— У вас есть ко мне какое-то дело?
Пак Чон Вон, казалось, был изрядно удивлен тоном Ким Вон Сана, который открыто выражал свое недовольство. Не желая уступать, он ответил низким голосом:
— Съемки закончились, так что давай поговорим просто, как коллеги по цеху.
Ким Вон Сан не мог понять Пак Чон Вона. Обычно тот много шутил и проявлял страсть к делу, но сейчас от него веяло ледяным холодом.
«Почему он весь день так ко мне относится?»
Он изо всех сил старался не поддаваться давлению, которое исходило от этого внезапного перехода на «ты» и лица, с которого исчезла всякая тень улыбки.
Заметив, что вокруг продолжают толпиться люди, Пак Чон Вон указал рукой на лифт.
— На парковку.
Растерявшись, Ким Вон Сан покорно зашел вместе с ним в лифт. Они направились к выходу.
Пак Чон Вон шел в сторону пустынной части парковки, откуда уже уехало большинство машин. На его лбу пролегла глубокая морщина.
— Ты считаешь свои кулинарные навыки ничтожными?
Что за бред он несет?
— С чего бы это? Будь оно так, я бы не стал участвовать в таком крупном турнире. Но почему вы задаете столь неприятный вопрос? Мне и так паршиво из-за того, что я упустил победу.
Ким Вон Сан тоже не собирался подстраиваться под настроение Пак Чон Вона, который вел себя враждебно на протяжении всего эфира.
— Упустил победу? Наверное, ты думал, что если подкупишь людей и получишь высокие баллы, то титул будет у тебя в кармане? Вот мне и захотелось спросить, неужели ты настолько не уверен в своем мастерстве.
— Подкупил людей? О ком вы говорите?
— Почему бы тебе вместо кулинарии не заняться актерством? Так невозмутимо прикидываешься... Настоящий прирожденный актер.
— Хватит говорить загадками, скажите прямо. Мое уважение к вам как к старшему коллеге не безгранично.
Разгневанный голос Ким Вон Сана эхом разнесся по парковке.
— Потише. Тебе же будет хуже, если поползут слухи...
— Нет, мне нечего скрывать и нечего бояться.
Пак Чон Вон тоже вскинул голову и впился взглядом в Ким Вон Сана, словно больше не намерен был терпеть.
— А, ну да, за спиной ведь влиятельный отец, так чего бояться?
— При чем здесь мой отец? Я и сам хотел спросить: почему вы весь эфир были настроены против меня?
Пак Чон Вон издал короткий смешок, полный сарказма.
— Ха, враждебно? Значит, ты не совсем тугодум, раз почувствовал, что я делал это намеренно.
Ким Вон Сан, чувствуя, что предел достигнут, с вызовом посмотрел на собеседника.
— Хватит. Просто назовите причину. Я совершенно не понимаю, о чем вы говорили минуту назад.
— Перед началом съемок я всё слышал в туалете. О том, на какой гнусный поступок ты пошел ради победы.
От слов Пак Чон Вона, принявших совершенно неожиданный оборот, у Ким Вон Сана внезапно заломило затылок.
— Гнусный поступок? О чем вы?
— Будешь и дальше притворяться, что не понимаешь?
— Я правда не понимаю. Расскажите всё.
Увидев его растерянное лицо, Пак Чон Вон немного смягчился и внимательно всмотрелся в его черты.
В мечущемся взгляде Ким Вон Сана не было страха. Там была лишь ярость.
— О том, что Со Ин У нужно ставить низкие баллы, какую бы еду он ни приготовил. И наоборот — ставить высшие баллы тебе.
— Что? Это еще что за...
Ким Вон Сан едва стоял на ногах, которые внезапно стали ватными.
Отец. Ким Хён Сик. Это наверняка его рук дело.
В очередной раз ради своей цели он ни во что не ставил чувства сына.
Внезапно под ложечкой нестерпимо кольнуло. Из-за этой боли морщина между бровей пролегла еще глубже.
— Речь о том члене жюри, который сегодня во время съемок рассуждал о квалификации? Это из-за него...
— Я не видел лица, но был он и еще один мужчина в первом ряду, с которым они переглядывались. Кажется, их было двое. Ты и сам помнишь оценки, но у меня есть подозрения и насчет третьего.
— Даже не знаю, сколько их было на самом деле.
— Стоит пересмотреть эфир, и станет ясно — это те, кто ставил оценки с вопиющим разрывом, разве нет?
Ким Вон Сану было стыдно. Хотелось провалиться сквозь землю. Ему не хотелось признавать, что за этим стоит его отец.
— Я не знаю, кто это сделал, но клянусь — это не я. Как я и говорил в интервью, во время этого турнира я снова полюбил готовить, и на какое-то мгновение был по-настоящему счастлив. Прошу, поверьте хотя бы в это.
Взгляд Ким Вон Сана был полон отчаяния, подтверждая искренность его слов.
— Если так, то прошу прощения. Но если рассуждать логически, то кому еще, кроме тебя, выгодно идти на такое ради победы?
— Я сам во всем разберусь. Знаю, это наглость с моей стороны, но прошу вас сохранить это в тайне. Я не хочу лишних недопониманий.
— Хорошо. Но я не могу верить тебе на все сто процентов. Я тоже буду разузнавать, так и знай. На этом всё.
Еще раз заглянув Ким Вон Сану в глаза, Пак Чон Вон развернулся и быстрым шагом направился к своей машине.
Ким Вон Сан какое-то время стоял неподвижно, словно в оцепенении, а затем тоже побрел к своему автомобилю.
Телефон Ин У, начавший разрываться от уведомлений еще по пути к метро, не умолкал до самого дома, изрыгая звуки сообщений и звонков. Стоило ему закончить разговор с тетей, как тут же, словно выждав свою очередь, позвонил дядя.
— Дядя.
— Наш Мастер! Ты уже дома?
— Только сошел с поезда.
— Одержать победу в таком крупном турнире... Это сон или явь?
— Завтра я приеду в Тэджон. Соскучился по маме, да и хочу на призовые деньги угостить вашу семью вкусным ужином.
— На эти деньги ты должен открыть ресторан. Завтра мы сами привезем маму к тебе, так что спи подольше и отдыхай.
— А, хорошо. Спасибо вам.
— Ты, должно быть, устал, так что иди отдыхай. От всей души поздравляю с победой. На следующей неделе съездим к отцу. Надо же похвалиться.
Голос дяди заметно дрожал.
— Да, дядя. Теперь, когда у меня есть машина, нужно снова попрактиковаться в вождении.
— А, это я тоже... Хотя нет. Говорят, начнешь учить вождению — даже влюбленные расстаются. Давай наймем профессионального инструктора. Я подыщу кого-нибудь. Ну, отключаюсь.
— Да, до свидания.
Ин У был благодарен дяде, чувствуя искренность в его взволнованном голосе.
Он уже почти дошел до дома, когда вдали показался знакомый силуэт.
— Чжун Хён, это ты?
Капюшон пуховика слегка скрывал лицо, но не мог полностью спрятать волевой подбородок.
— Эй, парень! Поздравляю с победой! Кто же в такой день идет прямиком домой?
— Ты разве не говорил, что у тебя сегодня собеседование?
— Оно было вчера. Если я начну рассказывать о нем, нам придется пить всю ночь. Ты готов?
Лицо Чжун Хёна говорило само за себя. На нем смешались напряжение, гнев и усталость.
— Давай сегодня выпьем соджу под рагу. Хочется чего-нибудь остренького.
— Ладно, пойдем в то место, где были раньше?
— Нет, давай в ту закусочную с манду-чонголь, что чуть выше. Как тебе?
— Идет.
При мысли об остром супе с мандами у Ин У тут же разыгрался аппетит. Стоило им подойти ближе, как в нос ударил густой аромат бульона. Зимой перед запахом кимчи-чиге, доносящимся с ветром, не устоит никто.
Они ускорили шаг, зашли внутрь и заказали манду-чонголь с соджу. В кастрюле аппетитно побулькивали спелое кимчи, манду размером с кулак, фунчоза и тофу.
— Эх, не могу терпеть. Тофу ведь можно и сырым есть.
Чжун Хён сглотнул слюну, поедая кусочек тофу, едва успевший окраситься в красный цвет от бульона.
— Я сегодня посмотрел выпуск от начала до конца. Ты когда успел освоить такую божественную технику?
— Божественную технику?
— Я бы даже мягкий тофу пополам ровно не разрезал, а ты как умудрился нарезать его тонкими нитями, будто человеческий волос?
— Ого, опять обо мне говорят. Какое-то время будет шумно.
«Я разговариваю с другом. Можешь не вмешиваться?»
— Так нельзя. Быстрее допивай и иди домой. Нам еще нужно кое-что подсчитать.
«О чем ты?»
— Ишь какой. Решил призовые в одиночку проглотить?
— Пфф!
Ин У невольно прыснул со смеху.
— Ты чего вдруг? Наконец осознал, что победил?
— А? Да. В это же время в прошлом году я вкалывал в армии, и мне не верится, что сейчас я стал Мастером китайской кухни.
Ин У неловко отшутился, и Чжун Хён, посчитав это правдой, расхохотался, согнувшись пополам.
— Я же уговаривал тебя вернуться в университет... Посмотри на меня теперь. Я тебе ужасно завидую.
— Пей.
Когда рагу закипело, они убавили огонь и чокнулись рюмками. Соджу, выпитая после долгого голодания, обожгла горло и горячей волной прокатилась по пищеводу в желудок.
Следом отправленная в рот полная ложка обжигающего бульона лишь усилила это приятное раздражение.
— Эх, хорошо.
Ин У разломил манду в тарелке ложкой, подул и отправил в рот. Сок, вытекающий из плотной начинки, смягчал остроту бульона с кимчи.
— Ты ведь еще не видел комментарии к сегодняшнему выпуску?
— Ты что смотрел — передачу или комментарии?
— Я теперь занятой человек — слежу за комментариями к твоим эфирам. Может, мне бросить всё и стать твоим менеджером?
— Псих. Я что, знаменитость какая-то?
— Судя по комментариям — настоящий айдол. Глянь сюда.
Чжун Хён развернул телефон, показывая экран с комментариями.
→ Кто-нибудь, объясните, как Ин У-оппа так владеет ножом. Он ведь правда это руками делал?
→ Я видел, но моя жена подумала, что это ускоренная перемотка.
→ Теперь, если пойти в «Западный ветер», можно увидеть Ин У вживую? Кья-а-а!
→ Похоже, тех, кто пойдет поглазеть на его лицо, будет больше, чем тех, кто придет поесть.
→ А я пойду только ради еды. Хочу хоть раз в жизни попробовать такие шедевры. Но если увижу его лицо, разволнуюсь и несварение заработаю. К слову, я парень.
→ Его правда можно встретить в «Западном ветре»?
→ Наверное? Это же в моем районе... Хоть бы это было так.
Ин У прочитал несколько штук и снова потянулся к рюмке.
— Мне и самому любопытно. Ты ведь правда откроешь ресторан?
— Конечно. Я ради этого всё и начинал.
— На том же месте, где работал твой отец?
— Там — позже.
— В смысле?
— Есть место, где отец начинал в самый первый раз. Я начну оттуда.
Чжун Хён поспешно проглотил кусок манду и спросил:
— И где это?
— Увидишь, когда откроюсь. Пока это секрет.
На лице Чжун Хёна, который едва не обжег небо, заглатывая горячую еду, отразилось разочарование.
— Эй, ну так неинтересно. Ладно, буду ждать. Давай пить.
Рюмки продолжали сталкиваться, а богатое рагу в кастрюле постепенно подходило к концу.
— Расскажи лучше о своем собеседовании. Ты ведь так готовился.
Чжун Хён наполнил рюмку до краев, выпил залпом и тяжело вздохнул.
— Ты же знаешь, я усиленно ходил на курсы английского, потому что сказали, что на интервью могут спросить на иностранном?
— Конечно. Ты и к TOEIC усердно готовился.
— Ну и вот... Рядом со мной сидел парень, с виду кореец, но по факту — носитель языка.
— Сейчас ведь много кто хорошо знает английский.
— Это-то понятно, но какого черта он уселся именно со мной и начал шпарить с этим своим акцентом? После него я и слова вымолвить не смог. Так стыдно стало.
Ин У не знал, как его утешить. Он долго слушал излияния друга, а потом просто сказал:
— До дна!
— Эх, черт с ним. Пьем!
Звон рюмок, соджу, глоток бульона. После двух бутылок вкус алкоголя и супа смешался воедино. Хмель начал ударять в голову, и она слегка затяжелела.
Ради Чжун Хёна, который продолжал твердить: «Давай еще по одной», они заказали еще бутылку и сушеную рыбу.
— Так когда ты начнешь заниматься рестораном? В «Западном ветре»?
— Начну подготовку со следующей недели. И курсы вождения надо пройти.
— Машиной обзавелся, значит? Ты только девчонок не катай, меня тоже иногда вывози на прогулку.
— Договорились. Мне всё равно придется каждое утро мотаться на рыбный рынок на рассвете, буду брать тебя с собой.
— Забудь, что я просил.
Чжун Хён, усердно жевавший сушеный минтай, густо обмакнутый в соус из майонеза с чили, снова поднял наполненную рюмку.
— Ин У.
— А?
— Может, мне тоже устроиться в «Западный ветер»?
http://tl.rulate.ru/book/177171/15874708
Готово:
