Резиденция Вентворт огромна.
Но места, куда я могла добраться на своих двоих, были крайне ограничены. Мои ножки слишком коротки, а походка — медленна. Чтобы обойти всё поместье, наверное, понадобился бы целый месяц. Если бы я не собирала Глину, я бы даже примерно не представляла его масштабы.
Пип! Пи-пип! Пип!
Моя игровая и спальня находились на третьем этаже, прямо рядом с покоями родителей. А кабинет отца и лаборатория матери — на втором.
Пип!
А это значит, что мне придётся воспользоваться лестницей…
«Элла, Мария или Бейли могли бы донести меня на руках в мгновение ока, но…»
Пип-пип.
— Ай, ну плосто-о…
Я попыталась напустить на себя важный вид, но в итоге лишь раздражённо топнула ногой. Звук «пип» стал только громче.
— Слифком фумно…
Как только я начала ползать и ходить, мама заставила меня носить эту обувь.
Причиной было то, что я ни секунды не сидела на месте, и она боялась, как бы я чего не натворила. Хотя Элла, Мария и Бейли следовали за мной по пятам, они всё же люди и порой могли на миг отвлечься.
К тому же, чего мне сидеть без дела? Опьянённая восторгом от того, что могу двигаться самостоятельно, я постоянно мечтала о побеге — и когда ползала, и когда начала ходить, и когда наконец побежала.
Мне хотелось, чтобы меня оставили в покое, но родители этого не допускали.
Куда бы я ни шла, со мной обязательно должен был находиться кто-то из этой троицы.
Гуляла ли я в саду или просто лежала в кровати — ситуация не менялась.
Наверное, это естественно — не оставлять младенца без присмотра, но то, что меня не оставляли одну ни на секунду, казалось мне почти слежкой. После двадцати лет я ни разу не докладывала родителям о своих маршрутах.
Эти пищащие ботинки мне ужасно не нравились, но, пока они на мне, за мной хотя бы не следили так пристально взглядом. К тому же мне позволяли самостоятельно разгуливать по поместью… Ради этого я готова была терпеть и шум, и их нелепость.
Я довольно долго шла по коридору.
Повторюсь: резиденция Вентворт очень большая. Большая и просторная.
— Хех, ха-а…
В прошлой жизни я тренировалась не хуже профессионального атлета, но что это за выносливость такая, если я выдыхаюсь, просто пройдясь по коридору?..
И всё же я кое-как добралась до лестницы.
Глазами ребёнка всё в мире кажется огромным. Будто я попала в парк аттракционов в тематическую зону «Дом великана». Глядя на ступеньки, я почувствовала лёгкое головокружение.
«И почему в обычном доме так много ступенек…»
Придерживаясь за стену, я встала боком и опустила одну ногу. Казалось, я тяну её целую вечность, но ощущения твёрдой поверхности всё не было.
Да что же это, сколько ещё тянуться?.. Мои ноги ведь заметно подросли.
— У-у…
В тот момент, когда я уже была готова сдаться, кончики пальцев коснулись пола. Я уверенно перенесла вес вниз.
Пип!
Есть! Я с облегчением выдохнула.
«Из-за того, что голова такая большая, одно неловкое движение — и я могу просто перекувырнуться…»
Я более-менее привыкла к этому короткому тельцу, но вот к весу огромной головы — никак не получается. Именно из-за неё все мои движения такие неуклюжие.
«А что, если голова останется большой и когда я вырасту?»
А ведь я унаследовала от родителей такое красивое лицо.
Получив от матери светло-золотистые волосы, зелёные глаза и белоснежную кожу, я могла с уверенностью сказать, что я красавица. Нет нужды скромничать, констатируя факты. Честно говоря, каждый раз, когда я смотрюсь в зеркало, я с нетерпением жду будущего.
Было бы очень печально, если бы при таких идеальных «исходных данных» пропорции оказались никуда не годными.
Я вроде и не пухленькая, но почему щёки такие круглые?..
— Госпожа Шана, вам помочь? — спросила проходившая мимо Мария.
Я, крепко держась за стену, громко заявила:
— Не-е! Я сама буду!
— Ох, какая вы смелая.
— Тока попобуй тонуть…
— Удачи вам. Я буду болеть за вас отсюда!
— Не на-адо! Иди по делам. Я сама спъявлюсь!
Мария изо всех сил старалась скрыть смешок и отступила. Ну конечно, это выглядит забавно. Трёхлетний ребёнок, кряхтя и цепляясь за стену, пытается в одиночку спуститься по лестнице.
— Даже если упадете, ничего страшного. Госпожа наложила на каждую ступеньку магию парения.
— …Пелегибает…
— Будет ужасно, если вы поранитесь, верно? Будьте осторожны.
— Знаю-ю…
Тоже мне, советчица. Продолжая ворчать, я осторожно опускала ногу. Медленно, шаг за шагом, и вот осталось всего несколько ступенек.
— Потрясающе, госпожа Шана! Ещё чуть-чуть! Ура!
Мария присела рядом и захлопала в ладоши.
Будь на её месте Бейли, он бы уже давно подхватил меня, не спрашивая. Элла бы вежливо попросила разрешения и взяла на руки. Но Мария, хоть и присматривала за мной, по возможности позволяла мне делать всё самой.
«Наверняка это Элла её подослала».
Я-то гадала, с чего это меня так спокойно отпустили…
Когда я наконец преодолела последнюю ступеньку, Мария разразилась бурными аплодисментами.
— Поздравляю! Вы справились!
Со стороны могло показаться, что я как минимум поступила в университет.
— Вы ведь идёте к его светлости? Проводить вас до кабинета?
— Я не глупая. Сама дойду. Мария, иди лаботать.
— Ой, но ведь моя работа — присматривать за вами.
— Длугую найди!
— А у меня нет другой!
— Эть!
Раз так — надо бежать. Пищащие ботинки подняли невообразимый шум. Мария наверняка могла поймать меня, просто протянув руку, но она лишь с улыбкой смотрела мне вслед.
В этом доме все слишком мягки с детьми. Хорошо, что я — перерождённая, будь я обычным ребёнком, меня бы точно разбаловали в край.
Я бодро добежала до кабинета папы, и это было здорово.
Но там я замерла и растерянно посмотрела вверх.
Дверная ручка находилась гораздо выше уровня моего взгляда. Первым делом я вскинула руки вверх.
Не достаю.
Фух, это немного унизительно, но… Не теряя самообладания, я спокойно приподнялась на цыпочках. Если я потянусь ещё чуть-чуть, возможно, я дотянусь…
Отполированная ручка издевательски блестела.
Я даже! Дверь! Открыть! Не могу!
— А-а-а-а…
Не достаю! Не достаю-ю! Я слишком маленькая!
— У… У-у…
Стоило мне осознать, что я абсолютно бессильна сделать это в одиночку, как в носу предательски защипало. Говорят, разум и тело едины — и хотя у меня был интеллект взрослого, слёзные железы принадлежали ребёнку, поэтому слёзы подступали очень легко.
В младенчестве мне было проще абстрагироваться, но с каждым днем контролировать реакции организма становилось всё труднее.
В конце концов, я оставила попытки повернуть ручку и принялась колотить в дверь.
Стук-стук!
А ведь хотелось «бам-бам»…
— Папа-а! Папа!!!
— Шана!
Дверь распахнулась мгновенно, словно меня только и ждали. Отец подхватил меня на руки.
Он действительно ждал. Я прямо видела, как он сидел перед дверью, поджидая, когда я попрошу о помощи.
— Шана, ты сама пришла ко мне, потому что соскучилась по папе?
— Да, соскучилась!
И это была правда. Ведь у меня была просьба. Я не только решительно кивнула, но и обхватила его руками за шею, отчего отец посмотрел на меня с удивлением.
— Кажется, нашей дочке что-то нужно от папы?
— О…
— И чего же Шана хочет?
— Как ты узнал…
— Папа всё знает.
Наверное, дело в том, что в обычное время я нечасто проявляю нежность.
«Но мне же неловко…»
Даже если я признала в них родителей, вести себя по-детски искренне и ласково было задачей не из лёгких. Если бы мне велели притворяться милой специально, я бы справилась, но принять такую себя было трудно.
— Папа, я магия! Хочу учиться.
— Магия?
— Чтобы огонь — пых-пых! И свет — вжух!
Я изо всех сил старалась подбирать слова, подобающие маленькому ребёнку.
На красивом лице отца отразилось замешательство.
— Для этого нужно разрешение мамы.
— А папа не мофеф?
— ………
Видимо, ему было слишком сложно признаться при дочери, что он чего-то не может, поэтому отец плотно сжал губы. Было видно, как в нём борются гордость и правда.
А папа у меня милашка.
— Не то чтобы я не могу, просто у меня получается не так хорошо, как у мамы.
— Значит, не мофеф…
— Да нет же. Шана, твой папа умеет всё.
— Хвастунифка…
Ой, вырвалось. У отца был такой вид, будто его ранили в самое сердце.
— Тогда капельку! Тайно.
— Хочешь, чтобы у нас от мамы был секрет?
— Только у папы и меня. Ну-у?
Я прошептала это ему прямо на ухо. На самом деле, я и не надеялась, что у отца получится хранить секреты от матери.
— Хм, это затруднительно.
Этот красавец был тем ещё подкаблучником, души не чаявшим в своей жене.
— Но-о мама не показывает.
— Это всё потому, что мама за тебя беспокоится.
— А мне любопытно…
Когда я уныло пробормотала это, отец, казалось, растерялся ещё больше. Ещё немного — и он сдастся.
— Шана…
— Мария говолила. Что мама великая и клутая…
— Это так, она права…
— Говолила, она о-очень, о-очень великая волшебница!
— Да, она выдающаяся. Невероятная…
— И папа тоже важный челавек, один из самых главных в стлане…
А ещё они шептались между собой: «На самом деле он пугающий человек».
Этот мужчина, который сейчас улыбался мне во весь рот, держа на руках, за пределами дома, видимо, был холодным и бесстрастным. В это верилось с трудом.
— Шана тоже хочет видеть маму клутой…
Всё, я пошла ва-банк. Козырь — третье лицо…
Когда я посмотрела на отца глазами, полными слёз, он прикрыл рот ладонью. Впрочем, сквозь растопыренные пальцы всё равно было видно его сияющую улыбку.
Попался в мою ловушку…
— Слышала, Анаис?
— М-да-а.
— А?
Там, куда отец перевёл взгляд, стояла мама, скрестив руки на груди. Ой, попалась.
— Шана, как нечестно. Не сказала маме прямо.
— Но!
— Что «но»?
— С папой было площе, чем с мамой.
— Какая хитрая.
— Я же мамасина дочка.
Мать и отец переглянулись и громко рассмеялись.
— И впрямь, вся в мать!
Не стоит недооценивать способности к обучению трёхлетнего ребёнка.
http://tl.rulate.ru/book/177950/16100699
