Два дня спустя.
Работа по подготовке к налоговой проверке адвоката Ким Уджэ была в самом разгаре.
— Начальник Ли Ган Хан.
Ким Минхо, который выслеживал подставные счета Ким Уджэ, сделал плаксивое лицо.
— В чем дело? Что-то не так?
— Я проверил счета всех сотрудников юридической фирмы «Пасифик», где работает Ким Уджэ. Но пока никаких значимых сумм не обнаружилось.
— Среди сотрудников офиса не было женщины по имени Сон Михе?
— Мы перерыли всё, но имени Сон Михе не нашли.
Странно.
В кафе он точно называл ту женщину «Михе».
Конечно, велика вероятность, что эта женщина не является сотрудницей адвокатской конторы. Однако возникло ощущение, что Ким Уджэ, несмотря на свой статус адвоката, идет у неё на поводу. А это означало, что у этой женщины, скорее всего, есть на него рычаг давления.
— В декларациях об удержании налогов должны быть номера социального страхования всех сотрудниц.
— Да, начальник.
— Проверьте адреса сотрудниц и выделите тех, кто живет ближе всего к этому маршруту.
Я протянул Ким Минхо лист формата B4. Это была карта передвижений Ким Уджэ и его любовницы, включающая отель «Дафнис» и кафе «Нуно».
Ким Уджэ неоднократно посещал «Дафнис» и кофейню «Нуно», а также обедал в ресторанах неподалеку от отеля. Велика была вероятность, что любовница живет где-то поблизости.
— Понял. Думаю, я управлюсь довольно быстро.
— Быстро?
— Да. В конце концов, там наберется от силы тридцать человек.
Ким Минхо улыбнулся.
— Нужно проверить и уволившихся сотрудниц. Поднимите данные по всем женщинам, которые уволились из юридической фирмы «Пасифик» или работали с Ким Уджэ за последние десять лет.
— Ох... Для этого придется перерыть декларации за несколько лет...
— Вы же говорили, что не боитесь сверхурочных.
— Ну-у... — Ким Минхо жалобно заблеял, словно обессиленный козленок.
Начальник группы Ём Хунсоп в это время полулежал в кресле, откинув голову на подголовник. С закрытыми глазами он подслушивал наш разговор.
— Эй, начальник Ли Ган Хан, — позвал он меня.
— Да, начальник Ём.
— Ким Уджэ тратил деньги на отели с любовницей, на заграничные поездки и гольф. Если просто оспорить эти расходы, можно доначислить минимум 40-50 миллионов вон. Сколько же ты на самом деле планируешь с него стрясти?
— Ну, не знаю. Я хочу взыскать такую сумму, чтобы наш потерявший всякий энтузиазм начальник Ём Хунсоп снова почувствовал гордость за то, что он — сотрудник налоговой службы.
— Что-о?
Ём Хунсоп резко выпрямился, едва не подпрыгнув в кресле.
— Что ты сейчас сказал?
— Мы с Минхо последние два дня работали до полуночи. Вы формально числитесь начальником шестой группы расследований, вам не стыдно перед подчиненными?
— Ах ты, щено...
— Я немного изучил ваше прошлое, начальник Ём. Когда-то вы были лучшим специалистом по расследованиям в Национальной налоговой службе... Как же вы докатились до такой беспросветной апатии?
— Этот паршивец... Начальник управления тебя по головке гладит, так ты совсем берега попутал?
— Вам лень даже одну налоговую накладную распечатать, но, видимо, на то, чтобы спорить со мной, силы находятся?
— ..........
После моего выпада Ём Хунсоп надолго замолчал.
— Эх, только силы тратить на споры с этим наглецом. Делай что хочешь.
Ём Хунсоп снова скрестил руки на груди и развалился в кресле.
Ём Хунсоп. Поистине непредсказуемый персонаж.
Судя по тому, что мне удалось разузнать, он был закаленным ветераном следственного управления регионального налогового управления. Обычно в Национальной налоговой службе следственное управление — это кратчайший путь к повышению. Однако человеку, которого называли асом расследований, потребовалось десять лет, чтобы подняться с 7-го ранга до 6-го. Более того, он дослужился до заместителя директора и, находясь в шаге от должности директора департамента, был разжалован.
В таких случаях причин обычно две. Либо он провалил расследование и получил дисциплинарное взыскание, либо проводил расследование слишком хорошо и перешел дорогу вышестоящему руководству, связанному с бизнесом.
«До каких пор вы собираетесь оставаться сторонним наблюдателем?»
Глядя на Ём Хунсопа, который явно скрывал какую-то историю, я снова углубился в данные Ким Уджэ.
В тот день, как только пробило шесть вечера, Ём Хунсоп начал собирать вещи.
— Я пошел, хочу успеть посмотреть «Мою родину в шесть часов». Не перетруждайтесь тут. Зарплату за это не прибавят.
Засунув руки в карманы пальто, Ём Хунсоп отправился домой.
— Начальник Ём — реально бесячий персонаж, — проворчал Ким Минхо.
На следующий день.
Ма Сок До из полицейского управления Хэдона прислал список дел адвоката Ким Уджэ, связанных с ходатайствами о проверке законности задержания.
«Я перерыл все уголовные дела в участке и выудил информацию из прокуратуры. Точность — более 90%».
Это было сообщение от Ма Сок До к присланному документу.
Вместе с Ким Минхо я внес данные об уголовных делах Ким Уджэ в таблицу Excel. Среди них было более десяти случаев, когда подсудимых отпускали под залог или после подачи ходатайства о проверке законности задержания. Даже если за каждый такой случай он брал гонорар успеха в 30 миллионов вон, сумма сокрытого дохода превышала 300 миллионов вон.
— Если прибавить деньги, потраченные на любовницу в отелях и поездках, которые он списал как деловые расходы, и добавить эти гонорары успеха, можно доначислить минимум 200 миллионов вон, — воодушевленно произнес Ким Минхо.
— 200 миллионов? И это, небось, уже с учетом штрафов?
Внезапно подал голос Ём Хунсоп, который до этого задумчиво поглаживал бороду, откинувшись в кресле.
— Что значит «всего 200 миллионов»? Для налоговой инспекции доначислить такую сумму при проверке высокооплачиваемого частника — это очень приличный результат, — вспылил Ким Минхо.
— Начальник Ли Ган Хан. Неужели ты думаешь, что каких-то 200 миллионов хватит, чтобы вернуть мою утраченную гордость и достоинство? — съязвил Ём Хунсоп.
— Что вы сказали?
Я просмотрел историю проверок высокооплачиваемых специалистов в налоговой инспекции Хэдона. Врачи, адвокаты, бухгалтеры, патентные поверенные... В большинстве случаев доначисления не превышали 50 миллионов вон. По сравнению с ними 200 миллионов — внушительная сумма. У Ким Минхо, смотревшего на Ём Хунсопа, даже задрожала нижняя губа от возмущения.
И тут...
Хлоп.
Ём Хунсоп небрежно бросил документы на мой стол, будто подобрал их где-то по дороге.
— Это данные о том, как Ким Уджэ прикарманил залоги за освобождение подсудимых. Разумеется, в декларациях их нет. Если добавите это к своему анализу, сумма вырастет до 400 миллионов.
Я развернул ведомость передачи залогов, а Ким Минхо тут же подскочил, чтобы заглянуть в бумаги.
— Откуда это у вас?
Мы уставились на Ём Хунсопа. Другие сотрудники отдела расследований, прислушивавшиеся к разговору, тоже переводили взгляд с него на нас.
— Не поймите превратно. Четырехсот миллионов вон всё равно недостаточно, чтобы воскресить мою гордость.
Ём Хунсоп, прихватив сигареты и зажигалку, вальяжно вышел из офиса.
— Ха-ха... Что вообще происходит? Этот лоботряс Ём Хунсоп втайне изучал объект проверки? — к нашей шестой группе уже подошли начальник отдела и начальник отделения расследований.
В этот момент в дверях отдела появилась таинственная женщина средних лет.
— Извините...
Сотрудница операционного отдела, сидевшая у входа, спросила:
— Вы по какому вопросу?
— Я пришла подать жалобу на уклонение от уплаты налогов.
Женщина была одета скромно, а её лицо казалось измученным, будто у неё случилось какое-то горе.
— Жалобу? О чем именно?
Сотрудница предложила ей присесть.
— Понимаете... Мой муж — адвокат...
Город Джусан, элитный отель «Дафнис».
В люксе, стоимость которого в десять раз превышала цену обычного мотеля, раздался крик.
— Михе! Ты! Зачем ты это сделала?!
Адвокат Ким Уджэ, совершенно голый, орал так, что на шее вздулись вены.
— Ой, бесишь. После такого классного секса ты вдруг начал истерить?
Его любовница, Сон Михе, огрызалась с крайним раздражением. Она тоже была в одном нижнем белье.
— Коробка от кулона Hermes Heritage, который я тебе подарил! Зачем ты тайком подложила её в мой портфель? Если я сделал подарок, могла бы забрать его вместе с коробкой! Почему ты взяла только кулон, а коробку подсунула мне? А?!
Ким Уджэ грубо схватил Сон Михе за плечи и начал трясти, на что та лишь усмехнулась.
— Ты правда не понимаешь, зачем я это сделала?
В её глазах читались злоба и жадность. Сон Михе смотрела на него с издевкой.
— Что?!
— Ты думал, я положила коробку от Hermes в твою сумку, чтобы ты её выбросил вместе с макулатурой?
— Михе... Ах ты, стерва...
Зрачки Ким Уджэ заметались.
— Дорогой. Я хочу, чтобы ты принадлежал мне. Сколько мы ещё будем прятаться по отелям? Скажи честно, твоя жена... Она же старая, вся в морщинах и к тому же страшная. Ты обещал развестись и уйти ко мне, но продолжаешь держаться за свой брак...
И тут Ким Уджэ с размаху влепил ей пощечину.
Звонкий удар — и Сон Михе отлетела на кровать.
— Так ты специально подложила коробку, чтобы подставить меня перед женой?!
Не в силах сдержать ярость, Ким Уджэ начал швырять в неё всё, что попадалось под руку: подушки, валики.
— Да! Именно так, ты, подонок! Хочешь и брак сохранить, и иметь под боком молодую стройную любовницу. Вот твои истинные чувства! Так почему я не могу быть честной в своих желаниях?
— Тварь. Я сделал из тебя, обычной секретарши, человека, а ты должна была молча жрать то, что дают! Совсем страх потеряла, раз замахнулась на место хозяйки в доме?
Сон Михе раньше работала бухгалтером в юридической фирме «Пасифик». Благодаря своей красоте и стройности она приглянулась Ким Уджэ, и с тех пор они состояли в тайной связи.
— Скотина. Подтираешь задницы бандитам, а возомнил себя великим адвокатом... Ты пожалеешь о том, что сделал сегодня.
Говорят, если женщина затаит обиду, то и в июне может выпасть иней. В глазах Сон Михе вспыхнул жуткий блеск.
— Что? Пожалею? И что же такая дрянь, как ты, может сделать?
— Ха... Ты же адвокат, неужели мозги совсем не варят? Твой счет, через который ты прокручивал гонорары успеха, чтобы скрыть налоги... Он оформлен на моё имя. И я с этим счетом прямиком отправлюсь в налоговую. Посмотрим, кто в итоге будет жалеть.
— Что... Что?!
У Ким Уджэ потемнело в глазах.
Сон Михе, бухгалтер фирмы «Пасифик». Долгое время Ким Уджэ переводил гонорары успеха на её имя, используя её как подставной счет. И теперь владелица этого счета угрожала ему доносом.
— Михе... Я был неправ. Я не должен был поднимать на тебя руку, этому нет оправданий. Этого больше не повторится, прошу, прости меня на этот раз.
— Хм. Ладно, пощечину я тебе прощу, — Сон Михе села поудобнее и, скрестив руки на груди, уставилась на Ким Уджэ. — Но скажи мне: когда ты разведешься с этой старой лисой? Только ответь. Тогда я не пойду в налоговую.
— Это... Ну... Ты же сама понимаешь, надо подождать, пока дети окончат школу и поступят в университет...
Пока Ким Уджэ рассыпался в оправданиях, его телефон неистово зазвонил.
Тр-р-р! Тр-р-р!
Он раздраженно схватил трубку. Звонил его помощник из офиса.
— Я же просил не беспокоить меня по пустякам! — рявкнул Ким Уджэ.
Однако на том конце провода послышался задыхающийся голос помощника:
— Господин адвокат, беда! У нас ЧП!
— ЧП? Какое ещё ЧП?!
— Налоговая нагрянула! Сказали, что начинают проверку, и уже вовсю пакуют документы в коробки!
— Что-о-о?! Налоговая проверка?!
Глаза Ким Уджэ расширились так сильно, что, казалось, готовы были вылезти из орбит.
http://tl.rulate.ru/book/177031/15836421
Готово:
