Это было сразу после того, как он закончил разминку и легкую растяжку.
Дзынь-дзынь! Дзынь-дзынь!
Звонок раздался как раз в то время, когда Билл обычно возвращался из школы.
Чон Джиу с улыбкой нажал кнопку интерфона.
Щелк.
— Кто там?
— Это я, Билл! Мистер Эмейджинг!
«Почему у этого британского мальчишки такое странное произношение?»
Нажимая на кнопку открытия двери, Чон Джиу наконец задумался, что же значит это «Мистер Эмейджинг».
Дети возраста Билла часто используют всякие наивные фразочки.
Подумав, что так оно и есть, он открыл дверь. Билл уже стоял прямо перед ним. Чтобы справиться с этим сорванцом, понадобилась бы парочка годовалых биглей.
— Джи! Смотри!
Войдя в гостиную, Билл тут же сунул ему в руки таблоид «Юнион Дейли».
Даже листать не пришлось.
На первой же полосе была фотография Чон Джиу: он в высоком прыжке отбивал Мяч, летевший в левый верхний угол. Над снимком красовался огромный заголовок: «AmaJing».
Это была типичная британская статья с игрой слов: в слове «Amazing» вместо буквы «z» вставили «J» — первую букву имени Чон Джиу.
Чон Джиу усмехнулся и указал на холодильник.
— Джи, будешь молоко?
Билл, как ни в чем не бывало, сам задал вопрос Чон Джиу.
— Нет.
Ответив, Чон Джиу снял пленку с банана, лежавшего на столе.
Билл двумя руками поднял большой пакет молока, наполнил стакан и убрал пакет обратно в холодильник.
Чон Джиу, откусив кусочек банана, снова невольно улыбнулся.
Билл всегда пачкает верхнюю губу, когда пьет молоко.
— Как школа?
— Так себе, — проворчал Билл, явно чем-то недовольный.
— Почему?
— Да просто... все меня игнорируют.
Такой жизнерадостный и бойкий парень вряд ли мог стать жертвой издевательств.
Заметив выражение лица Чон Джиу, Билл сделал вид, что ничего не замечает, и принялся пить молоко.
Это Англия, а не Корея.
Страна, где считается невежливым донимать даже ребенка расспросами о вещах, задевающих его гордость.
— У меня то же самое.
Чон Джиу отломил кусочек банана и отправил его в рот.
— Тебя игнорируют, Джи? Кто?
— Кажется, до матча с «Арсеналом» я чувствовал это в любой команде, куда бы ни приходил.
— Это всё потому, что они не знали, на что ты способен. Но теперь-то всё иначе!
«И как только ребенок может рассуждать так по-взрослому?»
Чон Джиу с деланно серьезным видом кивнул и посмотрел на Билла.
— А тебя кто игнорирует?
Билл выпятил губу и недовольно поморщился.
— Говорят, что я порчу команду.
— Команду? Какую еще команду?
— Нашу футбольную команду. Все хотят, чтобы я ушел.
Чон Джиу с улыбкой посмотрел на мальчика.
— И тут мы с тобой похожи. Когда я играл в школьной команде, все тоже хотели, чтобы я бросил футбол.
— Правда? Почему?
Ответ был прост: из-за бедности.
Он был чертовски беден, поэтому ни одни родители в футбольной команде не были рады игроку, которому приходилось отдавать подержанную Форму, бутсы, Вратарские перчатки и даже Футбольные щитки.
Но разве мог он так ответить маленькому ребенку?
— У меня не было таланта.
Билл посмотрел на Чон Джиу с искренним изумлением.
— У Мистера Эмейджинга? Быть не может!
— Если бы я тогда сдался, меня бы здесь сейчас не было. И мы бы с тобой не встретились, верно? Так что, если любишь футбол, не сдавайся. Будет время — я присмотрю за твоими тренировками. Какую позицию хочешь занять?
— Раньше мне было всё равно, но теперь хочу быть Вратарем.
— Из-за меня?
— Ага. Джи — мой самый любимый футболист. И мой друг.
Чон Джиу громко рассмеялся и выставил вперед кулак.
Тук!
Билл с довольным видом стукнул своим кулачком по кулаку Чон Джиу.
Детская футбольная секция уже закончила работу, но Пак Ёнгын всё еще оставался на трибунах.
Обычно в это время он уже направлялся в цветочный магазин, которым управляла Чон Ынджу.
Его привычные будни состояли в том, чтобы помочь перетащить тяжелые горшки, мешки с удобрениями или землей, а потом вместе вернуться домой.
Стадион опустел.
Тем не менее Пак Ёнгын, оглядевшись по сторонам, снова опустил взгляд на телефон.
Он гордился. Ему было хорошо. На душе было так радостно, что словами не передать.
Он смотрел на фотографию летящего за Мячом Чон Джиу, над которым красовалась надпись «Мистер Эмейджинг».
Тот факт, что эта новость попала на главные страницы двух крупнейших спортивных порталов страны, делал его по-настоящему счастливым.
Хотя он не подавал виду — Чон Ынджу даже спрашивала, действительно ли он его простил, — сегодня на рассвете, во время просмотра матча, он едва не сошел с ума от восторга.
— Молодец, парень, — прошептал Пак Ёнгын, обращаясь к Чон Джиу на фото.
«Продолжай в том же духе и стань игроком мирового класса. Забудь всю ту боль, что пережил здесь, и лети высоко. Ты ведь знаешь, как я тобой горжусь?»
Это пожелание было слишком сентиментальным, чтобы произнести его вслух даже самому себе, поэтому он просто проглотил эти слова.
«Так, подожди-ка. Куда тут надо нажать?»
Пак Ёнгын провозился с телефоном около десяти минут, нажимая то одну кнопку, то другую, пока наконец...
Щелк!
Ему удалось сохранить изображение в галерее.
— Хе-хе-хе.
На его лице расплылась широкая улыбка.
Любители позлословить могли говорить, что Чон Джиу сел в лужу или что его вырастили, а он их предал, но если все остальные могли заблуждаться, то Пак Ёнгын и Чон Ынджу знали правду.
Маленькая вилла в Пучхоне, за которую они всю жизнь выплачивали кредит.
Узнав, что они собираются снова заложить эту виллу под залог, Чон Джиу, ничего не сказав Пак Ёнгыну и Чон Ынджу, уехал в Японию.
В день отъезда он позвонил только Чон Ынджу. Его жена до сих пор проливала слезы при воспоминании о том звонке, говоря, что парень тогда, кажется, плакал.
Жаль было шести лет, пролетевших с тех пор, но раз Чон Джиу снова встал на ноги, этого было достаточно.
Много раз он порывался навестить его, но сдерживался, боясь стать обузой и надеясь, что когда-нибудь наступит день, когда тот сам придет.
А если не придет?
Ну и что с того?
Главное, что у Чон Джиу всё наладилось.
«Может, купить сегодня Самгёпсаль и посидеть вечерком за рюмочкой соджу?»
Пак Ёнгын в кои-то веки в прекрасном настроении направился к цветочному магазину.
Ким Мунхо с тяжелым выражением лица смотрел на мужчину, сидящего напротив него на диване.
Хан Сынгуан, его младший коллега, с которым они когда-то недолго играли в одной команде, ждал ответа, так что нужно было что-то сказать.
— Сонбэ, всё просто. Вам нужно лишь назначить этого человека новым Главным тренером в детскую футбольную секцию.
Хан Сынгуан, которому явно не хотелось ждать, пододвинул резюме на столике поближе к Ким Мунхо.
— Есть ли в этом необходимость? Зачем вы пытаетесь выжить из этого дела Ёнгына, которому и так уже крылья подрезали?
— Ну что вы такое говорите? Если кто услышит, решит, что я затаил обиду на тренера Пака.
Ким Мунхо подавил рвущийся наружу гнев глубоким вздохом.
— Всё потому, что этот парень талантлив. Разве не естественно, что детей, за которыми будущее корейского футбола, должен воспитывать более выдающийся наставник?
— То есть, если я откажу этому парню, Ассоциация урежет нам финансирование?
— Если вы откажетесь от достойного наставника, Ассоциации придется призадуматься. Ведь взносы Ассоциации должны идти на обеспечение правильного образовательного процесса.
Ким Мунхо на мгновение посмотрел в окно.
Явиться под конец рабочего дня и внезапно потребовать место Пак Ёнгына.
Без сомнения, причиной послужили статьи о Чон Джиу.
Они решили нанести упреждающий удар, опасаясь, что вскроются причины, по которым тот когда-то уехал в Японию.
Ким Мунхо перевел взгляд на Хан Сынгуана.
— Спрошу только одно. Если тренер Пак даст нужное вам интервью, он сможет и дальше занимать пост Главного тренера?
— Да разве этот человек на такое пойдет?
— Просто отвечай!
Ким Мунхо сейчас вел себя сдержанно, но когда он выходил из себя, то превращался в того самого «Пса из Тондэмуна», который ни в чем не уступал Пак Ёнгыну.
Хан Сынгуан с неохотой ответил:
— Если он пойдет навстречу Ассоциации, то почему бы и нет? Возможно, предложат даже лучшие условия.
— Лучшие условия?
— Ну, если он официально извинится перед Президентом, то сможет возглавить сборную до 18 лет.
— Хм.
Ким Мунхо снова вздохнул.
Пак Ёнгын был человеком, который справился бы и с национальной сборной, не говоря уже о команде до 18 лет.
— Зачем вы это делаете? Чего вы так боитесь в успехах Джиу в Англии?
— Сонбэ!
Голос Хан Сынгуана прозвучал резко, совсем не так, как раньше.
— Этот парень пошел против Ассоциации и уехал. Если человек, ни во что не ставящий корейский футбол, окажется в центре внимания прессы, это создаст массу неудобств. Наш народ бесконечно добр, люди начнут требовать дать такому типу шанс в национальной сборной. И кто тогда будет разгребать последствия?
Ким Мунхо с силой провел ладонями по лицу, словно умываясь, и отвел взгляд от Хан Сынгуана.
И почему именно в этот момент его взор упал на рамку на стене?
С памятного фото, сделанного перед матчем, на него прямо смотрел Пак Ёнгын, обнимающий Ким Мунхо за плечи.
Без поддержки Ассоциации содержать детскую футбольную секцию будет трудно. Конечно, бывают прибыльные месяцы, но если посчитать Аренду поля и прочие расходы, во многие месяцы они уходят в минус.
Контракт на использование поля, который заключается на год, тоже под вопросом.
Если он отклонит это предложение, в следующем году контракт на поле отдадут кому-то другому.
Ким Мунхо медленно повернул голову.
— Ты уверен, что Пак Ёнгыну доверят сборную до 18 лет?
— Если он извинится как следует, я сам об этом позабочусь.
— Я спросил, уверен ли ты.
Хан Сынгуан ответил «Да» и осторожно проследил за реакцией собеседника.
Ким Мунхо был из тех, кто в любой момент мог перевернуть стол и обложить всех присутствующих матом.
И почему такой человек пасует перед Пак Ёнгыном?
— Иди. Я дам ответ до конца недели.
— Столько времени...
— Я сказал: иди.
Судя по выражению лица и тону Ким Мунхо, он был на грани того, чтобы перевернуть стол.
— Хорошо, — нехотя ответил Хан Сынгуан и встал.
— Надеюсь на положительное решение.
«Тоже мне, строит из себя чиновника!»
Ким Мунхо даже не взглянул на выходящего из кабинета Хан Сынгуана.
Мир чертовски жесток.
В свои игровые годы Хан Сынгуан столько дерьма наслушался от Пак Ёнгына.
— Да делай ты хоть что-нибудь нормально!
— У этого парня таланта с самого начала не было!
— Тогда тем более нужно относиться с пониманием. И вообще, это вопрос, который решают Футбольная ассоциация или тренер, это не наше дело.
— Да кто ж этого не знает? Поэтому я и бешусь. Если таланта не хватает, надо пахать вдвойне. А этот гаденыш втихаря бухает и на тренировках не выкладывается!
— Эй, полегче! Хватит уже. Его сам Главный тренер отобрал.
Ким Мунхо повернулся и посмотрел прямо на фотографию на стене.
Наступил час, когда с приходом сумерек лампы дневного света в офисе начали светить еще ярче.
Хорошее было время...
Тогда Пак Ёнгын был по-настоящему велик.
http://tl.rulate.ru/book/177129/15865422
Готово:
