопа, просто слегка отклонив голову. Одновременно с этим он резко подсек его опорную ногу. И тогда…
Бам. Шмяк.
Тело Мунсопа, словно по волшебству, взмыло в воздух и рухнуло прямо на пол туалета.
— Твою мать!
Видимо, он и впрямь занимался спортом, так как Мунсоп вскочил на ноги быстрее, чем успел растянуться. И тут же бросился на Ган Ина, пытаясь провести захват.
Ган Ин подпрыгнул по диагонали, уходя от захвата. И в падении нанес сокрушительный удар ногой прямо по затылку Мунсопа.
Хрусть. Шмяк.
— Кха!
С глухим звуком Чхве Мун Соп распластался на полу туалета, как лягушка. Ган Ин с силой придавил его затылок ногой.
Тр-р-р.
В районе шеи Мунсопа раздался странный тихий звук. Если надавить еще чуть сильнее…
— Не дергайся, ублюдок. Шею сломаю.
Леденящий душу голос и невероятная сила, давящая на затылок!
Дерг. Дрожь.
Сердце Мунсопа, который пытался изо всех сил подняться, ушло в пятки.
Страх, что ему сейчас сломают шею и он умрет, мгновенно охватил все его тело. Он замер. И крепко зажмурил глаза.
Ган Ин, продолжая давить ногой на шею Мунсопа, прорычал:
— Эй, председатель. Мы ведь впервые встречаемся лично?
— …!
— Меня зовут Чхве Ган Ин. Пойди и спроси у своих шестерок. Наверняка найдутся те, кто меня знает. Разузнай все, и если после этого все еще захочешь нападать — нападай. Я с радостью тебе отвечу. Понял?
Острый, как лезвие, взгляд Ган Ина вонзился в Ён Хёна.
Вздрог!
Ган Ин одарил вздрогнувшего Ли Ён Хёна зловещей улыбкой.
Оскал.
— Эй, чеболь в третьем поколении!
— …!
— Можешь сорить деньгами перед профессорами или делать что угодно — давай, пробуй! Я тут немного отвлекся на ерунду и скатился на десятое место… Но больше такого не повторится. Обещаю. Сколько бы ты ни вваливал бабла, тебе никогда меня не обогнать.
Ган Ин был абсолютно уверен в себе.
Он считал, что с его концентрацией и пониманием, которые стали запредельными благодаря Дыханию маны, Ли Ён Хён не сможет его превзойти, даже если завалит профессора деньгами.
В конце концов, нельзя же бесконечно ставить высшие баллы тому, кто на глазах у всех только и делает, что развлекается.
С другой стороны, сам Чхве Ган Ин был уверен, что сможет постоянно получать оценки выше четырех баллов.
Ён Хён внезапно широко раскрыл глаза.
— Сорить деньгами перед профессорами? О чем ты вообще говоришь?
— …!
— Не знаю, какой чепухи ты наслушался… Но я бы попросил тебя не клеветать на людей без раздумий.
Пфи.
Зловещая улыбка на губах Ган Ина стала еще отчетливее.
— Значит, доказательств нет?
— …
— Ну, конечно…
Взгляд Ган Ина снова переместился на зеркало.
Одной ногой он все еще с силой придавливал затылок Мунсопа, при этом вальяжно смотрясь в зеркало и поправляя прическу.
— Раз доказательств нет, ты можешь нести любую чушь. Но вот в чем дело…
— …!
— Недавно один козел сказал: у дневных слов есть птицы, а у ночных — мыши. А знаешь, кто слышал то, что говорилось здесь?
Оскал.
На губах Ган Ина снова появилась широкая улыбка.
— Это слышал я.
Лицо Ли Ён Хёна слегка покраснело.
— И небо знает, и земля знает, ублюдок.
Скрежет.
Рот Ён Хёна странно скривился. Ледяной голос зазвучал без тени сомнения:
— Ты слишком распускаешь свой поганый язык.
Дерг.
— Поганый язык?
Ган Ин, убрав ногу с затылка Мунсопа, медленно направился к Ён Хёну.
Его аура была настолько свирепой!
Ён Хён задрожал и, сам того не замечая, попятился назад.
— Значит, все, кроме таких, как ты, отпрысков богатых семей — отребье?
Чхве Ган Ин, вплотную подойдя к Ён Хёну, начал наносить ему короткие, резкие удары ладонью.
Тык. Тык. Тык.
Ладонь Чхве Ган Ина тяжело била Ли Ён Хёна в область солнечного сплетения и подмышек.
— Кх… Кха.
— Не прикидывайся, ублюдок.
Тык. Тык. Тык.
Он мертвой хваткой вцепился в грудки Ли Ён Хёна, чей корпус согнулся, как у креветки. Подняв его чуть выше, он еще несколько раз приложился ладонью.
— Кх! Кхы-ы-ы!
При каждом ударе из уст Ён Хёна вырывался полный боли стон.
Уголок рта Ган Ина приподнялся в усмешке.
— Надо же, богатому сынку тоже бывает больно?
— Кх-х-х…
— Если бить тяжелыми толчками ладонью, снаружи следов не останется. К тому же, если бить в подмышки, удар приходится прямо по ребрам.
Тык. Тык.
— Кха!
Глаза и лицо Ён Хёна исказились от боли.
Усмешка.
Ган Ин продолжал глумиться, словно ему было весело.
— Наверное, это чертовски неприятно. Синяков нет, кости целы, а место удара еще долго будет ныть и болеть.
Даже если он сделает рентген, там ничего не будет видно. В лучшем случае врач скажет, что это на нервной почве.
— Ни синяков, ни переломов… Даже если захочешь снять побои и подать в суд, писать будет особо нечего.
Это означало отсутствие улик. Теперь они были квиты.
— Ну как? Настроение улучшилось?
Ган Ин притянул Ли Ён Хёна за грудки прямо к своему лицу.
Его блестящие, полные жажды крови глаза хищника впились в зрачки Ён Хёна, готовые его поглотить.
— …!
В такой момент только дурак ответил бы «да».
Более того, взгляд был настолько пугающим, что по всему телу пробежали мурашки. Сердце упало в пятки. Внизу все сжалось. Ён Хён, избегая сверкающего взгляда Ган Ина, низко опустил голову. Он уставился в пол, стараясь не поднимать глаз.
Только тогда Ган Ин отпустил его воротник. И любезно поправил ему одежду. Разгладил складки и привел все в первоначальный вид.
— Знайте меру, придурки. Знайте меру…
Бросив эти слова, Ган Ин стремительно вышел из туалета.
В туалете воцарилось тяжелое молчание.
Сколько же времени прошло?
Глаза Ён Хёна, который стоял с низко опущенной головой, начали излучать странный свет.
Это был свет ярости! Ненависти! Жажды убийства.
«Я… Я, носитель благородной крови, подвергся такому унижению…»
Унижение, подобного которому он не испытывал за всю свою жизнь!
Как же ему отплатить за это?
«Отребье! Ты слишком недооценил силу денег».
Нет доказательств?
Есть синяки или нет — получить справку о побоях не проблема.
Если врач немного постарается, можно оформить и на восемь недель.
К тому же, если выставить свидетелем Мунсопа, который только сейчас начал неуклюже подниматься, Ган Ина можно будет упечь в камеру предварительного заключения как минимум на пару месяцев.
Но…
«Такой способ не искупит этого позора. Ни за что».
Его впервые в жизни схватили за грудки. Его избили.
Нет, на самом деле это было вторично.
Он, рожденный с благородной кровью, отвел глаза от этого ничтожества. Пусть на мгновение, но он испугался. Дрожал всем телом. Ён Хён не мог вынести этого факта, это было слишком унизительно.
«Подать в суд?»
Ён Хён медленно покачал головой.
Засадить его на несколько месяцев за решетку?
Этого недостаточно, чтобы искупить грех отребья, посмевшего коснуться этого благородного тела. Это не утихомирит его пылающую ярость.
«Он должен как минимум валяться у меня в ногах, как собака. Должен умолять о пощаде, просить прощения».
И тогда он растопчет его еще раз.
Он будет плевать в это лицо, залитое слезами и соплями. А потом сделает так, чтобы тот и жить не мог, и умереть не смел. Иначе эта ярость никогда не исчезнет.
— …!
Взгляд Ли Ён Хёна переместился на Мунсопа, чье лицо густо покраснело от стыда.
Скрежет!
«Никчемный придурок!»
Ён Хён яростно набросился на Мунсопа.
Он начал неистово раздавать пощечины.
Хлыст! Хлыст! Хлыст!
Он избивал Мунсопа по щекам, словно домашнего раба.
— Ты же говорил, что один раскидаешь десятерых!
Хлыст! Хлыст!
— Ты же мой телохранитель, ублюдок!
Хлыст! Хлыст!
— Если бы не ты! Если бы я не поверил твоему хвастовству и взял своих охранников! Думаешь, я бы подвергся такому унижению? А?!
Хлыст! Хлыст! Хлыст!
Мунсоп даже не пытался сопротивляться жестоким ударам Ён Хёна.
Он просто принимал их.
Он отводил взгляд. Низко опускал голову и смотрел в пол.
Какое жалкое зрелище!
— …!
Может быть, покорность Мунсопа немного уняла его гнев?
Ён Хён, как и Ган Ин до него, начал приводить одежду Мунсопа в порядок. Разгладил складки. Смахнул налипшую пыль.
— Немедленно разузнай все об этом Чхве Ган Ине. Собери всех, кто тебе подчиняется — старшекурсников, младшекурсников, кого угодно. Плевать, сколько на это уйдет денег. Понял?
— П-понял.
— Проваливай!
От приказа Ён Хёна в глазах Мунсопа тоже начала появляться сила. Он развернулся и направился к выходу. В спину уходящему Мунсопу Ён Хён негромко проговорил:
— Делай все как надо, мой будущий глава администрации. Понял?
«Мой будущий глава администрации президенства».
От этой фразы Мунсоп хихикнул, даже не замечая крови, текущей из уголка рта.
— Не волнуйся! Положись на меня!
Бах!
Чхве Мун Соп выбежал из туалета.
Пфи.
На губах Ён Хёна заиграла коварная улыбка.
— Чхве Ган Ин! Жди! Я заставлю тебя валяться у меня в ногах, как собака, и умолять о пощаде.
Но это будет потом, а сейчас нужно было сделать одно дело. Нужно было нанести этому отребью первый легкий удар.
— Жди, ничтожество!
Он знал, что Чхве Ган Ин все еще здесь.
И причину он тоже прекрасно знал.
— Ха-ха-ха. Это будет весело.
С ядовитой улыбкой на лице Ён Хён двинулся вперед. К Чхве Ган Ину, который в этот момент, скорее всего, из кожи вон лез перед девушкой, сидящей у окна кафе…
Чхве Ган Ин действительно прикладывал все усилия, чтобы переубедить Хан Со Ён.
— Значит, дело было так…
Родители узнали о наших встречах и сказали, что мои оценки упали именно из-за этого. Чтобы я мог встречаться с тобой с высоко поднятой головой, мне нужно было сначала разобраться с накопившейся учебой.
Конечно, я хотел связаться с тобой, но в твоем голосе словно скрыта какая-то магия, и я прекрасно знал, что, услышав его, не смогу себя сдержать.
Поэтому мне до безумия, просто невыносимо хотелось услышать твой голос, увидеть тебя, но я не мог позвонить.
Выключить телефон было единственным выходом.
Вместо этого я направил всю эту тоску в учебу и только сегодня закончил все, что планировал.
Это было совсем не похоже на правду, но он говорил с таким жаром, словно это была истина в последней инстанции.
— …Честное слово!
— Хм!
— Я виноват. Поверь мне! А? Ну правда же. Я позвонил тебе сразу же, как только закончил все дела!
— Хм!
Реакция Хан Со Ён оставалась неизменной.
Она даже не возражала, а просто резко отворачивала голову то в одну сторону, то в другую.
Словно подчеркивая, что этого недостаточно, чтобы ее гнев утих, она лишь продолжала издавать это свое «Хм!».
«Я сейчас с ума сойду, честное слово».
Могла бы уже и сменить гнев на милость!
«Раз уж пришла сюда, сколько еще собираешься так себя вести?»
Раз так, могла бы вообще не приходить!
Если мужчина так извиняется, не пора ли сделать вид, что сдаешься, и начать мириться?
«Если я когда-нибудь женюсь на ней, то, наверное, умру от разрыва сердца».
Событие еще не произошло, но Чхве Ган Ину уже живо представлялась картина их совместного будущего.
«Похоже, она решила воспользоваться случаем и окончательно меня приручить…»
Но даже так, это уже перебор.
В глубине души Чхве Ган Ина начало закипать раздражение.
— О, Чхве Ган Ин.
— …!
Ган Ин повернул голову, и его глаза сузились.
К его удивлению, перед ним стоял Ли Ён Хён.
«Что этому придурку надо? Хочет добавки?»
Или же, судя по победной улыбке на его губах, он собирался завести разговор о суде.
«Только попробуй заикнуться о суде. Я тоже буду настаивать на обоюдной драке».
Разве он впервые попадает в такие переделки?
Ган Ин слегка прикусил щеку изнутри.
В случае чего он был готов укусить себя до крови и заявить, что его тоже били.
В драках не бывает виноватых в одностороннем порядке.
Пока нет четких доказательств вроде видеозаписи, если та сторона упрямится, он тоже может стоять на своем. К тому же их ведь было двое, не так ли?
И тут…
Хан Со Ён, которая до этого только и делала, что фыркала, вдруг расплылась в улыбке и радостным голосом поприветствовала Ён Хёна:
— Милый, ты пришел?
«Милый?»
Что это еще за ситуация?
Рот Ган Ина невольно раскрылся.
http://tl.rulate.ru/book/178129/16128554
Готово:
