Это случилось в тот день, когда Бёркин пошла на четвёртый курс факультета магии.
В то время Бёркин была постоянно занята. Осознав, что у неё нет таланта к магии, она была вынуждена посвящать учёбе ещё больше сил, чтобы не отставать от остальных.
Как назло, среди профессоров находилось немало тех, кто постоянно звал именно Бёркин.
В глубине души это её раздражало, но за помощь профессорам всегда полагалась соответствующая награда. Поэтому Бёркин не могла позволить себе выполнять поручения спустя рукава.
Однако тот день был особенным.
— Бёркин. Ты плохо себя чувствуешь?
— ...Я? Нет, я в порядке.
В тот день друзья Бёркин, стоило им только увидеть её, начинали беспокоиться и твердить, что на ней лица нет. Каждый раз она лишь коротко улыбалась и качала головой.
Впрочем, беспокоились не только друзья.
— О боже! Студентка Редфилд, ваше лицо горит. У вас случайно не жар?
— Нет, профессор. Я правда в порядке. Я хочу остаться на лекции.
— Нельзя. Я не буду отмечать пропуск, так что идите в медпункт и отдохните.
«Хорошо?» — профессор вразумляла её явно добрым тоном. Однако Бёркин, которая с самого утра чувствовала себя неважно, почему-то услышала в этих словах лишь обиду.
Может быть, поэтому по пути в медпункт она невольно начала всхлипывать. Она и сама не понимала, почему на глаза наворачиваются слёзы.
— Если я пропущу занятие и не смогу наверстать тему... вы за это ответите? Честное слово...
Каждое слово прерывалось шмыганьем носа. В итоге, добравшись до медпункта, Бёркин первым делом просто умылась.
Но даже после этого ответственного профессора всё не было. Простояв в ожидании какое-то время, она со вздохом опустилась на свободную кровать.
Из-за жара голова шла кругом. Как раз в тот момент, когда Бёркин колебалась, стоит ли ей лечь и отдохнуть без разрешения...
Шорох.
Вздрогнув от чьего-то присутствия, она повернула голову. Звук донёсся с соседней кровати.
Из-за задернутой занавески ничего не было видно, но, похоже, там лежал кто-то из её сокурсников.
— ...
— ...
Бёркин, глядя на занавеску, внезапно сама рухнула на кровать. Голова раскалывалась, и ей стало завидно, что этот студент, в отличие от неё, так спокойно отдыхает.
Для неё было крайне редко действовать настолько импульсивно.
Интересно, сколько она так пролежала, разделенная с незнакомцем лишь тонкой тканью?
— Бёрки-ин! Говорят, ты заболела!
— А-а-а, профессор, я поранился!
Наступила перемена, и в тихом до этого медпункте мгновенно стало шумно.
Бёркин, которая уже почти погрузилась в сон, резко открыла глаза из-за поднявшегося гама. Ей казалось, что и без того больная голова нагрелась ещё сильнее.
Поэтому, продолжая лежать ровно на кровати, она невольно пробормотала:
— ...Шумно.
Ой.
Она испуганно закрыла рот рукой, осознав, что высказала мысли вслух. Сказать «шумно» друзьям, которые пришли навестить её из беспокойства.
Что сейчас, что тогда, Бёркин была излишне чувствительна к мнению окружающих. Она начала осторожно оглядываться по сторонам.
Фых.
В отличие от шумной толпы с другой стороны, за занавеской по-прежнему было тихо. Но именно оттуда донёсся смешок, который Бёркин не могла не услышать.
Пока она пребывала в замешательстве от этого смеха...
Вокруг воцарилась гробовая тишина. Бёркин, будучи на четвёртом курсе Академии, в то время была крайне чувствительна к колебаниям маны. Чтобы управлять своим невероятно огромным мана-баком, это умение было базовой необходимостью.
Поэтому она не могла не понять.
Тот факт, что сейчас в этом пространстве было наложено заклинание Тишины.
— ...
— ...
В конце концов друзья, зашедшие в медпункт, не выдержали тишины и гурьбой вышли наружу.
Однако заклинание действовало на всё помещение, так что Бёркин тоже лишилась возможности говорить. В обычной ситуации это бы её раздосадовало, и она бы ушла, но не сегодня.
Тишина вокруг, отсутствие необходимости подбирать слова и ловить чужие взгляды... Этот факт... почему-то принёс ей облегчение.
— Эй.
«Эй?»
Бёркин нахмурилась от столь дерзкого обращения. Поскольку говорить здесь мог только заклинатель, этот необычный голос явно принадлежал хозяину магии.
У него был выдающийся магический талант. И в то же время, судя по всему, весьма скверный характер.
Шорх, шорх.
Она почувствовала, что силуэт за занавеской зашевелился, не вставая с места. Бёркин тоже не шелохнулась, молча наблюдая за ним.
В этот момент из-за края занавески внезапно высунулась рука.
— ...?
— Нужно заплатить.
«Какую ещё плату?»
Она не понимала. Но из-за магии Тишины не могла переспросить.
Словно догадавшись об этом, собеседник произнёс:
— Дай ману.
Бёркин уставилась на протянутую руку.
Вместе с ладонью был виден край рукава, на котором красовалась всего одна полоска. Значит, это был её младший сокурсник, которому до четвёртого курса Бёркин было ещё расти и расти.
— Не хочешь?
Пользуясь тем, что не может говорить, Бёркин ничего не предпринимала. Этот юный первокурсник, говорящий с ней на «ты», казался ей верхом наглости.
Тогда собеседник пробормотал ещё раз:
— Меня они тоже бесили.
— ...
— Я тебя прощаю.
Странно.
Хотя эта фраза «я тебя прощаю» звучала для Бёркин нелепо, она почему-то почувствовала благодарность.
Осознав это, Бёркин лишь нахмурилась, не проронив ни слова.
Вскоре младшекурсник за занавеской тоже затих. В медпункт снова вернулось мирное спокойствие.
Лежа на кровати, Бёркин поняла, что сон окончательно прошел. Она тут же села.
Собравшись уходить и поправляя постель, Бёркин вдруг заметила, что рука, протянутая из-за занавески, всё ещё там. Длинные пальцы не шевелились — похоже, парень заснул.
Бёркин это позабавило. Подумать только, такой наглый младшекурсник так беспечно провалился в сон.
«Нужно просто уйти».
Она явно собиралась так и сделать. Она хотела проигнорировать эту руку и покинуть медпункт.
Однако теперь, когда жар немного спал, она почему-то не смогла. Бёркин, которая уже встала было с кровати, развернулась и снова села.
А затем сжала ту самую беззащитно протянутую ладонь.
Это было впервые.
Когда она передавала кому-то свою ману.
— ...
Чувство, словно она и другой человек связаны одной невидимой нитью.
Чувство, будто этот незнакомец в одно мгновение стал для неё единственным близким человеком.
Бёркин, завороженно передававшая ману, внезапно опомнилась, отдернула руку и вскочила. С раскрасневшимся лицом она выбежала из медпункта.
Это было чувство, которое ей больше никогда не хотелось испытывать.
Спустя несколько часов.
Проснувшись и потягиваясь, Лиам моргнул. Тело было невероятно легким. Из-за этого непривычного ощущения он не спешил двигаться и задумался.
«...Пеппер заходил?»
Он чувствовал, как его всегда пустой мана-бак хоть немного, но наполнился. Именно поэтому состояние казалось таким хорошим.
«Если бы он влил столько маны, он бы точно свалился без чувств».
Лиам не то чтобы сильно переживал за своего кузена. Просто у него промелькнула странная мысль.
«Почему-то мне так хорошо. Может, попросить его об этом еще раз?»
Взъерошив волосы, Лиам встал и широко зевнул. Затем он заметил аккуратно заправленную соседнюю кровать и усмехнулся.
Там всё ещё витал едва уловимый аромат мыла.
— С каких пор вы знали? Что тем человеком в медпункте была я?
— Заподозрил на прошлом корпоративе. А окончательно убедился сегодня, когда встретил Пеппера.
— Господин Пеппер?
Бёркин резко обернулась. Пеппер, который как раз собирался сбежать со своим подносом, внезапно поймал её взгляд и растерянно улыбнулся.
— А, нет, ну... В то время я был весьма осведомлен о делах студентов, так что просто рассказал то, что знал... Ха-ха, Лиам и вправду сегодня спросил меня. Не Бёркин Редфилд ли звали ту девушку из медпункта в Академии.
— Господин Пеппер, вы всё это помните?
— Он тогда хвостом ходил за школьной медсестрой. В медпункт заглядывает большинство студентов, вот он и знал всех.
На вопрос Бёркин ответил Лиам. Он со скучающим видом ковырялся в подносе.
Херион же был в ужасе. Он невольно пробормотал:
— Если говорить о той медсестре... ей тогда было под сорок...
— Разве для любви важен возраст? Ха-ха-ха!
— У него ничего не вышло. Его отшили.
— Лиам!
В этот момент Пеппер со слезами на глазах умоляюще сложил ладони перед Лиамом.
— Пожалуйста!
Несмотря на отчаянные попытки Пеппера заставить его замолчать, Лиам даже не взглянул на него, продолжая ворошить еду.
— Значит, вы знали меня? Почему не сказали?
— Ты бы тогда начала меня избегать.
— Что?
— Если бы я сказал, что уже знаю тебя, тебе бы это не понравилось.
Бёркин замолчала.
Она оборвала связи почти со всеми, кого знала в Академии, за исключением нескольких близких друзей.
Всё потому, что было слишком много сокурсников, которым не терпелось узнать, что стало с её «сокровищем магического мира» — легендарным мана-баком — после выпуска. Все они искали новостей лишь для того, чтобы посмеяться над ней.
Поэтому она сбежала. В Отдел сервисного обслуживания, где могла спрятаться.
Внезапно Лиам, отвечавший до этого с подпертой рукой и скучающим видом, поднял взгляд и посмотрел на неё. Когда их глаза встретились, он хитро улыбнулся.
— Ты ведь... когда тебе страшно, всегда убегаешь.
От этой тихой фразы Бёркин так и застыла. Лиам оказался куда более... проницательным, чем она думала.
Он был одержим.
💡 СОВЕТ по «Мудрой жизни в Магической башне»!
После инцидента в медпункте Пеппер, сам того не понимая, был «высосан досуха» Лиамом в плане маны.
http://tl.rulate.ru/book/176996/15828792
Готово:
