Каль Чи Хёк медленно поднял чашу.
В нос ударил едва уловимый запах. В нём чувствовались рыбные нотки, но в то же время он казался на удивление освежающим. Было не совсем понятно, что именно в ней, но, судя по всему, какой-то отвар. Каль Чи Хёк выпил всё содержимое чаши до дна. Внутри всё было спокойно — видимо, в снадобье совсем не содержалось ядовитой ци.
— Это лекарство, которое защитит твоё тело. А теперь прими эту пилюлю. Скорее всего, тебя ждёт почти смертельная боль.
Он уже был готов к этому, но теперь, когда смерть оказалась совсем близко, рука невольно дрогнула. Иль Ак Чхон понимал чувства юноши, а потому ничего не говорил. На мгновение воцарилась томительная тишина. Каль Чи Хёк смахнул пот, катившийся по лбу.
Он бесчисленное количество раз ходил по краю смерти. Но яд, который ему предстояло принять сейчас, был настолько могущественным, что заставил колебаться даже его. Наконец, взяв волю в кулак, Каль Чи Хёк осторожно протянул руку и взял пилюлю.
Она ничем не пахла.
Вероятно, это был яд без запаха, вкуса и цвета. Как он и ожидал, пилюля, оказавшаяся во рту, была абсолютно безвкусной. Но стоило ей проскользнуть по пищеводу, как тело пронзила невыносимая, разрывающая на части боль.
Низ живота скрутило. Казалось, все внутренности переплелись между собой. Голова Каль Чи Хёка бессильно опустилась к самой земле.
— Приди в себя! Начни циркуляцию внутренней энергии!
Он слышал слова, но силы покидали его так стремительно, что он был готов лишиться чувств. Прежде чем он успел что-либо предпринять, жизнь его повисла на волоске. В этот миг утраченные, казалось, силы внезапно вернулись.
«Сейчас!»
Внутренняя энергия Каль Чи Хёка пришла в движение.
Должно быть, подействовало лекарство, принятое перед пилюлей. Ядовитая ци, на мгновение замершая, хлынула неудержимым потоком. Она текла по энергетическим меридианам в обратном направлении, стремясь захватить каждое важное место в его теле.
У Каль Чи Хёка изо рта пошла пена. Глаза закатились, как у безумца, а всё тело забилось в судорогах. В тот самый момент, когда он снова оказался на пороге смерти, сила лекарства вновь спасла его.
Однако вскоре ядовитая ци снова превратила его тело в сплошную рану. И всё же каждый раз, когда Каль Чи Хёк был близок к гибели, сила снадобья сдерживала яд.
Он уже потерял счёт тому, сколько раз умирал и воскресал. Можно было сказать, что Каль Чи Хёк почти полностью лишился сознания.
Несмотря на это, он продолжал циркуляцию энергии. В этой мучительной, смертельной борьбе единственной опорой для него был голос Иль Ак Чхона. Тот не переставая выкрикивал лишь одно: продолжать циркуляцию.
Значит, это единственный путь. Если Иль Ак Чхон говорит так делать, значит, это лучший выбор.
Сейчас Каль Чи Хёк был жив только благодаря лекарству. Если бы он не выпил его, этот абсолютный яд уже давно лишил бы его жизни. К счастью, каждый раз, когда ядовитая ци готова была полностью поглотить его тело, целебная сила оставляла Каль Чи Хёку крохотный глоток воздуха. Благодаря этому он снова дышал, и снова тёмная сила смерти вцеплялась в него мёртвой хваткой.
Борьба трёх сил продолжалась: яд, лекарство и сам Каль Чи Хёк.
На самом деле, хотя лекарство и спасало жизнь Каль Чи Хёка, он также поддерживал силу лекарства.
Если бы он не смог циркулировать внутреннюю энергию в таком состоянии, он испустил бы дух ещё до того, как энергия снадобья успела бы подействовать. По счастью, Каль Чи Хёк продолжал циркуляцию, тем самым давая силе лекарства время.
Тело Каль Чи Хёка неистово извивалось.
Его шатало вперёд и назад, словно в безумном танце. В глазах Иль Ак Чхона, наблюдавшего за этим, было полно сочувствия.
Глядя на страдающего Каль Чи Хёка, Иль Ак Чхон невольно сжал кулаки. Очевидно, что эта боль не шла ни в какое сравнение с той, что была при извлечении Червя, Пожирающего Силу.
Сейчас он бесчисленное количество раз пересекал границу между жизнью и смертью. Каль Чи Хёк держался, из последних сил ухватившись за тонкую нить жизни.
Яд был настолько силён, что должен был убить его мгновенно. Хотя благодаря лекарству он ещё держался, положение Каль Чи Хёка было крайне опасным. Но Иль Ак Чхон верил в него.
Если бы он с самого начала не верил, что Каль Чи Хёк справится, он бы и не подумал давать ему этот яд.
«Парень! Ты выдержишь!»
Словно чувствуя волю Иль Ак Чхона, Каль Чи Хёк, пребывая на грани гибели, в конце концов выстоял. В какой-то момент его лицо приобрело зелёный оттенок. Иль Ак Чхон, словно только этого и ждавший, прокричал:
— Ядовитое Искусство Асуры!
Если он преодолеет этот момент, всё закончится. Каль Чи Хёк сам поглотит яд, и при желании его кровь сможет служить смертельным оружием.
Тело Каль Чи Хёка внезапно вздрогнуло, и его начала окутывать зелёная аура. Иль Ак Чхон, наблюдавший за этим, невольно раскрыл рот от изумления.
«Б-быть не может!»
Радиус образовавшегося потока энергии был невероятен. Он распространился на целых пять чжанов, и всё вокруг начало плавиться. Сила превзошла все ожидания Иль Ак Чхона. Всё живое в этом радиусе начало погибать. В живых остались лишь Каль Чи Хёк и Иль Ак Чхон.
Он и представить не мог, что техника обретёт такую мощь, но увиденное собственными глазами не могло не поражать. Трудно было поверить, что даже незавершённое Ядовитое Искусство Асуры способно на такое.
Причина была неясна, но вскоре он всё понял. Глядя на то, как Каль Чи Хёк постепенно обретает спокойствие, Иль Ак Чхон догадался.
Всё дело в сосуде. Разница в сосудах, вместивших Ядовитое Искусство Асуры.
«Я был лишь подходящим сосудом».
Иль Ак Чхон был достаточно хорош, чтобы вместить эту технику, но не более того. Каль Чи Хёк же, приняв Ядовитое Искусство Асуры, всё ещё обладал огромным нерастраченным потенциалом. Это и проявилось в столкновении с ядом.
Иль Ак Чхон стоял и смотрел на Каль Чи Хёка.
«Величайший гений за всю многовековую историю Независимой секты Императора Ядов... это ты».
И раньше достижения юноши в боевых искусствах не раз удивляли его, превосходя все ожидания, но только теперь он смог дать окончательный ответ. Это было за пределами простого таланта. Каль Чи Хёк был рождён для того, чтобы идти тропой яда.
Если бы он не попал в Независимую секту Императора Ядов... он всё равно каким-то образом вступил бы на этот путь. Должно быть, такова судьба Каль Чи Хёка.
Постепенно зелёная аура уменьшалась, впитываясь внутрь него. Иль Ак Чхон молча наблюдал.
Когда энергия окончательно исчезла, Каль Чи Хёк открыл глаза. И в тот же миг из них вырвался пронзительный блеск.
— Старейшина...
Пробормотал Каль Чи Хёк, глядя на Иль Ак Чхона. Теперь перед ним стоял совсем другой человек, не тот Каль Чи Хёк, что был здесь два часа назад. Это был он, но в то же время уже кто-то иной.
— Поздравляю. Теперь ты... ядовитый человек.
После такой изнурительной борьбы с ядом он даже не лишился чувств. Напротив, он был полон сил. Он поглотил мощь абсолютного яда своим телом. Теперь он стал ещё сильнее.
— Но что случилось вокруг...
Только тогда Каль Чи Хёк заметил, как странно изменился пейзаж. Трава и деревья расплавились под воздействием яда, так что его удивление было вполне естественным.
— Такова мощь твоего Ядовитого Искусства Асуры. Но не вздумай зазнаваться! Этого ещё недостаточно для гордыни!
Иль Ак Чхон был суров. Он никогда не расточал похвал. Конечно, он сам был поражён такой силе, пока Каль Чи Хёк не открыл глаза. Но если человек поддаётся гордыне, он неизбежно становится ленивым.
— Ну, хотя... результат весьма впечатляющий, — добавил он вскоре, чтобы не слишком расстраивать ученика.
Каль Чи Хёк впервые за долгое время искренне улыбнулся. Хотя глаз старика не было видно, юноша чувствовал — Иль Ак Чхон тоже смотрит на него с добротой.
Теперь Каль Чи Хёк стал ядовитым человеком. Он стал одним из немногих, кто действительно мог использовать свою кровь как яд.
«Вот и настало время».
Они провели вместе шесть лет. Кажется, пришло время отпустить его. Возможно, это было немного преждевременно... но этот парень наверняка справится.
Шесть лет. Целых шесть лет. Это время было долгим, но в то же время пролетело слишком быстро.
Многое изменилось. Иль Ак Чхон ещё сильнее постарел, и силы покидали его, но с Каль Чи Хёком всё было иначе. Из восемнадцатилетнего юноши он превратился в двадцатичетырёхлетнего статного мужчину.
Жизнь во Вратах Ядовитых Змей была чередой повторений. Иль Ак Чхон постоянно изнурял Каль Чи Хёка тренировками, а тот беспрекословно следовал за ним.
Событий было немного, но они провели вдвоём целых шесть лет. Этого времени было достаточно, чтобы между ними возникла привязанность, даже если они были одни во всём мире.
Он не жалел, что взял Каль Чи Хёка в ученики. Ему и Иль Ак Чхону было суждено встретиться. Чтобы разорвать затянувшуюся связь с Независимой сектой Императора Ядов.
Иль Ак Чхон посмотрел на Каль Чи Хёка и сказал:
— Собирай вещи. Кажется, пришло время покинуть это место.
— С-старейшина!
— Что? Думаешь, ты всё ещё не готов?
— Но я ещё не успел научиться у вас всему...
— Глупец! Чтобы догнать меня, тебе понадобится ещё лет двадцать!
Иль Ак Чхон произнёс это в шутливом тоне, но затем его лицо вновь стало серьёзным.
— Моё тело уже не в том состоянии. И разве я не говорил тебе? Чтобы стать Повелителем Ядов, ты не должен оставаться здесь. Почувствуй свободу. Попробуй пройти истинный путь яда, не принадлежа ни к какой силе.
Каль Чи Хёк не смог ничего ответить. Он не ожидал, что расставание будет таким внезапным. Он думал, что проучится у него ещё как минимум два-три года. Он планировал выйти в мир боевых искусств годам к тридцати, но всё случилось слишком быстро.
Тем не менее Каль Чи Хёк склонил голову. Он понимал чувства Иль Ак Чхона. Сейчас он был для старика обузой. Теперь, когда здоровье Иль Ак Чхона пошатнулось, юноша не мог допустить, чтобы из-за него оно ухудшилось ещё сильнее. Сейчас старику нужен был покой.
— Я понял, старейшина.
Кажется, Каль Чи Хёку пришло время покинуть Врата Ядовитых Змей.
Ночь была глубокой.
Сидя друг против друга, они молчали. Зная, что им предстоит расстаться, Каль Чи Хёк не решался проронить ни слова. После матери это был единственный человек в мире, который бескорыстно отдал ему всего себя.
Расставание с таким человеком не могло быть простым.
Иль Ак Чхон тоже чувствовал тяжесть на сердце. Более тридцати лет он жил в одиночестве, пока не встретил Каль Чи Хёка. Всего за шесть лет он снова почувствовал себя человеком. Но теперь ему предстояло снова остаться одному. Тем не менее он ничем не выдавал своих чувств. Он казался абсолютно спокойным.
Каль Чи Хёк смотрел в спину Иль Ак Чхона.
Эта спина была неширокой, но когда-то она заставляла содрогаться всю Поднебесную. Хотя сейчас он был заперт в этой глуши, этот человек по праву мог называться лучшим в мире.
Иль Ак Чхон внезапно встал и вышел наружу.
Вскоре он вернулся, неся большой кувшин. Иль Ак Чхон произнёс:
— Выходи на улицу.
С этими словами он снова вышел, и Каль Чи Хёк последовал за ним.
Когда Каль Чи Хёк сел перед ним, Иль Ак Чхон открыл крышку кувшина. В воздухе мгновенно распространился резкий запах алкоголя.
— Этому вину больше тридцати лет. Я приготовил его вскоре после того, как оказался здесь. Давай выпьем.
— С радостью.
Каль Чи Хёк почтительно сел перед Иль Ак Чхоном.
Этим вином они хотели скрасить горечь расставания. Иль Ак Чхон первым наполнил чашу, а затем налил и Каль Чи Хёку. Так как подходящих кубков не нашлось, они использовали те же чаши, в которых варили лекарства.
У тридцатилетнего вина был уникальный вкус. Крепкое, но при этом оно словно обволакивало язык.
Это было поистине благородное вино.
Они продолжали обмениваться чашами, и вскоре их лица слегка покраснели. Иль Ак Чхон, смеясь, хлопнул Каль Чи Хёка по плечу.
— А ты умеешь пить!
— Я пью не часто, но мне нравится этот процесс. А сегодня такой день, когда действительно хочется выпить.
— Верно, день, когда ты стал ядовитым человеком.
— Да, и день, когда я расстаюсь с вами, старейшина.
При этих словах Иль Ак Чхон на мгновение вздрогнул, а затем с горьким выражением лица снова наполнил свою чашу.
Он осушил её и вытер рот рукавом. Посмотрев на Каль Чи Хёка, Иль Ак Чхон спросил:
— Тебе грустно?
— Если честно, то да.
Впервые Каль Чи Хёк открыл Иль Ак Чхону свои истинные чувства. У того почему-то покраснели глаза. То ли от вина, то ли от избытка эмоций.
Раньше он бы просто отшутился, но сейчас всё было иначе.
Впервые за долгое время, проведённое в одиночестве, он услышал от кого-то, что тому грустно с ним расставаться.
Иль Ак Чхон снова поднял чашу.
— И мне... мне тоже.
Договорив, он продолжил пить. В этой притихшей атмосфере их глаза встретились. И, не сговариваясь, оба разразились смехом.
— Ха-ха-ха!
— Ха-ха!
Первым перестав смеяться, Иль Ак Чхон сказал:
— Глупый малец! Ты был единственным, кого я учил. Если ты проиграешь в муриме, это будет позором для меня. ...Никогда не проигрывай.
— Я и не собираюсь проигрывать. Я обязательно вернусь к вам, став Повелителем Ядов.
— Ха-ха, не знаю уж, успеешь ли ты вернуться до моей смерти.
— Обязательно успею. Пожалуйста, ждите меня.
На последние слова Каль Чи Хёка Иль Ак Чхон ничего не смог ответить. Они оба, словно по уговору, посмотрели на небо.
Было темно, но благодаря лунному свету окружающий пейзаж казался ещё прекраснее.
— Старейшина, у меня есть одна просьба.
— Какая?
— Я хочу лишь раз назвать вас Учителем.
— ...И это всё?
— Да.
Иль Ак Чхон молча продолжал смотреть в небо. Он не хотел, чтобы его называли учителем.
Поэтому, обучая юношу боевым искусствам, он избегал этого обращения. И Каль Чи Хёк, словно понимая его чувства, вместо «Учитель» всегда называл его «Старейшина».
http://tl.rulate.ru/book/176570/15519320
Готово:
