— Найти тебе друга?
Хван с недоумением посмотрел на Сохи.
За это время кожа Сохи огрубела, и она выглядела изнуренной, но её глаза сияли жизненной силой как никогда прежде.
Сегодня она, словно решившись на что-то, стоило ей увидеть Хвана, принялась без умолку рассказывать о себе.
Хотя её непрекращающаяся болтовня была в новинку, Хвана больше поразила сама суть её слов.
— Найти тебе друга?
Он переспросил, нахмурившись, словно сомневаясь, не ослышался ли.
— Да, — твердо ответила Сохи, глядя на него.
«Найти друга...»
Хотя она наверняка заметила его замешательство, Сохи продолжала настаивать, не отводя решительного взгляда.
Решимость Хвана во всем признаться отошла на второй план, так и не найдя выхода.
Каждый раз, когда он пытался заговорить, Сохи, словно выждав момент, перебивала его и продолжала наступление, не давая опомниться.
— Это Нижний мир. Все здесь называют меня госпожой Сохи или матушкой и то и дело пятятся назад в моем присутствии. Вы и представить не можете, как мне одиноко.
— Вот как?
— Вот именно!
— Однако по поводу того разговора...
— Кх-кхм... Кха!
Стоило Хвану в недоумении попытаться продолжить, как стоявший за его спиной Пунчхон внезапно зашелся кашлем.
Его громкий и неестественный кашель мгновенно привлек внимание.
— ...
Хван молча уставился на него. Пунчхон покраснел и пробормотал, что у него, кажется, что-то застряло в горле. Кашлянув еще пару раз, он уставился в небо.
Его шея так побагровела, что никто не решился его упрекнуть.
Хван негромко цокнул языком, и Пунчхон в конце концов отвернулся. Казалось, на этом все и закончится, но Йомхви оказался куда более прямолинеен, чем можно было ожидать.
Небывало серьезным голосом Хван приказал Асуре и Пунчхону:
— Оставьте нас.
На вечно улыбающемся лице Асуры промелькнуло разочарование, а Пунчхон и вовсе помрачнел.
— Может, чаю?..
— Я сказал, ступайте.
Асура пыталась хоть как-то остаться, но Хван сурово взмахнул рукой. По его покрасневшему лицу было видно, что он всерьез рассержен, поэтому Асуре и Пунчхону пришлось неохотно удалиться.
— Уходите за пределы Внутреннего дворца.
Хван, преисполненный решимости, с торжественным видом выставил оба Пламени Ямры за пределы Внутреннего дворца.
Когда присутствие Асуры и Пунчхона перестало ощущаться, Хван широко взмахнул рукой. Рукав его халата проплыл перед глазами Сохи, словно занавес, оставляя после себя освежающий аромат.
Этот жест послужил сигналом, и все вокруг мгновенно стихло.
Журчание ручья и тихое щебетание птиц смолкли; воцарилась тишина настолько глубокая, что в ушах отдавался собственный пульс.
— Сохи.
Хван посмотрел на неё и заговорил, когда она невольно прижала руку к бешено колотящемуся сердцу.
— ...Да.
— Я должен тебе кое-что сказать.
— Что же это за слова... раз вы отослали оба Пламени Ямры даже за пределы Внутреннего дворца?
От неведомой тревоги её голос, похожий на едва слышный шепот, прерывался, словно её душили.
Глядя на серьезность Хвана, Сохи почувствовала, как в ней вскипает подавленная обида и чувство предательства, а к глазам подступает жар.
Она думала, что успокоилась, но ей было горько от того, что она вновь оказалась во власти его настроения.
Тот, кто полюбил первым, всегда слабее.
Сохи старалась унять свое испуганное, трепещущее сердце и подняла взгляд на Хвана.
Его холодные Серебряные волосы, спокойно сиявшие в лучах солнца, сегодня слепили так сильно, что на них невозможно было смотреть.
Но когда её взгляд скользнул выше и встретился с его Алыми глазами, в которые она так жаждала заглянуть, её сердце сжалось от невыразимого волнения.
Ей показалось, что пламя, мерцавшее в его прекрасных Алых глазах, говорило о чем-то скорбном и печальном.
Хотя она еще не услышала ни слова, её бедное сердце с глухим стуком упало.
В его глазах, когда он предстал перед ней, отбросив человеческий облик, всегда сквозила доброта, пусть и с оттенком озорства; они были полны нежности, словно он смотрел на нечто драгоценное.
Но сейчас его взор был сухим, как у израненного человека.
Казалось, чувства, которые он всегда питал к Сохи, бесследно исчезли.
— Говорите... — вымолвила она.
Сохи убеждала себя не бояться раньше времени, но слезы подступали к глазам, и ей пришлось прикусить щеку изнутри, чтобы сдержаться.
Оказалось невыносимо трудно ждать, какие пугающие слова сорвутся с его губ.
Хван выглядел мрачным, но почему-то медлил.
Это еще сильнее изматывало Сохи, хотя внешне она старалась сохранять спокойствие.
— Сохи. Я должен тебе сказать.
— ...
— Ты можешь не знать, но есть кое-что, о чем я обязан тебе сообщить.
— Вы о Хви Небесного царства?
Предчувствуя, что небывалое колебание Хвана не сулит ничего хорошего, Сохи заговорила первой, надеясь, что её голос не дрогнет.
Это был порыв, вызванный затаенной обидой и горечью, которую она прежде не решалась выразить.
«Разве вы не просили меня стать Звездой Врат призраков и быть рядом с вами? Разве не велели мне с достоинством предстать перед обоими Пламенами Ямры?»
Сохи закусила губу, сдерживая рвущийся наружу крик.
— Верно.
— ...
— Ты очень проницательна.
«И именно поэтому ты мне так нравилась».
Хван мягко улыбнулся, и его Алые глаза сощурились.
— Значит, именно это ты видела тогда у Врат Жнеца.
— Так и есть.
— И вот что я хочу сказать... Сохи...
Хван и впрямь долго подбирал слова.
Как Верховный владыка, повелевающий Пламенем Ямры и властвующий над всем в Нижнем мире, он никогда прежде не вел себя подобным образом.
Не сознавая, насколько жалко он сейчас выглядит, Хван раз за разом смачивал языком пересохшие губы.
— Ты также являешься Хви Небесного царства, поэтому тебе стоит подумать о...
— О чем именно мне стоит подумать? — Сохи перебила его небывало холодным голосом.
Прежде она никогда бы так не поступила, но Хван, поглощенный собственными чувствами, не заметил перемены в её поведении.
— О выборе своего будущего местопребывания.
— !
— Надеюсь, ты хорошенько обдумаешь это как Хви Небесного царства. Решение о том, где ты останешься, я оставляю на твое усмотрение.
Лицо Хвана, продолжавшего говорить ровным тоном, было спокойным, лишь легкая складка между бровей нарушала его безупречность, словно изваянную из камня.
Сохи не понимала, что скрывается за этой маской.
«Он прогоняет меня? Или просто спрашивает?»
Вопросы теснились на её дрожащих губах, но она не могла произнести ни слова.
— ...
— Когда я привел тебя сюда, я руководствовался лишь своим желанием, но теперь я знаю, что не имею на это права. Ты — Хви Горних Небес.
Произнося слово «Хви», Хван, кажется, улыбнулся.
Эта улыбка заставила тонкую нить, еще державшуюся в сердце Сохи, с треском оборваться.
— ...Но это же!.. — поспешно начала Сохи, но Хван опередил её.
Тяжелым, усталым голосом он произнес, словно вынося приговор:
— Я вел себя как якша по отношению к тебе, ничего не знающей.
— !
— Даже если я был в неведении, мое неподобающее поведение требует искупления. Поэтому я буду ждать твоего решения. Пожалуйста, обдумай все хорошенько как Хви Горних Небес.
— Искупления... — в голосе Сохи, звучавшем растерянно, послышались слезы.
— Я прошу прощения и умоляю о прощении... Пока ты не примешь решение, я не стану принуждать тебя ни к чему. — Хван замолчал, переводя дух. — ...Если ты выберешь Наследного принца, я буду оберегать тебя до самого его воцарения, а мне...
Его голос затих, и Сохи показалось, что он прощается с ней именно из-за того, что она — Хви.
Ей казалось, что почва уходит у неё из-под ног.
Она не могла понять Хвана, который вдруг заговорил о прошлом и отступил назад, словно напрашиваясь на наказание.
Разве не он, невзирая на наличие у неё жениха, силой увел её в Нижний мир? Разве не он просил её стать Звездой Врат призраков?
Почему же теперь он пятится, прикрываясь тем, что она — Хви?
— Не принимайте это близко к сердцу.
К чему вспоминать прошлое теперь?
«Просто удержите меня. Привяжите меня к этому месту так крепко, как я того желаю».
— Какая же ты добрая, — ответил Хван.
Сохи замолчала, видя, что он принял её искренние слова за обычную вежливость.
Она спрятала дрожащие холодные руки в рукава, и со стороны казалось, что она совершенно спокойна и безучастна.
Хван на мгновение даже усомнился, услышала ли она его.
Лишь когда Сохи неспешно поправила рукава и стряхнула с них невидимые пылинки, она посмотрела на него и заговорила:
— Раз вы того желаете, я так и сделаю. Но тогда дайте ответ и на мою просьбу.
— Просьбу?.. Ах, да. Ты просила найти тебе друга.
Хвану стало досадно от того, как легко Сохи согласилась, но он подавил это чувство и задумался над её просьбой.
Друг...
Его Алые глаза задумчиво заблестели в лучах солнца.
Крепкие пальцы, поглаживавшие гладкий подбородок, легко рассекли воздух, и в тот же миг пространство уплотнилось, являя два силуэта.
Волосы, темные как ночное небо, затрепетали, обретая четкие очертания. В воздухе разлился свежий аромат, и знакомый голос поприветствовал Сохи:
— Ну я же просил вас так не делать! Могли бы просто позвать.
Только услышав ворчание Пунчхона, Хван медленно обернулся к ним.
— Если я не буду так делать, мне что, самому идти вас встречать?
Хван слегка пожурил Пунчхона, чья дерзость давно не была новостью, и перевел взгляд на Асуру, которая сжимала Складной веер-меч со странным выражением лица.
— Ой-ой. Кажется, ты все поняла?
Хван негромко рассмеялся, хотя его глаза оставались предельно серьезными.
— Кого ты посоветуешь?
Заложив руки за спину, Хван кивнул в сторону Асуры, понукая её к ответу.
Взгляд Асуры быстро скользнул по Сохи и Хвану, стоявшим друг против друга, и вновь скрылся за тенью её густых ресниц.
Подавленный вид Сохи и спина Хвана, стоявшего к ней вполоборота, красноречиво говорили о том, что происходит в их душах.
На это было больно и горько смотреть.
«Да плевать на эту мораль... Если пожелаете, я возьму всю вину на себя».
Убрав Складной веер-меч от лица, Асура спрятала блеск своих Алых глаз и мгновенно расплылась в улыбке.
— Что я могу знать, однако...
— К чему эта скромность между нами? Говори прямо.
Хван поторопил Асуру, которой явно было не по себе.
Сохи просила друга, потому что ей было одиноко; если всё получится, возможно, она останется здесь, в Нижнем мире, а не вернется на Горние Небеса.
Тайная надежда Хвана невольно просочилась в его слова:
— Есть кто на примете?
— В Нижнем мире таких нет... Думаю, стоит пригласить того, кто живет по ту сторону Безымянной реки.
— ...
Хван задумался над словами Асуры.
Ответ и впрямь был безупречен.
Учитывая статус Сохи как Звезды Врат призраков, в этом мире не нашлось бы никого, кто был бы ей ровней по положению. Традиционно спутницы двух Владык всегда были в тесных, дружеских отношениях.
Встреча двух Королев-консорт, равных по благородству и положению, была бы самым верным решением.
Но в этом и крылась проблема.
Именно потому, что Сохи была Звездой Врат призраков и Хви Горних Небес, она была обречена на глубокое одиночество. Кто во всех Трех тысячах миров мог бы стать ей близким другом?
Хван, Верховный владыка Нижнего мира, не мог оставить свои обязанности и целыми днями развлекать её беседами. Оба Пламени Ямры, привыкшие иметь дело с грубой силой, тоже не годились ей в наперсники.
К тому же они были мужчинами и не могли позволить себе фамильярность с Королевой-консортом Короля призраков.
В данной ситуации Сохи больше всего подошли бы те, кто живет в Запределье трех тысяч миров, по ту сторону Безымянной реки.
Хван перебрал в уме несколько имен и снова обратился к Асуре.
Если его догадка была верна, на роль друга Сохи подходил лишь один человек.
— Значит, это она?
— Вы имеете в виду ту, что повелевает Малой Синей птицей?
— Ткачиха, значит.
Получив подтверждение, Хван перевел взгляд с Асуры, которая снова прикрыла рот Складным веером-мечом, на Сохи.
Причина, по которой Асура раскрыла веер, была очевидна: она не могла позволить себе лишних слов в присутствии будущей Королевы-консорт своего господина и тем самым показывала, что умолкает.
Хван ласково обратился к стоявшей позади него Сохи:
— Ты и сама догадываешься, но тех, кто мог бы стать тебе другом, не так много.
— Да, я понимаю.
Сохи согласно кивнула.
«Друг в такое-то время...»
На губах невольно заиграла горькая усмешка.
В горле пересохло, а на душе было так пусто, что хотелось чего-нибудь выпить.
Но раз она сама об этом просила, она не могла капризничать и ставить всех в неловкое положение. Слова Хвана о том, что ей, как Хви Небесного царства, нужно подумать о своем месте, ранили её.
Словно громом пораженная, она не могла сделать ничего, кроме как кивать в ответ.
— Есть одна особа, подходящая тебе по статусу и положению.
Несмотря на его низкий, красивый голос, ласкающий слух, она лишь прижала руку к своему замершему сердцу. Ей было жаль свою душу, в которой за это время не осталось и капли волнения.
— Но она живет за пределами Трех тысяч миров. У неё много обязанностей, так что я не могу обещать наверняка. Остается лишь верить, что, если попросить со всей искренностью, она не откажет.
— Хорошо.
— В ближайшие дни я попрошу Ткачиху, прядущую Судьбы, навестить нас. Подождешь немного?
— Да, подожду.
Его мягкие, наставительные слова, словно обращенные к ребенку, едва долетали до её сознания. Сохи была так занята попытками унять боль в груди, что сама не понимала, как отвечает.
— Пожалуй, мне пора возвращаться...
Закончив разговор, он собрался уходить. Только тогда Сохи очнулась и вздрогнула, посмотрев на него.
Из-за того, что Хван стоял спиной к солнцу, его лица было не разглядеть, но Сохи вдруг показалось, что он глубоко опечален.
Хотя печально опущенные уголки глаз и угасший блеск его прекрасных глаз скрылись в мгновение ока, она успела почувствовать — он страдает.
— Примешь ли ты это, прежде чем я уйду?
Она так старалась вспомнить выражение его лица, что пропустила его слова мимо ушей.
— ...Нет?
— Ах!..
— Это для тебя.
— Это...
Хван положил на ладонь Сохи Заветную шпильку, украшенную алой бусиной.
Той самой, что когда-то дала ей Асура.
Если присмотреться, внутри неё бушевал непрерывный вихрь, словно бусина была живой.
— Я... не думала, что увижу это снова, — пробормотала Сохи в восхищении, не в силах отвести взгляд. Хван неловко усмехнулся:
— Ох, я и забыл, что ты уже видела подобное.
— ...Значит, это тоже!..
Сохи вздрогнула от его слов, её руки мелко задрожали. То, что она видела раньше, было сферой жизни, заключавшей в себе суть Асуры. Значит, это — Хвана?..
Заметив её сильное волнение, Хван поспешно добавил:
— Нет-нет. Во всех Трех мирах лишь Асура обладает Тремя жизнями. Это... ну, это всего лишь вместилище моей Духовной мощи, так что его нельзя назвать в точности таким же, как то, что было у Асуры.
Сохи, испугавшаяся, что Хван отдал ей часть своей жизни, немного успокоилась, услышала, что это лишь его Духовная мощь.
Разве он не подталкивал её к решению уйти?
Пусть это и не цена его жизни, но раз он наделил этот предмет своей силой... Значит ли это, что в его сердце еще теплится чувство?
«Если вы даете повод для заблуждений, я буду заблуждаться так, как мне того хочется».
Глядя на Хвана, чьи поступки так расходились с холодными словами, Сохи проглотила невысказанные мысли.
Тяжело дыша, она смотрела на Заветную шпильку в своей руке.
Она боялась произнести хоть слово, не зная, какие вести обрушатся на её сердце, которое вопреки всему снова начало на что-то надеяться. Ей было страшно.
Поэтому она промолчала.
— Красиво...
С надеждой на то, что в этом подарке заключены чувства Хвана, Сохи вколола Заветную шпильку в свои волосы.
Алая бусина на шпильке отозвалась чистым, звонким перезвоном.
http://tl.rulate.ru/book/177178/15876313
