Руки и ноги ребёнка тяжело обвивали мою руку. Рассеянно глядя на него, я другой рукой легонько щёлкнула его по кончику носа.
К счастью, он сделал это во сне, поэтому его тело слегка расслабилось.
Однако он всё ещё не отпускал меня, так что какое-то время мне пришлось оставаться пленницей в его руках.
Я не могла силой оторвать спящего ребёнка. Оказавшись в таком положении, мне оставалось только рассматривать его лицо.
— Даже во сне похож на кролика.
С полностью расслабленным лицом, чуть приоткрыв рот, мальчик всем телом прильнул к моей руке. Глядя на это, я невольно улыбнулась.
Но радость была недолгой, нахлынуло беспокойство.
На самом деле, я подобрала его слишком опрометчиво. И что это за дурацкое сострадание? Изначально я просто хотела убедиться, что с ним всё в порядке.
Если уж и совершать импульсивные покупки, стоило купить говядину. Зачем было подбирать живого ребёнка под влиянием момента?
— И что мне с тобой делать, малец?..
Говорят, нельзя привечать «черноволосого зверя», а в подобных романах, полных сюжетных флагов, нельзя неосмотрительно расставлять даже маленькие флаги.
Единственным утешением в этой ситуации было то, что ребёнок передо мной не мог быть тем самым Главным героем.
Главный герой Хайден Берто сейчас — семнадцатилетний взрослый мужчина, и только через год из-за козней императрицы он потеряет память и станет рабом в чужой стране.
Этому же малышу на вид было от силы лет тринадцать.
Цвет его волос и глаз тоже разительно отличался от Хайдена, который на момент продажи в рабство был шатеном.
Но всё же...
«Подумай хорошенько, Луиза. У попаданцев даже на ровном месте проблемы случаются».
Одним словом, жизнь попаданца в таких романах в любом случае превращается в кошмар. Нельзя подбирать что попало.
«И всё же я его подобрала...? Ха-ха, ха-ха-ха. Ха-ха-ха-ха».
Теперь я не могла снова выбросить его на улицу...
«Не могу. Да. Не могу. Это было бы по-настоящему свинским поступком».
Значит, нужно было, по крайней мере, держаться от него как можно дальше. И желательно не в плане душевной близости, а физически.
Я поправила его чёлку, лезущую в глаза, и погрузилась в раздумья.
Здесь тоже жили люди, и среди них было несколько вполне порядочных личностей. Я начала медленно перебирать кандидатов в уме.
«Ноа — мимо».
Хотя он подходил по возрасту, Ноа следовало исключить в первую очередь. Если не повезёт, мальчик может стать подопытным для алхимии.
«Может, Харт или Риваэль подойдут больше?»
У одного был недостаток — он настолько нелюдим, что может убить человека ещё до встречи, а у другого — он убивает любого, кто оскорбит Божество. Ну что ж, такие вот мелкие огрехи.
Они справятся с воспитанием тринадцатилетнего пацана гораздо лучше меня. Завтра же пойду и спрошу.
— У-ум...
Мальчик, кажется, крепко заснул и теперь совсем обмяк. Я высвободилась и легла на диван.
Странно, но при мысли о том, что придётся отдать ребёнка, на душе стало как-то гадко.
— Я ведь его не бросаю.
Ну конечно. Это будет чем-то вроде временной передержки.
Я попыталась стереть из памяти его робкое «надеюсь на вашу заботу» и закрыла глаза. Этой ночью сон ко мне явно не собирался.
Однако, вопреки планам встретиться с Хартом на следующий день, я не выходила из дома целую неделю.
— Госпожа Луиза... кхм, кхм!
— Не заставляй себя вставать. Жар ещё не спал.
Видимо, из-за того, что всё напряжение разом ушло, ребёнок подхватил жуткую простуду.
Даже когда я вызвала самого именитого врача в Подземном городе и прижала его к стенке, тот лишь развёл руками, сказав, что, кроме хорошего ухода, ничего сделать нельзя. Это жутко раздражало.
Я протёрла лицо мальчика, покрытое лихорадочным румянцем, прохладным полотенцем.
Сначала я действовала неуклюже, не умея рассчитывать силу, но за несколько дней уже привыкла к этому занятию.
Быстро нагревшееся полотенце я снова сменила на холодное и положила ему на лоб.
Почувствовав прохладу, мальчик с трудом приоткрыл глаза и посмотрел на меня.
— Из-за того, что... я заболел... вы меня бросите?..
— ...Вместо того чтобы нести чепуху, лучше поправляйся скорее.
С трудом ответила я, скрывая тяжёлое чувство на сердце. Как я смогу вырастить этого ребёнка, если даже не умею толком ухаживать за больным? Со временем я всё больше убеждалась, что ради него самого его нужно отправить в лучшие условия.
Мальчик поджал губы, явно недовольный ответом, который не был тем, что он хотел услышать.
Но вскоре он взглянул на моё лицо и расплылся в улыбке.
— То, что госпожа Луиза рядом... кхм... мне так... хорошо...
— ...Не трать силы на разговоры.
Надо же, каждый раз, когда я теряю бдительность, он вот так внезапно пытается задеть струны моей души.
Почувствовав лёгкое раздражение, я отвесила ему несильный щелчок по лбу поверх полотенца и встала.
— Вы куда-то... уходите?..
Оставив позади встревоженного мальчика, я направилась на кухню. Я не объяснила, что иду за лекарством, и тут же услышала грохот из комнаты.
Поспешно вернувшись с лекарством, я увидела, что ребёнок упал с кровати и лежит на полу, запутавшись в одеяле.
— Ха-а. Ах ты, маленький сорванец. Ты должен был смирно лежать.
— Кхм, кхм. ...Просто мне стало страшно...
Я быстро подошла и подняла его — у него не было сил даже ползти. Мальчик, прижатый к моей груди с раскрасневшимся лицом, попытался оттолкнуть меня за плечо.
— Простуда... заразитесь...
— Только сейчас об этом вспомнил? Я простудой не болею, так что не беспокойся и сиди смирно.
Убрав прилипшую от пота или воды чёлку, я осторожно уложила его на кровать.
— Простите...
— Вот как? Раз тебе жаль, значит, выпьешь всё лекарство до капли?
— У-у, хорошо.
Он с крайне недовольным видом нехотя кивнул, и это выглядело очень мило.
Я зачерпнула ложкой подогретый отвар, подула и поднесла к его губам. Поколебавшись, мальчик приоткрыл рот и начал пить.
— Ну как? Ведь не очень горько?
— Раз это даёте вы, госпожа Луиза, то кажется, что не горько.
А он умеет ладить с людьми.
Приложив холодную тыльную сторону ладони к его щеке, вновь покрасневшей от жара, я другой рукой усердно кормила его лекарством.
— ...Но если пить долго, то всё-таки горько.
Говорят же, что детские капризы непредсказуемы. Когда осталась всего одна ложка, ребёнок вдруг отвернулся и отказался пить.
— Нужно допить всё.
— Не хочу...
Он то и дело поглядывал на меня, явно на что-то намекая. Его замысел был настолько очевиден, что я невольно усмехнулась.
— Я дам тебе конфету. Давай, пей.
Я взяла с тумбочки банку с леденцами и вложила ему в руки. Это означало, что он может взять сколько захочет, но реакция мальчика была довольно прохладной.
— Что такое, хочешь что-то другое?
— Э-эм, нет, дело не в этом... О! Госпожа Луиза. У меня нет сил держать банку.
— Что?
Ты же только что её прекрасно держал? Когда я перевела взгляд с его глаз на банку, он тут же выронил её на кровать.
Глаза мальчика заблестели ещё ярче, чем прежде.
— Я хочу съесть, но не могу удержать. Что же делать?
— ...И это мне тебе скормить?
— Если вам не трудно, госпожа Луиза!
Как это может быть трудно? Я кивнула в знак согласия, и он тут же проглотил остатки отвара, будто и не говорил секунду назад, что тот горький.
Всё-таки он ещё ребёнок, раз так сильно любит конфеты.
— А-а.
Он выжидающе открыл рот, демонстрируя готовность принять конфету.
Увидев его оживлённое лицо, которого я давно не видела, я развернула обертку и сама положила леденец ему в рот.
То ли от его горячих рук, то ли от общего жара, конфета подтаяла и стала липкой, испачкав мне пальцы. Идти мыть руки было лень, поэтому я просто слизнула то, что прилипло к коже. И тут я почувствовала на себе чей-то взгляд и подняла голову.
— Что такое? Почему жар снова поднялся?
— Что? Нет, вовсе нет! Я не...!
Мальчик, с красным лицом косившийся в мою сторону, испуганно замахал руками.
О чём он вообще? Я потянулась к нему — он покраснел до самой шеи. Почему жар снова поднялся, он же только что выпил лекарство? Тот врач что, шарлатан?
Решив, что при следующей встрече в Подземном городе я обязательно схвачу того лекаря за грудки, я снова уложила мальчика, у которого температура стала выше, чем обычно.
Почему-то мне казалось, что жар усиливается каждый раз, когда я до него дотрагиваюсь. Наверное, просто кажется.
Потребовалось ещё около двух недель, прежде чем ребёнок окончательно поправился. Я смотрела на него, мирно спящего после последней порции лекарства.
В итоге мы провели вместе гораздо больше времени, чем я планировала. Я этого не хотела, но это лишь укрепило мою уверенность в том, что ребёнка нужно передать кому-то другому.
— Какое из меня воспитатель...
Я тратила на него слишком много времени. Я, которая постоянно пропадала на полях сражений и редко бывала дома, никак не подходила на роль опекуна.
Полюбовавшись спящим мальчиком, я отвернулась и вышла из спальни.
Пространство, которое ещё месяц назад казалось пустым, теперь почему-то выглядело обжитым.
На мгновение моя решимость пошатнулась, но я насмешливо улыбнулась самой себе:
«Подумаешь, всего один ребёнок появился, а я уже раздуваю драму».
Должно быть, я просто была воодушевлена тем, что впервые в этом мире спасла чью-то жизнь. Вот и лезут в голову всякие глупости.
Отогнав лишние мысли, я тихо вышла из дома.
На миг мне стало не по себе от того, что я оставляю маленького ребёнка одного, но всё должно было быть в порядке. Снаружи дом выглядел как развалюха, но его система безопасности могла поспорить с самим императорским двором.
— Давно я здесь не была, всё путается.
Я шла по заброшенным улицам, словно на лёгкой прогулке. Было очень темно, и иногда те, кто не узнавал меня, пытались напасть с целью грабежа.
— И-ик! В-ведьма! Простите!
Но стоило мне подойти ближе и мило улыбнуться, как они тут же пускались наутёк.
Повторив это несколько раз, я дошла до фонтана, который когда-то, вероятно, был прекрасен, а теперь был покрыт слоем какой-то подозрительной жижи.
— Кажется, в ту сторону?
Я свернула в переулок, находящийся на два часа от фонтана. В стене узкого прохода, где едва мог протиснуться один человек, внезапно обнаружилась дверь.
Как только я взялась за ручку, чтобы открыть её, посыпались искры.
Тр-р-р-ах!
Разряд такой силы, что обычный человек мгновенно бы погиб. Со мной всё было в порядке, но крысы, сновавшие поблизости, тут же поджарились от отлетевших искр.
— ...Определённо, оставить мальчишку дома было лучшим решением.
Я бы его спасла, чтобы тут же нечаянно прихлопнуть.
Прогнав жуткие образы из головы, я легко повернула ручку.
Дверь открылась, и Магия ещё сильнее потекла по моему телу. Но как бы это сказать... Вместо боли я почувствовала нечто вроде эффекта от старой доброй физиотерапии. Так приятно.
— Дедуля, твоя Магия, кажется, стала ещё слабее! Тебе стоит больше заботиться о здоровье!
Стряхнув с рук остатки электрического тока, я вошла внутрь. Меня встретило пространство невероятных размеров. Огромный зал, который невозможно было охватить одним взглядом. Лестницы по обе стороны от меня уходили в бесконечность, образуя круг.
Я не видела, где заканчивается потолок. Поражённая тем, что интерьер стал ещё величественнее и роскошнее, чем раньше, я снова позвала его по имени.
— Харт! Дедуля!
Мой голос гулким эхом разнёсся по всему залу. В тот же миг из стены, состоящей из книг, кто-то внезапно выскочил. Старик в колпаке, какой мог бы носить волшебник из сказки, в ярости прикрикнул на меня:
— Какая наглость заявляться посреди ночи, негодница!
http://tl.rulate.ru/book/178010/16108908
Готово:
