Время неуклонно следует своим путем. Небо, бывшее темным всю ночь, постепенно светлеет. Когда птицы, прятавшиеся в ночи, начали возвещать о своем существовании, старый монах бесшумно шагал по земле.
— Ах ты, негодник! Солнце уже в зените, а ты всё еще не встал?
Он постучал в дверь и закричал.
Ван Суган, сонный и взъерошенный, открыл дверь и вышел.
— Сасукчжо-ним, вы уже проснулись? Простите, ваш ученик поздно лег и проспал.
— Тц-тц, что же так встревожило твое сердце? Страх или волнение?
— И то, и другое.
— Внутри или снаружи — какая разница? Меняется лишь твое отношение, а ты до сих пор этого не понял. Вот почему ты так и не обрел Божественный взор. Бестолочь.
Стоило зайти речи о Божественном взоре, как Ван Сугану нечего было возразить.
— Сегодня наш последний день. Я провел с тобой немало времени, но всё, чему смог научить — это лишь половина техники глаз да Искусство оживления меридианов... Ты оказался тугодумом, так что не вини меня.
— Простите меня.
— К счастью, телом ты крепок, так что с голоду нигде не помрешь. Однако в мире полно опасных людей. Я пришел сегодня, чтобы научить тебя кое-чему другому.
— Я еще не до конца освоил нынешнее, а вы велите учить что-то новое?
— Верно. Но это то, что ты уже отчасти знаешь.
— То, что я уже знаю?
На его лице отразилось полное недоумение.
— Это близнец твоего Искусства оживления меридианов. Оно называется Искусство разрыва меридианов. Если первое оживляет каналы, то второе их умерщвляет. Сколько энергии я велел тебе вкладывать при использовании Искусства оживления меридианов?
— Для обычного человека, не считая сосудов Жень-май и Ду-май, это должно напоминать легкое увядание сочного листа. На моем нынешнем уровне вы велели использовать около двух долей. Для тех, кто владеет боевыми искусствами, можно использовать до четырех долей. А в критических ситуациях — в два раза больше.
— И я говорил, что перед применением обязательно нужно сделать кое-что еще. Что именно?
— Поскольку я еще не искусен в управлении энергией, вы велели сначала воздействовать на акупунктурные точки иглами.
— Ты должен поступать так до тех пор, пока не достигнешь стадии свободного управления Ци. Если попытаешься контролировать энергию в точках без помощи игл, это станет не Искусством оживления меридианов, а Искусство разрыва меридианов. Первое стимулирует неподвижную энергию внутри точки. Но второе воздействует не только на энергию в самой точке, но и на энергию вокруг нее, заставляя их расширяться одновременно. Когда две энергии сильно расширяются, беды не миновать. В лучшем случае точка слегка надорвется, в худшем — погибнет не только она, но и все окружающие мышцы. Повторяю еще раз: применяй Искусство оживления меридианов только через иглы. В далеком будущем, когда твоя внутренняя энергия Ци станет чистой и ты сможешь управлять ею по своей воле, тогда иглы не понадобятся. Ты уже знаешь, как охватывать область вокруг точки и двигать энергию только внутри нее. Где бы ты ни был, всегда тренируйся. Если лекарь, желающий спасать людей, не будет прилагать усилий, страдальцев станет только больше.
— Я запомню ваши слова, Сасукчжо-ним.
— Скажу еще кое-что, хоть и ворчу как старик: всегда будь смиренным и заботься о других. Если твои умения остро необходимы кому-то, отдавай их без колебаний. Путь к Праджня-парамите не в чем-то ином. Только если ты будешь смотреть на мир с великой мудростью и поступать соответственно, твой путь откроется. Не забывай об этом, будь осторожен и осмотрителен в своих действиях.
Лицо старого монаха, пустившегося в долгие наставления, сегодня казалось еще старше. В уголках его глаз залегла тень — то ли печали, то ли тревоги.
Консон достал из-за пазухи небольшую книгу и продолжил:
— Здесь я подробно записал методы Искусства разрыва меридианов. В зависимости от применения оно может стать средством наказания злодеев. Но прежде чем использовать его, ты должен все обдумать не один и не два раза. Понял?
— Благодарю вас. Обещаю, что буду трижды думать, прежде чем действовать.
Ван Суган принял книгу с тяжелым сердцем. Мысль о том, что лекарю, спасающему людей, придется изучать технику, способную причинить вред, не давала ему покоя.
— Почему я передаю тебе Искусство разрыва меридианов, ты поймешь сам, когда выйдешь в мир. На этом пути, который может быть одиноким, заведи побольше друзей и возвращайся. Я буду ждать тебя с радостью.
Закончив говорить, Консон тут же направился к своей обители. Его заботы о завтраках и обедах для Ван Сугана, которые он готовил во время тренировок, сегодня подошли к концу. С каждым шагом он отдалялся, оставляя привязанность и усмиряя сердце.
Ученики, отправляющиеся в паломничество за милостыней, выбирают разные пути. Кто-то идет в далекий Тибет, кто-то в Гуанчжоу или Ючжоу.
Другие отправляются по всему Китаю — в Юньнань, Сычуань и другие земли. Это то, через что проходит каждый ученик Шаолиня.
Цель этого паломничества в малом — увидеть мир через путешествие, а в великом — прославить имя великого Шаолиня. Возможно, поэтому лица монахов, уходящих в путь, были необычайно торжественны.
Оставив позади краткие наставления Главы секты, они группами по несколько человек вышли за ворота храма.
Самым странным среди них был Ван Суган. Только он один среди полноправных монахов был с длинными волосами, хотя и в монашеском одеянии. Несмотря на то, что челка скрывала значительную часть лица, его отталкивающая внешность всё равно была заметна.
— Старший брат Чхонми, куда вы направляетесь в этот раз?
— Я иду в Тибет. Хочу увидеть дворец Потала. Слышал, что каждый практикующий должен хоть раз там побывать. А ты куда, Чхонмён?
— В Тибет? Как замечательно! А я иду в Юньнань. До Хунани нам по пути, так что в дороге не будет скучно.
Братья-ученики, знакомые друг с другом, делились печалью расставания и обещали встретиться снова.
«Куда же мне податься? Ах да, учитывая слова Сабэк-нима, сначала нужно идти в Чанъань. Раз там находится штаб Союза Нищих, значит, путь мой лежит через Шэньси в Чанъань».
В Шэньси находились школы Хуашань и Чжуннань. Обе были даосскими, но если Хуашань держалась в стороне от мирской суеты, то Чжуннань активно вышла в мир и развивалась.
«По пути стоит заглянуть в Хуашань и Чжуннань».
Приняв решение, он ускорил шаг.
Миновав горные ворота, он сложил ладони в глубоком поклоне. Наполняя глаза пейзажем, он запечатлел его в памяти.
«Я скоро вернусь, учитель».
Для Ван Сугана, покинувшего Шаолинь, мир казался удивительным. Не тишина горного монастыря, а суета и шум улиц почему-то были ему по душе.
— Подходи, попробуешь — пальчики оближешь! От этих сахарных леденцов любая печаль пройдет. Заходите, посмотрите!
— Рис из Юэяна, только что из Хунани! Попробуйте и покупайте!
Отовсюду доносились громкие выкрики зазывал. На оживленных улицах люди продавали товары, в каждом из которых была своя история, горести и радости.
Ван Суган с упоением разглядывал вещи и людей, когда проходил мимо обветшалого постоялого двора.
— Дитя мое, нельзя! Как же я буду жить без тебя... Сынок, прошу, открой глаза!
Надрывный плач доносился со второго этажа маленького заведения.
— Живи долго, Суган. Ты можешь пообещать это матери?
Вместе с плачем в его ушах, словно галлюцинация, прозвучал знакомый голос.
Сердце внезапно сжалось от боли. То ли из-за крика матери того ребенка, то ли из-за только что услышанного призрачного голоса, но на душе стало неспокойно.
Ван Суган, сам того не замечая, уже бежал на второй этаж.
— Позвольте мне пройти?
Подойдя к женщине, прижимавшей к себе мальчика лет десяти, Ван Суган немедленно приложил руку к его точке Нэй-гуань, проверяя пульс, и поднес ухо к лицу ребенка, чтобы проверить дыхание.
Слабо, но пульс и дыхание всё еще сохранялись. Мальчик был в опасном состоянии, он весь обливался потом, так что даже его длинные волосы насквозь промокли.
Ван Суган поспешно достал футляр для игл, расстегнул одежду ребенка и быстро ввел иглы в точки Ци-шэ, Чжун-фу, Тань-чжун и Инь-цзяо. Сначала он активировал точки Чжун-фу и Хо-чжун, расположенные близко к сердцу, чтобы ускорить кровообращение, а затем применил Искусство оживления меридианов на пути к точкам Инь-цзяо и Чжун-вань.
Прошло около времени, необходимого для сгорания одной ароматической палочки. Лицо мальчика постепенно начало розоветь.
Глядя на ребенка, издавшего долгий вздох, Ван Суган и сам покрылся испариной.
Мать ребенка, вцепившись в сына, который снова задышал, не переставала плакать.
— Всё будет хорошо. Теперь Ци течет правильно, самый опасный момент миновал. Позже найдите лекаря, чтобы он выписал рецепт, и мальчик поправится.
Слова Ван Сугана принесли ей немалое утешение. Когда мать хотела подняться, чтобы поблагорить его, она невольно вскрикнула.
— Ой! Ох... простите. Просто...
— Не принимайте близко к сердцу. Моя внешность способна напугать любого, так что вам не за что извиняться.
Мать ребенка не смела даже взглянуть Ван Сугану в лицо, лишь непрестанно повторяла слова благодарности.
Она кланялась пустоте, даже не заметив, как Ван Суган спустился вниз.
С горьким выражением лица Ван Суган покинул рынок.
За последний месяц он видел это постоянно. Даже если он спасал больных, благодарность длилась лишь мгновение. Стоило людям разглядеть его лицо, как они тут же старались уйти.
Чувство неполноценности, которого он не знал в Шаолине, постепенно переполняло его. Было невыносимо грустно осознавать, что в глазах других он — чудовище, существо, которому нет места среди людей.
Его шаги сами собой сворачивали с людных улиц туда, где было меньше народа. Он сокрушался о своей судьбе: не успев проявить страсть к медицине, он уже начал скрываться от людей, боясь их взглядов.
«Ван Суган, Ван Суган, ради чего же ты так усердно изучал врачевание? Не для того ли, чтобы помогать тем, кто в этом нуждается? Но если ты будешь вот так прятаться, когда же ты сможешь спасать людей и когда сделаешь самостоятельный шаг навстречу миру?»
Он корил себя, но это не помогало.
С такими мыслями он снова выходил на рынок, но взгляды людей становились лишь холоднее.
— Ну и урод, проваливай отсюда! Торговля и так не идет, а тут еще ты с самого утра под руку лезешь.
Хозяин лавки, выпятив губу и брызжа недовольством, поспешил вытолкать его.
— Постойте, не делайте так, послушайте мо...
— Я же сказал — проваливай! Эй, принесите воды и плесните сюда!
— Разве это лицо? Лучше бы маску себе нашел, чем так ходить.
Такая реакция была обычным делом. А порой дело доходило до ругательств и летящих в него камней.
http://tl.rulate.ru/book/176421/15473937
Готово:
