За исключением того дня, когда Санмун только прибыл и повздорил с Хёнсоном из-за выпивки, Кончхон никогда не доставлял хлопот. Хотя он и отличался резкими словами, не подобающими монаху, и порой отлынивал от дел, он никогда не источал такую густую жажду крови, как сейчас. Это наглядно показывало, как сильно он дорожил своим нелюдимым внучатым учеником.
Попхо, который обычно утихомиривал своего учителя, сейчас и сам излучал не меньшую жажду крови. Атмосфера в Зале Бэкуи была подобна тонкому льду.
— Дядюшка по боевым искусствам, старший брат, прошу вас, успокойтесь. Неужели вы собираетесь устроить погром прямо здесь, в Зале Бэкуи?
Попху, ученик второго поколения, набравшись смелости, вышел вперед, но тут же пожалел об этом. Две пары глаз, смотревших на Чон Чхоля так, словно хотели его сожрать, теперь впились в него, и у него невольно выступил холодный пот. Попху не мог поверить, что люди со столь низким уровнем внутренней силы способны излучать такое мощное давление. Он попытался собрать свою внутреннюю силу, но Кончхон резко топнул ногой, используя усилие Цзинь, и перехватил инициативу.
— Раз вам нечего сказать, я буду считать, что каждый из присутствующих здесь не возражает против хорошей взбучки. И начну я с тебя, сукин ты сын!
Кончхон проигнорировал преградившего ему путь ученика второго поколения и снова перевел взгляд на Чон Чхоля. Как только он договорил, он с силой оттолкнулся от земли и бросился вперед.
— Старший брат, подожди минутку!
Поняв, что дело принимает скверный оборот, Конха быстро выскочил и преградил путь Кончхону. Тот был в ярости, но не настолько, чтобы игнорировать своего младшего брата и главу Зала Бэкуи, поэтому он остановился. Конха был поражен тем, что пол остался цел после такого мощного удара ногой, от которого содрогнулся весь зал, но, зная, что перед ним человек, который с тридцатилетним опытом внутренней силы побеждал мастеров высшего ранга, он поспешил продолжить, пока ситуация не обострилась еще сильнее.
— Проблема не в детской драке. Я заставлю Чон Чхоля извиниться за то, что он поднял руку на Санмуна, так что, пожалуйста, выслушай.
Видя, что Кончхон отступил на шаг, Конха, решив воспользоваться моментом, продолжил:
— Суть в том, что ученик третьего поколения избил того, кто еще даже не занесен в свидетельство о монашестве. Более того, раз в дело пустили кулаки, чтобы не раздувать скандал, разбирательство должно проходить в Зале Бэкуи, а не в Зале Дисциплины.
Судя по всему, эти двое мальчишек умолчали о своей вине и рассказали только о том, как их побили. Было понятно, что они могли так поступить из страха перед наказанием, но поведение этого Чон Чхоля никак нельзя было оправдать. Поэтому Кончхон твердо решил довести дело до конца.
— Попхо, иди и позови главу Зала Дисциплины и главу Аптекарского зала. Пусть я и обычный ученик Шаолиня без всяких чинов, я не могу смотреть, как обижают моего внучатого ученика, так что я использую все доступные средства.
Прежде чем Конха успел его остановить, Попхо выскочил наружу, и в Зале Бэкуи воцарилась тишина. Чон Чхоль и Сонджу покрылись холодным потом. Их попытка скрыть проступок детей и усилить свое влияние в мирской фракции Лояна привела к тому, что дело дошло до Зала Дисциплины, приняв куда более серьезный оборот, чем они ожидали. Однако, вспомнив, как вчера вечером они несколько раз переспрашивали сыновей и те клялись, что всего лишь пропустили тренировку и их избили первыми, они решили, что Кончхон просто блефует, и внутренне собрались.
Сам Санмун, главный герой происшествия, не проронил ни слова. Ему было удивительно наблюдать за тем, как раздувается это дело, но он чувствовал себя очень уверенно благодаря мастеру и наставнику, которые безоговорочно встали на его сторону. В то же время ему были противны эти двое мальчишек, которые вели себя нагло, совершив проступок, а теперь занервничали, когда запахло жареным. Вчера он вырубил их и не получил извинений, но сегодня твердо решил их добиться.
Двери распахнулись, и в зал вошли Кондам, глава Аптекарского зала, и Консон, глава Зала Дисциплины, в сопровождении Попхо. Кондам, привыкший к выходкам Кончхона, выглядел совершенно спокойным, в то время как лицо Консона оставалось холодным.
— Я был свидетелем происшествия от начала до конца, но, как наставник пострадавшего, я понимаю, что мои показания могут быть предвзятыми. Поэтому я позвал главу Аптекарского зала как другого свидетеля и главу Зала Дисциплины для вынесения беспристрастного решения. Я уважаю мнение главы Зала Бэкуи, который не хочет раздувать скандал из-за учеников, еще не получивших свидетельство о монашестве, поэтому оставляю право назначения наказания за ним.
Слова о том, что он оставляет решение за главой Зала Бэкуи после того, как сам же максимально раздул дело, вызвав других глав, звучали нелепо, но в них не было ничего противозаконного. Чон Чхоль и Сонджу не нашли что возразить. Конха тоже не до конца понимал замысел старшего брата, но, чтобы свести шум к минимуму, выставил всех лишних за дверь.
— В таком случае, лучше начать с самого начала. Чонджин, сын Чон Чхоля, и Сончхан, сын Сонджу, выходите вперед и подробно расскажите о том, что произошло вчера.
Двое мальчиков вышли и без запинки поведали историю, начиная с того, как они вышли за пределы тренировочной площадки во время перерыва, и заканчивая тем, как их избил Санмун у ручья. Санмун поразился тому, как они ловко умолчали об оскорблениях в адрес него и его мастера, а также о подлом ударе в спину после поражения. Но он знал, что сейчас злиться бесполезно, и молча ждал своей очереди. Однако вмешательство Кондама лишило его этой возможности.
— Ах вы маленькие су... Кхм! В смысле, юные миряне уже научились так искусно лгать, сочувствую вашим отцам.
Видимо, набравшись дурных привычек от Кончхона, Кондам чуть было не сорвался на грубость, но, подавив ее сухим кашлем, продолжил:
— Вчера старший брат Кончхон покинул Аптекарский зал во время... кхм, выполнения своих обязанностей, и я последовал за ним. Его было легко найти в хижине, где он жил, наблюдая за тренировкой своего внучатого ученика. Он хвалил его до тошноты, видя, как тот безропотно выполняет базовые упражнения, заданные наставником.
Пока Кондам рассказывал историю, в которой было непонятно, описывает ли он события или жалуется на Кончхона, последний молча слушал. Когда рассказ закончился, Кончхон поднялся со своего места и подхватил:
— Было бы странно, если бы он стоял и слушал, как эти двое сопляков оскорбляют его мастера. К тому же, это позор — проиграть вдвоем одному, а потом бежать жаловаться родителям. Разве не так?
— Может, на этом и закончим? — предложил Конха.
Когда Кончхон повернул голову, Консон кивнул в знак согласия. Конха тоже поспешил кивнуть, надеясь замять дело. Это было правильным решением — не раздувать искру, да и затягивать такие мелочи не имело смысла. Все были согласны, но проблемой оставался Кончхон.
— Чтобы ни у кого не осталось обид, пусть они сразятся. Два поединка один на один. Если победят они — мы извинимся за «внезапную атаку». Если победит Санмун — они получат наказание за пропуск тренировки. Идет?
Мальчишки не считали, что проиграли вчера из-за разницы в силе, поэтому уверенно кивнули. Санмун тоже хотел полностью подавить их и получить извинения, так что поединок был согласован. Троица переместилась на небольшой пустырь за Залом Бэкуи и начала разминаться.
Попхо знал, что Санмун не боится оружия, но его беспокойство было глубоким, ведь даже тот удар, что Санмун нанес младшему из клана Хванбо, был почти внезапным. Однако Кончхон, видевший, как ловко мальчик справился с подлым ударом в затылок вчера, лишь улыбался.
— Ученик Попхо, Санмун. Сын Сонджу, Сончхан. Вперед.
По призыву главы Зала Дисциплины двое вышли на середину площадки. Сончхан с решительным лицом, намереваясь не допустить вчерашней оплошности и избить Санмуна, контрастировал с Санмуном, чье лицо оставалось по-обычному невозмутимым. По сигналу Консона Сончхан бросился вперед, нанося быстрые колющие удары шестом, но Санмун спокойно уклонялся или блокировал их. Помня наставления Кончхона и Попхо, он ловил ритм — момент, когда шест полностью вытягивается и начинает возвращаться. Уклонившись от очередного выпада в голову, он пригнулся и решительно сократил дистанцию.
Как и вчера, Сончхан удивился, что Санмун не приближается постепенно, а совершает резкий рывок, и снова списал свой страх на «внезапность». Тем не менее, он стоял на твердой земле, не боясь потерять равновесие, и, собрав силы в руках, опустил шест вниз. Он хотел придавить спину Санмуна шестом и остановить его сближение, но Санмун, решив, что подошел достаточно близко, сместился вправо, одновременно делая шаг левой ногой вперед, и нанес удар левым кулаком в лицо противнику.
Чонджин удивился скорости Санмуна, но, уклонившись от летящего в лицо кулака, развернулся и взмахнул шестом, пытаясь вернуть инициативу. Однако Санмун нанес мощный удар кулаком (квончу) в открытую грудь Чонджина, затем сделал еще шаг и отправил его в нокаут ударом локтя в челюсть.
— Достаточно!
Сончхан зашатался от сильного удара в челюсть. Санмун уже собирался, как вчера, нанести удар ногой, но, услышав голос Консона, замер. Консон, наблюдавший за поединком ближе всех, сохранял холодное выражение лица, но в душе был изрядно поражен. Он считал впечатляющим то, как мальчик подавил вооруженного противника всего тремя атаками, и отметил, что тот не расслаблялся до самого конца, готовясь нанести завершающий удар. В этих экономных движениях, решительности и неослабевающем напряжении он увидел тень своего старшего брата. Но, подумав, что этот ребенок вряд ли сможет натворить столько же бед, сколько его наставник, он немного успокоился.
— Чон, забирай своего сына скорее. Тот, кто вырубается от одного удара, не ровня моему внучатому ученику!
Трудно было сказать, радовался ли Кончхон победе или просто наслаждался ростом своего подопечного, но его поведение, напоминающее уличного пройдоху на петушиных боях, заставило Чон Чхоля поморщиться. Он уже был на плохом счету у этого дядюшки с прескверным характером, и если бы тот заметил его недовольство, дело могло кончиться побоями прямо на месте, поэтому он подавил гнев и подбадривающе похлопал сына по плечу.
— Ошибка есть ошибка, а поединок есть поединок. Он победил тебя один раз, но не расслабляйся. Иди и покажи все, на что способен.
В душе ему хотелось велеть сыну использовать любые грязные приемы, чтобы размазать этого мальчишку, но он знал, что тогда Кончхон уничтожит не только его самого, но и всю их школу боевых искусств. Поэтому он разыграл роль строгого, но любящего отца. Кончхон, разумеется, и так собирался проучить Чон Чхоля и его школу за то, что тот посмел поднять руку на его любимого внучатого ученика, но Чон Чхоль об этом пока не догадывался.
— Итак, ученик Попхо, Санмун. Сын Чон Чхоля, Чонджин. Вперед.
Чонджин, который вчера пострадал от того, что напал первым, теперь двигался осторожно, нанося легкие тычки шестом. В них не было большой силы, так что боли они не причиняли, но постоянные резкие выпады действовали на нервы. Короткие взмахи и быстрые уколы не давали Санмуну приблизиться, а Чонджин, помня о продемонстрированной соперником взрывной мощи, не терял бдительности.
Санмун не сводил глаз с противника, порхающего вокруг, словно пчела, и спокойно выжидал момент. Соперник отступил первым, лишив Санмуна возможности нанести упреждающий удар, но это не означало, что шансов на победу нет. Медленно переставляя ноги, Санмун лихорадочно соображал.
На дальней дистанции преимущество было у противника, но из-за его легких и частых атак прорваться вперед не получалось. «Если нет лазейки, ее нужно создать», — подумал Санмун и перехватил рукой деревянный шест, летевший ему в пояс. Чонджин, на мгновение удивившись такой перемене, тут же начал яростно дергать шест вверх и вниз, используя рычаг.
Санмун удерживал шест, сдерживая отдачу, но когда противник дернул его особенно сильно, он внезапно разжал пальцы и бросился вперед. Чонджин, не совладав с собственной силой, пошатнулся, но, решив, что одного позорного падения достаточно, сместил центр тяжести назад и, возвращая шест, замахнулся его нижним концом. Санмун видел этот замах снизу вверх, но инстинктивно понял: если он отступит сейчас, ситуация повторится. Поэтому он еще сильнее вытянул ногу и заблокировал удар, словно впечатывая его коленом вниз.
Для атаки Санмуна дистанция была велика, а для Чонджина — слишком мала, но оба не прекращали попыток достать друг друга. Чонджин перехватил шест посередине, используя оба конца для защиты и нападения, а Санмун, прикрывая голову и солнечное сплетение, принимал удары на предплечья, стараясь подойти еще ближе.
— Хрясь!
Видимо, у Чонджина первым закончились силы. Резким рывком он оттолкнул Санмуна и обрушил на него шест. Благодаря короткому хвату удар был стремительным, но Санмун знал, что сможет его заблокировать. Скрестив руки, он принял удар, а затем, как учил Кончхон, нанес резкий прямой удар ногой в живот противника.
— У-ух!
— Достаточно!
Ему не удалось попасть точно в солнечное сплетение, но левая ступня глубоко вонзилась под правое ребро Чонджина. Тот замер, а затем рухнул на колени, и его вырвало. В тот же миг Консон оказался между ними, а Санмун, расслабившись, отступил на шаг.
— Ха! Видали? Этому прямому удару ногой научил его я. Буквально сегодня утром!
Кончхон, радостно хваставшийся перед Попхо, вдруг замолчал и сурово обвел всех взглядом.
— Если бы не этот весь цирк, он мог бы показать удар покрасивее. Ах вы сукины дети.
http://tl.rulate.ru/book/176521/15504252
Готово:
