Хината смотрела на незнакомого юношу перед собой, и в сердце у нее поднималось странное чувство.
Его слова были резкими до боли, но в них слышалась правда; его взгляд был холодным, но в глубине будто таилось какое-то тепло.
— Я... я хочу... — тихо сказала она. Голос был слабым, но в нем звучала робкая решимость.
Лен Фэн улыбнулся.
Это была первая по-настоящему искренняя улыбка за целый год, который он провел в тренировках в лесу.
— Хорошо, — сказал он. — С завтрашнего дня каждый вечер приходи сюда и ищи меня. Я научу тебя становиться сильнее.
— П-прямо правда? — Хината распахнула глаза, не веря собственным ушам.
— Я, Ли́н Фэн, никогда не вру, — с гордостью произнес Лен Фэн. — Но мои тренировки будут очень тяжелыми. Если бросишь на полпути, больше никогда не показывайся мне на глаза.
— Я не сдамся! — поспешно сказала Хината, и на ее маленьком личике появилось совершенно серьезное выражение.
Лен Фэн удовлетворенно кивнул.
Он посмотрел на девочку, покрытую пылью, но все равно до невозможности милую, и вдруг почувствовал прилив странного порыва.
Он вспомнил того светловолосого мальчишку из будущего, вспомнил все, что связывало их между собой.
Нет. На этот раз он не позволит этому случиться.
— И еще кое-что, — вдруг сказал Лен Фэн, и голос его стал низким, почти двусмысленным.
— Ч-что? — насторожилась Хината.
Лен Фэн не ответил. Вместо этого он шагнул вперед и прижал Хинату к дереву у нее за спиной.
Глухой стук.
Обе ладони он упер в ствол, полностью накрыв девочку своей тенью.
Эта поза в современности называлась «прижать к стене» и считалась крайне навязчивым и в то же время интимным жестом.
Хината вся напряглась, ее личико мгновенно залила краска, а белые глаза наполнились растерянностью и паникой.
Она отчетливо чувствовала исходящее от Лен Фэна тепло, могла уловить его странный запах, в котором смешались пот, лес и свежесть, и слышала, как бешено колотится собственное сердце.
— Т-ты... — запинаясь, не могла выговорить она.
— Запомни этот день, — тихо сказал Лен Фэн, наклонившись к ее уху. Теплое дыхание коснулось мочки. — Запомни того, кто спас тебя и сказал, что научит становиться сильнее. Запомни его имя — Лен Фэн.
С этого дня в твоих глазах должен быть только я один.
И думать ты тоже должна только о том, как стать сильнее и догнать меня.
— А что до того светловолосого мальчишки... — в глазах Лен Фэна вспыхнула насмешка. — Если посмеешь взглянуть на него хоть раз, я запру тебя, и ты всю жизнь будешь смотреть только на меня.
Это было до крайности властное заявление, совершенно не соответствующее здравому смыслу, больше похожее на объявление своих прав.
Но Хината не испугалась.
Наоборот, в ее сердце поднялось чувство, которого она прежде никогда не знала.
Этот незнакомый юноша был сильным, загадочным, дерзким, и все же в решающий момент он спас ее, а потом сказал, что научит ее становиться сильнее.
Его слова были грубыми, но в них она ощутила, что ее ценят, — а этого она никогда не получала даже от отца.
— Я... я поняла... — прошептала она, и голос ее был тоньше комариного писка, но в нем пряталась такая сладость, что она сама ее не замечала.
Лен Фэн довольно улыбнулся и убрал руки от дерева.
— Хорошо. Завтра вечером жду тебя здесь.
Не опаздывай и никому не рассказывай, даже своему отцу.
С этими словами он развернулся и ушел, а его черная фигура быстро растворилась в глубине леса.
Хината осталась стоять на месте, тупо глядя в ту сторону, где он исчез, и сама не заметила, как ладошка легла на пылающую щеку.
— Лен... Фэн...
Тихо повторила она его имя, и в белых глазах мелькнул сложный, неясный блеск.
А на другом конце леса на губах Лен Фэна появилась самодовольная усмешка.
— Узумаки Наруто? Извини, но в этой жизни Хината будет только моей.
Последний луч заката исчез за горизонтом, и ночь опустилась на землю, усыпанную звездами.
Утро в Деревне Листа всегда пахло росой.
Лен Фэн стоял на вершине Скалы Хокаге и смотрел на деревню, с которой был разлучен много лет.
Ветер трепал его длинные черные волосы, а в глазах, когда-то по-детски наивных, теперь лежала холодная, как бездонная глубина, собранность.
— Изменений... и правда много.
Он тихо произнес это себе под нос.
Когда он уходил несколько лет назад, к западу от здания Хокаге стояли низкие жилые дома, а теперь там выросла новая тренировочная площадка.
Знакомые улицы стали шире, через речку перекинули новые мосты.
Но самым заметным было кольцо высокой стены вокруг деревни — укрепленное оборонительное сооружение, возведенное после Буйства Девятихвостого.
Хорошее настроение шевельнулось в груди.
И дело было не в возвращении в родные места, а в том, как выросла его сила.
Все эти годы он один скитался и тренировался вне деревни: от тела мудреца в Шиcокурин, через тайные боевые искусства Страны Молнии, от предельной защиты стихии Земли до режущего предела стихии Ветра — он, наконец, вывел технику мгновенного перемещения на уровень, которого прежде никто не достигал.
— Пора навестить этого старика.
Уголки губ Лен Фэна чуть приподнялись. Он не складывал печатей, не накапливал силу, и даже намека на колебание чакры не было — его фигура просто исчезла с места.
Не так, словно он двигался слишком быстро для глаза, а в самом буквальном смысле — совершив пространственный переход.
В следующее мгновение на верхней террасе здания Хокаге тихо возникла высокая фигура.
Сарутоби Хирузэн стоял у перил, держа в руке курительную трубку, и смотрел на тренировочную площадку вдалеке.
Несколько юных генинов отрабатывали броски сюрикенов, и их звонкий смех долетал вместе с ветром. Взгляд старика был мягким — в нем читалась тихая радость человека, смотрящего на будущее Листа.
Он не заметил ничего странного за спиной.
Лен Фэн тоже не скрывал свою чакру намеренно.
Он просто молча смотрел на этот силуэт — чуть более согбенный, чем в его памяти, с несколькими новыми прядями седины, но все с той же основательной, тяжеловесной аурой, присущей «профессору ниндзюцу», как утесу.
— Старик.
Он произнес это ясно и звонко, с легкой насмешкой человека, который давно не видел собеседника.
Сарутоби Хирузэн услышал голос и резко обернулся, едва не выронив трубку.
Его зрачки мгновенно сузились — в трех метрах за спиной стоял молодой человек, и он совершенно ничего не почувствовал!
При его уровне восприятия, на уровне Каге, это было немыслимо!
— Ты...
Не успел он договорить, как Лен Фэн уже двинулся.
Не для атаки — лишь для проверки.
Он хотел посмотреть, сколько еще осталось от реакции у этого «сильнейшего Хокаге», и заодно проверить, до какого предела его собственная техника мгновенного перемещения доходит в реальном бою.
Ни капли убийственного намерения, даже тени враждебности — только тот самый порыв бойца, который с удовольствием встречает достойного противника.
Правая нога поднялась, и пространство под ней сложилось.
Фигура Лен Фэна превратилась в размытый след. Это была не обычная техника мгновенного перемещения, а соединение пространственного принципа Летающего Бога Грома со скоростью мгновенного шага, усиленное восприятием природной энергии в режиме мудреца.
Один удар — прямо в плечо Сарутоби Хирузэну.
И этот удар не был полным — даже до трети силы не дотягивал.
По точному расчету Лен Фэна, при силе Третьего Хокаге тот либо уйдет в сторону, либо заблокирует, либо использует технику замены.
Любой из этих вариантов позволил бы ему понять, в каком состоянии сейчас находится противник.
Но он не ожидал, что Сарутоби Хирузэн даже не двинется.
Не потому, что не хотел двигаться, а потому, что—
Бух!
http://tl.rulate.ru/book/177821/16158834
