— Человеческое тело состоит из бесчисленного множества потоков Ци и крови. Те, кто изучает боевые искусства, веками искали способы наиболее эффективно использовать эту силу. Так были открыты методы работы с акупунктурными точками. Не знаю, слышал ли ты об этом, но обычно при обучении боевым искусствам первым делом осваивается Техника сосредоточения. Акупунктурные точки служат каналами для накопления Ци из окружающего пространства внутри тела, но большинство используемых при этом точек не выходит за рамки стандартных схем. Иными словами, используется лишь малая часть из великого множества точек человеческого организма.
Ван Суган недоуменно наклонил голову. Консон, словно ожидая такой реакции, усмехнулся и продолжил:
— Значит ли это, что неиспользуемые точки бесполезны? Вовсе нет. Просто люди еще не нашли способ их задействовать. Очевидно, что если кто-то поймет, как использовать эти скрытые точки, его мастерство превзойдет мастерство других. Многие мастера пытались исследовать этот вопрос, но пока никто не добился значимых результатов. Напротив, немало тех, кто из-за побочных эффектов впал в Искажение Ци. Я пустился в такие долгие рассуждения лишь потому, что существует способ активировать хотя бы часть этих неведомых точек. Однако этот метод недоступен обычным людям. Его можно применить только тогда, когда тело переполнено избыточной энергией. Как у тебя.
Консон пристально посмотрел на Ван Сугана и добавил:
— Чтобы оживить точку, нужно воздействовать на неё определенным стимулом, а когда она откликнется, насильно влить в неё энергию. Мы называем это Искусством оживления меридианов. Звучит громко, но на деле всё просто. Чтобы стимулировать точку, нужно просто получить вот такой удар.
Консон молниеносно и с силой ударил Ван Сугана в точку Цзянь-цзин.
Ван Суган широко раскрыл рот от шока: боль была такой, будто у него вырывают плечо.
— Кхе-кхе, будет больно. Но не волнуйся, эта боль обернется для тебя благом. Обычный человек от такого бы пострадал, но в тебе столько энергии, что ты быстро восстановишься.
И действительно, резкая боль в плече начала постепенно затихать. Однако в этот момент Консон нанес удар в ту же точку на другом плече.
Это было лишь начало. Руки Консона двигались так быстро, что их не было видно: он беспощадно наносил удары по всем точкам, кроме основных. Ван Суган инстинктивно пытался сжаться, чтобы хоть немного смягчить град ударов, но даже это ему не удавалось. Тело внезапно одеревенело и перестало подчиняться его воле.
Прошло немало времени. Над головой Консона начал подниматься белый пар. Искусство оживления меридианов на самом деле требовало от мастера расхода собственной истинной энергии для стимуляции чужих точек.
Если бы по точкам били обычным способом, человек бы остался калекой или получил тяжелые травмы. Но Искусство оживления меридианов, воздействующее только на застоявшуюся энергию в точках, напротив, приносило огромную пользу. Хотя Ван Сугану, терпящему сейчас невыносимую муку, было трудно это осознать.
Через некоторое время боль в точках сменилась странным зудом. Примерно в это же время внутренняя энергия начала исчезать, словно прячась куда-то вглубь.
Через поры стала просачиваться непонятная черная жидкость, и выражение лица Ван Сугана постепенно стало более спокойным. Казалось, буйная энергия, занимавшая его тело в таком нестабильном состоянии, немного поутихла.
С другой стороны, лицо Консона выражало крайнюю усталость. Капли пота, стекавшие по его заметно осунувшемуся лицу, говорили о том, сколько сил он вложил в этот процесс.
«Фух, я уже не тот, что прежде. Сил едва хватило на один раз...»
Консон с тревогой подумал о том, что впереди еще несколько таких сеансов.
— На сегодня, пожалуй, хватит. Завтра продолжим.
Глядя на удаляющегося тяжелой походкой Консона, Ван Суган ответил ему глубоким поклоном. Он понимал, что всё это делается ради него. Бушующая в его теле энергия, подобная действующему вулкану, заметно стабилизировалась.
Спустя несколько дней начались удивительные перемены. Его исхудавшие руки и ноги не только начали обретать прежнюю форму, но он даже смог поднять тяжелый топор обеими руками.
И это было не всё. Уродливые раны начали затягиваться, а в местах, где отпали корки, показалась здоровая, крепкая кожа. Единственным, что не менялось, оставалось его страшно изуродованное лицо.
— Эй, ты! Не стой столбом, шевелись! Нужно двигаться, пока меридианы живы. Только так всё окончательно встанет на свои места!
Консон не давал Ван Сугану ни минуты покоя. То заставлял таскать полные кадушки воды, то колоть дрова. А когда работа заканчивалась, велел помогать на кухне.
— Здоровье начинается с еды. Даже самый умелый лекарь не сможет вылечить пациента, который не следит за своим питанием. Важно есть понемногу, тщательно пережевывать и сочетать правильные продукты. Так что смотри и учись. Я учу тебя не для кого-то другого, а для твоего же блага. Не отвлекайся и запоминай.
Ван Суган невольно улыбнулся, удивляясь, откуда в старике берется столько слов.
— Ого, ты еще и смеешься? Тебе смешны слова старшего?
Консон легонько огрел его поварешкой, но по лицу мальчика было видно, что ему совсем не больно.
Жизнь Ван Сугана в Шаолине была однообразной. Ранним утром — молитва, затем помощь в приготовлении завтрака, днем — поход на гору Суншань вместе с Тэхё за лекарственными травами или изучение их свойств в Павильоне Короля Медицины. По ночам он практиковал Технику сосредоточения из Канона изменения мышц и сухожилий, а перед сном повторял всё, что узнал о травах за день.
Конечно, утренняя «война» с Консоном никогда не была легкой. Консон считал, что лучшим способом обуздать избыточную энергию в теле Ван Сугана, помимо Искусства оживления меридианов, является Искусство Железной Рубахи — разновидность внешних техник. Укрепить внутренние каналы и закалить внешнюю оболочку — это было основой боевых искусств, к которым стремился Шаолинь.
В результате больше всего страдало тело Ван Сугана. К боли от стимуляции точек добавлялись изнурительные тренировки, которые доводили его до предела.
— Ах ты, негодник! С таким подходом мышцы никогда не окрепнут. Сколько раз я тебе говорил, как нужно делать?
С лица Ван Сугана, державшего высоко над головой тяжелый топор, градом катился пот. Его руки дрожали, готовые вот-вот опуститься.
— Двигайся так медленно, чтобы движение было почти незаметно глазу. Опускай топор на полено по миллиметру. Что ты делаешь? Медленнее! Эй! Кто разрешил отводить взгляд? Если не научишься концентрировать взор, никогда не обретешь Божественный взор!
Одновременно направлять энергию в глаза и двигать руками было невероятно сложно. Мало того, что Техника сосредоточения была еще в новинку, так еще и Ци никак не хотела подчиняться его воле.
Он много раз слышал, что энергия следует за мыслью, но как бы он ни старался сосредоточиться, делать две вещи одновременно не получалось.
«Я должен это сделать, чтобы выжить. Наставник сказал, что я смогу жить как человек, только если полностью подчиню себе эту энергию. Я не могу сдаться из-за такой ерунды».
Он заставил себя собраться. Как и те слова, что он слышал, находясь на грани смерти, он хотел стать человеком с великим сердцем.
«Не плачь, как дурак. Мужчина не должен плакать напоказ. Он должен плакать сердцем. Стань надежным, словно гора Тайшань, стань достаточно сильным, чтобы защищать других. Ты ведь не сдашься перед такой болью? Понял?»
Он не знал, чей это был голос, но не мог забыть те слова, в которых чувствовалась искренняя забота о его душе.
«Я смогу. Я справлюсь».
Он вложил энергию в дрожащие руки. Шире открыл глаза, направляя поток к точкам Цин-мин. Энергия, вырвавшаяся из Даньтяня, начала притягивать силу извне и, словно поток, прорвавший плотину, хлынула по внешним меридианам, стремительно проходя через точки Ся-бай, Шао-хай, Цюй-чи и Нэй-гуань.
Дрожь постепенно исчезла. Ноги твердо уперлись в землю, а в поднятых руках появилась несгибаемая сила. От всего тела Ван Сугана начал исходить странный жар.
Увидев это, Консон удовлетворенно улыбнулся.
«Вот ты и сделал первый шаг. Это и есть путь к тому, чтобы сделать твою жизнь полноценной. Не бойся и верь в себя. На мой взгляд, ты очень сильный ребенок. Наверное, сам Будда хранит тебя».
Не это ли называют Судьбой в буддизме? Непрерывная цепь связей: ты пришел ко мне, а я передаю тебе свои знания... Не это ли новое испытание, ниспосланное мне Буддой — взрастить этот росток и превратить его в могучее дерево?
Погруженный в свои мысли, Консон внезапно снова прикрикнул:
— Еще медленнее! Собери энергию и ищи самый эффективный путь. Если будешь довольствоваться малым, не сможешь двигаться дальше!
Медленные движения при максимальном напряжении сил были лучшим способом закалки мышц. Однако это был и опасный метод: при малейшей ошибке мышечные ткани могли просто не выдержать и порваться.
Консон видел, что мышцы Ван Сугана находятся в плачевном состоянии даже по сравнению с обычными людьми, не говоря уже о мастерах. Имея в таком теле столь разрушительную энергию, необходимо было как можно скорее дать ей выход. Промедление могло стоить мальчику жизни.
Когда его младшие соратники Тэджи и Тэхё пришли просить за мальчика, он не горел желанием соглашаться. Но слова Тэджи заставили его передумать:
«Дядя-наставник, прошу вас. Речь идет о спасении жизни, связанной с секретами Шаолиня. К тому же, это несчастный ребенок, который еще и жизни-то не видел. Возможно, в заботе о нем и кроется путь к высшему просветлению».
Слова о высшем просветлении глубоко запали ему в душу. Лик Будды нигде не задерживается. Он пребывает во всём сущем и во всём незримом. В каждом живом существе есть своя правда.
«Где же в этом ребенке скрыт лик Будды?»
В этом хрупком теле, дрожащем, как брошенный щенок? Где он?
После первой встречи Консон согласился присмотреть за мальчиком. Пообещав начать обучение, как только состояние ребенка улучшится, он часто наведывался в Павильон Короля Медицины, помогая залечивать его раны.
Параллельно он обдумывал, что именно стоит передать Ван Сугану. Узнав, что тот хочет стать лекарем, он решил обучать его только необходимым для этого вещам: Технике Божественного взора, Искусству оживления меридианов для помощи больным и Искусству Железной Рубахи для самозащиты.
Он не собирался учить его боевым приемам, калечащим других. Возможно, в этом и проявлялась его истинная забота о Ван Сугане. Вместо сурового мира Мурима — обычная, человеческая жизнь среди простого народа. Это был тот мир, о котором мечтал сам Консон. Он хотел посадить в сердце ребенка семена того мира, где жизнь наполнена спокойствием и радостью.
http://tl.rulate.ru/book/176421/15473935
Готово:
