— Значит, чтобы не раскрывать боевые искусства Чеунпа, ты использовал приемы из Бичхонрок?
Я мельком взглянул на него, опасаясь, что это могло стать проблемой.
— Я поступил неправильно, Глава школы?
В ответ Ё Унгён покачал головой.
— Нет. Я спросил не поэтому. Я не считаю боевые искусства Чеунпа безупречными и думаю, что будет только лучше, если они станут разнообразнее. В нашей школе не так уж много техник. Если благодаря Счастливому шансу Мокхён смог освоить нечто подобное, я считаю это благословением для Чеун.
— Мокхён, а ведь в награду ты получил еще один секретный манускрипт, верно? — вставил Я Сольчжин.
Услышав его слова, я показал им манускрипт.
— Что это?
Я Сольчжин даже не подумал заглянуть в него первым и сразу спросил меня.
— Точно не знаю. Я получил его, но особого интереса он у меня не вызвал. Мне показалось, что автор этого труда не столь велик, как тот, кто написал Бичхонрок.
Я Сольчжин в недоумении склонил голову набок.
— Но ведь это секретный манускрипт, который вручают победителю? Он должен быть ценнее, чем тридцать кван золота. Значит, у него соответствующая стоимость.
Ё Унгён кивнул, соглашаясь, что в этих словах есть смысл.
— Посмотрим на него позже, а пока доскажи то, о чем говорил.
Я рассказал им о дуэлях с Намгун Хёном и Чхон Уном.
Поскольку я хотел поделиться с ними всем, чему научился, я подробно описал каждое свое озарение. В Бичхонрок были описаны лишь первые четыре приема техники Меч парящих небес, но я объяснил, что благодаря этим дуэлям смог понять, как они продолжаются дальше. Я Сольчжин изумленно посмотрел на Ё Унгёна.
— Глава школы, разве такое возможно?
— Вот именно. Если бы меня попросили выяснить это подобным образом, я бы ни за что не справился.
— Неужели… Мокхён, ты действительно во всем разобрался? — серьезно спросил Я Сольчжин.
— Не уверен до конца, но думаю, что уловил суть.
— Покажи, — первым отозвался Ё Унгён. Я встал и начал демонстрировать приемы.
К тому моменту устные формулы уже полностью запечатлелись в моей памяти. Времена, когда я тревожился и изнывал от страха забыть их, остались в далеком прошлом.
— Глава школы, разве это поддается логике? Так ведь не должно быть? — со вздохом произнес Я Сольчжин, но Ё Унгён поднял руку, прерывая его.
— До этого момента техники были описаны в Бичхонрок, — сказал я, и Ё Унгён кивнул.
— А теперь продолжай, Мокхён, покажи следующий прием.
— Слушаюсь, Глава школы.
Я начал выполнять приемы, следуя зацепкам, полученным во время дуэлей. Прошло немало времени, но оба зрителя хранили молчание. Я даже засомневался, внимательно ли они смотрят, и медленно остановился. В тот же миг их взгляды впились в меня. Они даже не спросили, почему я прекратил.
— Глава школы, скажите, что это невозможно. Ведь это не может быть само собой разумеющимся?
— Да, это абсолютно ненормально. Если бы это было обычным делом, то чем я занимался всю свою жизнь?
— Глава школы, теперь я не уверен, стоило ли мне так сильно тосковать по Мокхёну. Может, отправим его обратно?
— Пожалуй, это было бы неплохо.
Они говорили настолько серьезно, что я даже запутался, шутят они или нет.
— Мокхён, ты говорил, что быстро заучил Бичхонрок и сжег его, чтобы никто не обнаружил манускрипт?
— Да, Глава школы.
— И за то короткое время, что ты видел текст, ты смог так…
Ё Унгён, похоже, решил оставить попытки расспросить меня дальше. Видимо, он подумал, что нет смысла требовать объяснений.
— Определенно, эта техника ничем не уступает любому искусству владения мечом, передававшемуся в нашей Чеунпа. Я думаю, стоит попробовать гармонично соединить ее с нашими техниками.
Я был польщен тем, что Ё Унгён так высоко оценил мои старания. Казалось, все приложенные усилия наконец окупились. Ё Унгён похлопал меня по плечу с гордостью за ученика. То, что он признал меня и похвалил мои труды, значило для меня гораздо больше, чем получение тридцати кван золота.
— Беда, Мокхён. Ты так быстро растешь, а я даже не знаю, чем занимаюсь. Но не смей смотреть на своего сасука свысока! Я ведь тоже усердно тренируюсь, чтобы быть достойным тебя, — со вздохом произнес Я Сольчжин.
— Как я могу, сасук?
— Да шучу я. Наш Мокхён не такой ребенок.
Смеясь и беседуя с ними спустя долгое время, я наконец почувствовал, что вернулся туда, где мне и место.
Ё Унгён сосредоточился на освоении техник меча из Бичхонрок, а Я Сольчжин усердно тренировался, попутно засыпая меня вопросами.
— Мокхён, насчет Целительницы Со Ран… Тебе не показалось, что она слишком сблизилась с сопровождающими из конвойного бюро Кончхан?
— Целительница Со Ран? Даже не знаю. Я и сопровождающих-то толком не видел.
— Вот как.
Я Сольчжин сказал, чтобы я не обращал внимания, но вскоре снова спросил о чем-то подобном. Похоже, он сильно переживал. Из-за своего беспокойства он никак не мог сосредоточиться на тренировках. Хотя по моему возвращении он горел желанием заниматься, чтобы не проигрывать мне, его запала хватило ненадолго.
— Мокхён, чем вот так мучиться здесь, не лучше ли отправиться в Каменную долину и самому все увидеть?
Он уже все решил для себя. Скорее всего, он хотел, чтобы я замолвил за него словечко перед Главой школы. Я согласился, рассудив, что это будет лучше, чем продолжать неэффективные занятия.
Однако Ё Унгён был настолько поглощен тренировками, что найти момент для разговора было непросто. Наконец, во время трапезы я осторожно завел об этом речь. Ё Унгён громко расхохотался и, заметив, как Я Сольчжин мучился, не решаясь сказать сам, разрешил ему отправиться в путь. Несмотря на статус Главы секты, Ё Унгён вел себя с нами очень просто и открыто. Вспоминая Чхон Уна, я в очередной раз подумал, как мне повезло стать учеником Чеунпа. Ни Чхон Ун, ни Намгун Хён не выглядели свободными — они едва выдерживали груз ответственности, возложенный на их плечи. Казалось, никто из них не получал удовольствия от тренировок так, как я, и в этом была огромная заслуга Главы школы.
— Тогда я пойду сообщу сасуку.
Когда я передал новость Я Сольчжину, тот был готов прыгать от радости.
— Чем раньше я выйду, тем быстрее вернусь, так что отправлюсь прямо завтра.
— Сделайте так, сасук. Но по возвращении вы должны будете тренироваться с полной отдачей.
— Разумеется. Положись на своего сасука.
Воля Я Сольчжина была определенно слабее моей, а концентрация на боевых искусствах — намного ниже, но я все равно считал его выдающимся человеком. Оставаться с нами и не сдаваться — уже само по себе подвиг. Откуда в нем брались силы пробовать снова и снова, не поддаваясь чувству неполноценности?
После отъезда Я Сольчжина я взял на себя часть его обязанностей, но это не мешало моим тренировкам. Ё Унгён не перекладывал все на меня одного и тоже участвовал в делах. А затем он предложил мне дуэль.
— Дуэль, Глава школы?
— Да, Мокхён. Давай попробуем. Сражайся, не ограничивая себя ничем. Я сделаю так же. Давай отбросим мысли о том, что можно, а что нельзя. Сейчас мы фактически заново создаем школу.
Если он так говорит, то и я не видел причин отказываться. Школа, едва не подвергшаяся Истреблению, возможно, только в этом и могла найти свое преимущество. Мы в каком-то смысле стали подобны основателям секты. А значит, мы должны были подходить к созданию боевых искусств с максимально открытым разумом. С этой мыслью я вступил в дуэль с Ё Унгёном.
Ё Унгён использовал стиль, очень похожий на мой. Многому из того, что я узнал от Чон Чжинхвана, я обучил и его. Значительная часть его движений основывалась на моих уроках. И я видел, как вещи, которые я понимал лишь в теории или в которых мне не хватало мастерства, в руках Ё Унгёна обретали зрелую форму. В чем-то я был лучше него, в чем-то — он. Нам даже не нужно было много говорить. Пока наши мечи сталкивались, мы понимали гораздо больше.
— Если устанешь, скажи сразу, Мокхён, — заботливо произнес Ё Унгён и тут же усмехнулся. Видимо, он подумал, что сейчас не время беспокоиться обо мне.
Дуэли с Намгун Хёном и Чхон Уном стали для меня бесценным сокровищем. Я не мог рассказать о них другим, но от Ё Унгёна мне было нечего скрывать. И он, должно быть, это понимал. Он принимал мои знания, осознавая, что только он один должен владеть ими.
Проведя в дуэли долгое время, мы присели отдохнуть.
— Теперь это уже не кажется какой-то несбыточной мечтой. Кто мог вообразить нечто подобное? Чтобы ты победил на Турнире боевых искусств Дракона и Феникса…
— Постепенно имя Чеунпа станет известным, верно, Глава школы?
— Да, думаю, так и будет. И наверняка найдутся те, кто начнет действовать. Кто-то относится ко всему с оптимизмом и спокойствием, но другие — нет. Особенно те, кому есть что терять, и те, кто совершил поступки, которые нельзя раскрывать.
Кажется, я понимал, о чем говорит Ё Унгён. Те, кто сыграл решающую роль в смерти Чон Чжинхвана и старейшин Чеунпа. Те, кто после этого возвысился в составе Девяти великих сект и одного союза. Никто не знал, что они сейчас думают обо мне.
— Пока они верили, что мы исчезнем сами собой, мы могли их не интересовать. Но теперь все изменилось. Увидев, какой ты ребенок, они не могут не бояться тебя.
Возможно, это была моя ошибка. Однако я не хотел вечно прятаться от их взоров. Постоянно скрываться, лишь бы сохранить жизнь — этому все равно когда-нибудь должен был прийти конец.
Ё Унгён не стал пускаться в долгие объяснения. Заметив, что я все понял, он закончил разговор. У нас были более важные дела. Мы снова вернулись к дуэлям. Если у Ё Унгёна что-то не получалось, я раз за разом повторял похожие движения, пока он не оттачивал навык. Иногда и Ё Унгён учил меня таким же образом.
Мы щедро делились друг с другом тем, что узнавали или осознавали первыми, и за это время разительно изменились. Я даже поймал себя на мысли, что отсутствие Я Сольчжина пошло нам на пользу. Будь он здесь, мне было бы неловко видеть его унылый взгляд. Не очень-то приятно постоянно заставлять близкого человека чувствовать поражение и отчаяние, даже если ты ни в чем не виноват. Тем более если этот человек тебе очень дорог.
Это время было для нас настолько плодотворным, что я даже подумал: а не уступил ли Я Сольчжин нам место намеренно?
http://tl.rulate.ru/book/176406/15469482
Готово:
