— Юная леди, вы так и будете продолжать хандрить?
— Ага. Эта жизнь пошла прахом. Впрочем, прошлая тоже.
Я лежала на диване, едва шевеля губами от изнеможения.
Прошло уже восемь дней с тех пор, как Иафе уехал на юг. До встречи с Калинной оставалось всего два дня.
Но я так и не нашла библиотеку.
Я объездила десять озер из письма, начиная с самых ближайших к герцогскому поместью...
Но всё было впустую.
«Поверить не могу, что второстепенный персонаж так меня подставил».
Иафе не вернулся даже к сегодняшнему утру. Даже если он приедет завтра, мы вряд ли встретимся.
Ведь завтра — день охотничьего торжества императорского двора и двух герцогских семей, то самое грандиозное событие, где Иафе влюбится в Калинну!
«В итоге Иафе потеряет голову от Калинны, а я лишусь языка, и только после этого он один найдет библиотеку».
В общем, всё пропало.
Я растеклась по дивану, точно расплавленный в микроволновке сыр. Рина, потыкав меня пальцем, словно приняла какое-то решение.
— Юная леди, а не сходить ли вам сегодня на бал-маскарад?
— Забудь. Какой еще бал в такой ситуации?
— Эй, у меня есть информация! Говорят, там будет второй молодой господин Кайлайн.
— Что?
Стоило мне резко вскочить, как Рина довольно улыбнулась.
— Правда? Ты уверена?
— Между слугами идет нешуточная борьба за сведения. Говорят, он обязательно должен там быть ради заключения мира.
Ох, не зря говорят: даже если небо рухнет, выход найдется.
— Рина-а-а...
Сдерживая слезы, я крепко обняла ее, не переставая благодарить.
— Вам так радостно?
— Да, я словно на крыльях лечу!
— Вот оно как... Юная леди! Сегодня я сделаю вас самой прекрасной!
— Зачем самой прекрасной...
— Чтобы молодой господин Кайлайн ни за что не смог пройти мимо!
— О, точно. Рина, отличная идея. Наряди меня как можно эффектнее. В черное, красное — что-нибудь в этом роде.
— Обычно вы такое не носите, с чего вдруг?
— Нужно довести дело до конца.
Чтобы прижать к стенке того, кто стащил мою информацию и скрылся, лучше выглядеть максимально властно и круто.
Рина с понимающим видом пробормотала «довести дело до конца». Затем, оглядевшись, прошептала мне на ухо:
— Можете сегодня не возвращаться домой, юная леди. Я что-нибудь придумаю и прикрою вас.
— Почему это я не должна возвращаться?
— Ну же, юная леди. Это на тот случай, если всё пройдет успешно. Хи-хи. Можете не притворяться.
Рина игриво толкнула меня в плечо.
«Неужели она догадалась, что я могу провести всю ночь напролет в поисках библиотеки?»
У меня снова защипало в носу. Поддерживать меня, даже не зная толком, в чем дело... Рина — настоящий друг.
Я решительно кивнула, а Рина, продолжая хихикать, отправилась за платьем и украшениями.
Спустя несколько часов.
Когда алый закат догорел и опустилась ночная тьма.
Изысканные закуски, вина на любой вкус.
Музыка, не бьющая по ушам, но создающая романтическую атмосферу.
И маски, закрывающие лишь половину лица, позволяющие сохранять инкогнито и в то же время наслаждаться игрой.
Сцена для встречи с Иафе была подготовлена идеально.
Однако...
Среди этого множества людей.
Иафе нигде не было.
Вернувшийся с юга Иафе поднимался по лестнице в свою комнату.
— Иафе.
Он замер, услышав тяжелый, мрачный голос.
Дверь в «ту самую комнату» была приоткрыта. Свет внутри не горел, лишь тьма, но присутствие человека ощущалось отчетливо.
— ...
Взгляд Иафе, направленный на дверь, был ледяным. Но он быстро подавил эмоции и вошел внутрь.
Герцог Кайлайн, Фельтнер Кайлайн, стоял у окна с сигаретой во рту. Его силуэт, очерченный лунным светом, оставался крепким и подтянутым, несмотря на зрелый возраст.
— В чем дело?
Когда сухой голос Иафе прозвучал в комнате, Фельтнер развернулся и присел на подоконник.
— Где ты был?
Тон был слишком холодным и официальным для разговора отца с сыном.
Но Иафе привык к такому. После смерти матери, когда ему было восемь, отец всегда говорил с ним в подобной манере.
— Не понимаю, почему вас это интересует.
— Разве странно, что отец интересуется, как прошел день его ребенка?
Дым от сигареты Фельтнера медленно поднялся вверх и рассеялся.
Обычно он не курил, но стоило ему зайти в эту комнату, как он неизменно доставал сигарету.
Да, только в этой комнате.
Словно пытаясь заглушить чувство вины.
— Не беспокойтесь об этом.
Видя лишь враждебность со стороны Иафе, Фельтнер отрешенно посмотрел в пустоту комнаты.
— Впрочем, верно. Это всё неудобно. И тебе, и мне.
— Отдыхайте.
— Как там Иллозе?
Равнодушный вопрос догнал Иафе, когда тот уже склонил голову.
Герцог уже знал, что он ездил на юг.
Зачем же тогда спрашивать «где ты был»? Иафе не мог понять его мотивов.
Лишь при упоминании Иллозе, с которым он виделся на юге, в груди болезненно кольнуло.
Тяжелое чувство сдавило сердце и разошлось по всему телу.
Однако он не подал виду и сухо ответил Фельтнеру:
— По крайней мере, ему там спокойнее, чем здесь.
— Говорят, его рассматривают как кандидата на пост заместителя командира рыцарского ордена на юге. Ты его видел?
— ...Да.
— Вот как. Что касается...
— У меня дела, я пойду.
Иафе поклонился Фельтнеру и вышел из комнаты. Когда в опустевшем помещении снова воцарилась тишина, Фельтнер протянул руку, сжимая пустоту.
— ...Роэн.
Но, как и ожидалось, там никого не было.
Комната Иафе.
Идя по коридору с невозмутимым видом, Иафе, едва закрыв за собой дверь, почти рухнул у окна. Дрожащими руками он распахнул створки и жадно глотнул холодный воздух.
Схватившись за бешено колотящееся сердце, он сполз на пол.
Постепенно дыхание выровнялось, а пульс замедлился.
К счастью, он был в состоянии выйти из дома.
Нет, скорее даже в маскарадном зале ему будет лучше, чем в этом доме.
В шумной атмосфере, возможно, не останется места для лишних мыслей.
А может быть...
Иафе мотнул головой.
Он и сам не понимал, о чем думает.
Он взял маску и сел в экипаж, направляясь к особняку, где в самом разгаре шел бал-маскарад.
— На кладбище! Мы зашли!
— Мертвец вскочил! Мертвец вскочил!
— Вскочил! Вскочил! Ха-ха-ха!
В бальном зале эхом разносилась знакомая песенка для игры в «кладбище». Мотив остался прежним, а слова были переведены на язык Кирона.
И в самом центре этого веселья...
— Леди Арвина, научите нас еще чему-нибудь!
...была я.
— Хотите, научу игре, где надо загибать пальцы?
— О-о, давайте!
Десятки людей перенимали у меня правила игр. А вместе с теми, кто с любопытством наблюдал со стороны, набралось около сотни человек.
Причина, по которой я стала для них массовиком-затейником, а не искала Иафе, была проста.
«Мирные переговоры коту под хвост? Да он, кроме Калинны, вообще ничего вокруг не видит!»
Потому что, сколько бы я ни ждала, Иафе так и не появился.
Ради чего я целый месяц так отчаянно сражалась?
Голову заполняли ярость и опустошение.
Но до момента, когда мне вырвут язык, оставалось всего два дня.
Сейчас мне не хотелось поддаваться тревоге. Хотелось просто смеяться до упаду и болтать без умолку.
И тут мне на глаза попалась группа молодых аристократов, которые с чопорным и скучающим видом играли в карты.
— Ребята, не хотите сыграть в одну игру?
Будь что будет — решила я, подстегиваемая легким опьянением. Моя социальная энергия была на пике, и я просто не могла пройти мимо.
И вот теперь.
— Весело! Задорно! Смертельная игра!
Количество людей росло в геометрической прогрессии, и они отдавались игре с большим энтузиазмом, чем любые первокурсники.
— А теперь игра, где с неба падают кролики и морковки!
— А потом будем считать кусочки тофу!
— До каких пор ты будешь заставлять меня плясать? Посмотри на мои плечи! Они же сейчас выскочат!
— Выскочат! Выскочат!
Сколько же времени прошло?
Судя по количеству выпитого алкоголя и пролетевшим часам, я была готова хоть сейчас уйти на покой.
— Выложилась на полную...
В конце концов, устав, я вышла на балкон, задернув за собой шторы, чтобы никто не мешал.
Но на балконе уже кто-то был.
Мужчина в маске, на которой был изображен нарцисс.
В отличие от обычных полумасок, которые носили остальные гости, эта полностью закрывала его лицо.
«Он что, перебрал?»
Казалось, у него не было сил даже стоять — он сидел, всем телом навалившись на перила балкона.
«На перила опираться нельзя».
В глазах девушки, воспитанной в строгих правилах «не наступай на порог» и «не прислоняйся к перилам», это выглядело довольно опасно.
— Это опасно.
Я заговорила с ним, подходя ближе. Пурпурные глаза мужчины смотрели на меня настороженно, но я не остановилась.
Однако...
На этом мои воспоминания обрывались.
— Фух!
Я резко подскочила на кровати. Не помню, как заснула, а проснулась вот так — удивительно.
Но стоп.
— Моя одежда!
Алкоголь, утро, кровать.
Испугавшись, что попала в клише, где героиня просыпается в чужой комнате под одним одеялом, я резко его откинула.
— Уф, всё на месте.
К счастью, комната тоже была моей. Оставалось лишь поблагодарить свой безупречный инстинкт возвращения домой.
— О, вы уже проснулись. Вот, выпейте медовой воды.
Рина появилась словно из ниоткуда и протянула мне чашку.
— Вы встретили второго молодого господина?
— Ну... нет...
— Тогда чья это маска, которую вы принесли вчера?
Маска? Прихлебывая медовую воду, я посмотрела на Рину. В руках она держала ту самую маску с нарциссом.
И в этот миг.
«Нарцисс на маске... Это очень красиво».
«...Это были любимые цветы моей матери».
«Вы часто ходили смотреть на них вместе?»
«На берегу озера, куда мы часто наведывались в детстве, были целые поля нарциссов. Мама говорила, что хотела бы, чтобы мне тоже нравились эти цветы».
«И как, они вам нравятся?»
«Не знаю, люблю ли я саму память о тех временах или этот цветок... Но в любом случае, он мне не противен».
Что это за диалог?
Обрывки воспоминаний пронеслись перед глазами, словно сон.
Мужчина, сидевший на балконе.
Глубокие, таинственные пурпурные глаза, видневшиеся в прорезях маски.
Я осторожно сняла с него маску.
И лицом, открывшимся мне, было...
— Ой!
— Ох, напугали!
Я со всех ног бросилась к письменному столу. Открыв второй ящик, я достала письмо Иафе.
И прочла в нем одну строчку:
— Озеро Витривия. Место, славящееся нарциссами, посещалось многократно.
Вот оно.
Место, хранящее воспоминания Иафе о матери.
Берег, где запечатана библиотека Кореарии.
Озеро Витривия!
http://tl.rulate.ru/book/177532/15979699
