В один погожий денек, когда нещадно палило солнце.
Выходя из ученического трактира, я исторг из себя мощнейшую отрыжку.
— Кх-э-э-э-э-э-э-п!
А затем, пару раз похлопав по выпяченному животу, довольно произнес:
— Ох, хорошо поел.
Токко Хён и Дам Мурин, наблюдая за этим, лишь качали головами и ворчали:
— Нет, серьезно. У этого парня денег куры не клюют, но я в упор не понимаю, почему он вечно прибедняется?
— Хён, как говорится в старой пословице: те, у кого есть деньги, — самые жадные и злые люди.
Вжик.
Дам Мурин убедился, что поблизости никого нет, и продолжил уже тише обычного:
— Ты только посмотри на брата Чина. Каждый раз, когда он обещает угостить, он тащит нас в эту забегаловку для студентов и сразу заявляет: «Мне сомён!».
— И не говори.
Токко Хён яростно закивал, выражая полное согласие. А затем, подражая Дам Мурину, понизил голос:
— На что он вообще собирается тратить эти тридцать лян золотыми слитками? Тьфу. С такой экономией он их разве что на тот свет с собой заберет.
— Вот именно.
Токко Хён и Дам Мурин продолжали ворчать всю дорогу до Павильона Лазурного Дракона. Я слышал каждое их слово, но не проронил ни звука.
Лишь усмехнулся про себя, подумав:
«Ха-а, вот поэтому и нельзя иметь дел с теми, кто родился под счастливой звездой по милости бабки Самшин и всю жизнь только и делал, что махал мечом».
Ц-ц.
Видимо, их с детства так баловали, что они совсем не знают цену деньгам. Понятие об экономике у них где-то в выгребной яме. Чуть что — сразу выпячивают губы и начинают жаловаться.
Ворчали они так нудно, что у меня порой возникало непреодолимое желание вскрыть их черепушки и вложить туда хоть немного здравого смысла.
Но каждый раз в такие моменты я лишь цокал языком и качал головой:
«Где уж синице понять великие помыслы феникса».
«Ждите, остолопы. Скоро настанет день, когда вы рты разинете от изумления».
Хе-хе-хе-хе-хе.
Я самодовольно улыбнулся и вдруг резко остановился.
Топ.
Обернувшись к этим двоим, я прищурился и спросил:
— Кстати говоря. Вы хорошо тренируете то, чему я вас научил в тот день, когда мы вздули парней из секты Хуашань?
Токко Хён, опешив, шумно выдохнул и огрызнулся:
— Слушай, ты шел впереди, хихикая сам с собой, а потом вдруг оборачиваешься и спрашиваешь: «Кстати, как там тренировки?». Как мы, по-твоему, должны на это реагировать?
Догадливый Дам Мурин быстро перевел взгляд с Токко Хёна на меня и невозмутимо ответил:
— Кажется, я начал понимать суть того, о чем говорил брат Чин.
— Хм, неужели?
— Да. Думаю, в ближайшее время я смогу если не сравниться с вами, то хотя бы неплохо имитировать эту технику.
— Что ж, это радует.
Когда я кивнул, Токко Хён, кажется, наконец уловил нить разговора.
— А-а, вы об «этом»? — Он уверенно ударил себя кулаком в грудь. — Если речь об «этом», то я уже в идеале. Всё, чему ты научил, теперь полностью моё.
— О-о, вот как? Тогда, может, проверим прямо сейчас? А?
— Прямо сейчас? Обязательно? Здесь?
Уверенность Токко Хёна тут же испарилась, уступив место тревоге, а Дам Мурин начал потихоньку пятиться.
Конечно, пока я начеку, одним наказанным дело не ограничится. Я слишком хорошо знал, что если и пороть, то всех разом — так воспитательный эффект куда выше.
Я лучезарно улыбнулся и поманил их пальцем:
— Да, прямо сейчас. Оба.
— Э-э? Б-брат Чин...? Я... я тоже...?
— Естественно. Ты когда-нибудь видел, чтобы я давал уроки только кому-то одному?
Оскалившись, я продемонстрировал им свою самую жуткую ухмылку.
В итоге эти двое, побледнев как полотно, были оттащены на тренировочную площадку, где получили жесточайшую взбучку, едва не испустив дух.
Ах, разумеется, это было сделано исключительно ради их самосовершенствования. И ни в коем случае не из-за того, что мне не понравилось их чесание языками.
Честное слово.
Какое-то время дни снова текли мирно.
После того как я на глазах у всех разделался с выскочками из секты Хуашань, больше никто не смел называть меня Бешеным псом Лазурного Дракона или распускать сплетни в моем присутствии.
Поэтому я, как и прежде, ночами тренировался до седьмого пота в тренировочной пещере, утром клевал носом на занятиях в академии, а время от времени вызывал Токко Хёна и Дам Мурина, чтобы подтянуть их боевые навыки.
Причина, по которой я занимался с ними, была проста.
Скоро должна была состояться первая плановая аттестация для первокурсников Академии Лазоревого Дракона, и мне нужно было довести этих двоих хотя бы до такого уровня, чтобы они напоминали людей.
«Если их где-нибудь побьют, это в итоге ляжет пятном на мою репутацию».
Да, именно так.
Прошло около десяти дней такой рутины, и когда аттестация была уже на носу, ко мне пришел посыльный от Меча благородного мужа Танри Чжончхона, которого я не видел довольно долго.
— Хм, великий герой ищет меня?
Время было выбрано странное. Зачем звать меня именно сейчас, когда все заняты подготовкой к аттестации?
Может, хочет дать какой-то совет по поводу экзамена, о котором ходит столько слухов?
В голове пронеслось множество мыслей, но поскольку я давно не видел этого «добряка», я сразу направился к нему в кабинет.
И, увидев его там, я не смог сдержать ужаса.
Танри Чжончхон выглядел настолько жалко, что это трудно было описать словами.
— О... М-Мёнун... это ты...?
— Великий герой...?
— Д-да... Кажется, ты з-заметно подрос за то время, пока мы не в-виделись...
— Да, есть немного... Но, великий герой, вы выглядите неважно. Не приболели ли вы случаем?
— В-все в порядке... Просто я п-почти не спал последние полмесяца... Н-не переживай так...
Это было уже слишком.
Как-никак, он был мастером высшего уровня, чье имя «Меч благородного мужа» пользовалось уважением во всей провинции Хэнань, где располагался Альянс Мурим.
И то, что такой мастер всего за пару месяцев превратился в обтянутый кожей скелет, могло означать только одно из двух:
«Либо его околдовала какая-то суккуба и выпила всю мужскую энергию, либо он пал жертвой запретной техники поглощения энергии вроде Искусства небесного пожирания».
У меня не только мурашки по коже пробежали, но и внутри вскипела ярость, словно прорвало плотину.
«Я еще сам не выжал из него всё до капли, а кто-то уже посмел приложиться к моему горшочку с медом?»
Даже среди безродных, беспринципных и необразованных отбросов подворотен существовало неписаное правило: нельзя трогать то, что уже «обрабатывает» кто-то другой.
Нарушение этого правила было равносильно объявлению войны.
«Кто это? Кто?! Кто посмел тронуть моего добряка! Кто!»
Скрежет.
Я с трудом проглотил ругательства, рвущиеся наружу, и стиснул зубы.
Перебирая воспоминания из прошлой жизни, я пытался сообразить, какая сила могла быть настолько дерзкой, чтобы проникнуть в Академию Лазоревого Дракона и покуситься на жизнь Танри Чжончхона, заведующего по учебной части.
Неужели эти ублюдки из Культа Кровавой Крови уже начали свои грязные игры?
Или это Черная торговая гильдия, Завеса Смерти или Альянс Четырех Владык?
Пока я перебирал в уме тысячи вариантов...
Дзынь.
Танри Чжончхон дрожащими руками придвинул ко мне старый, потрепанный чайный сервиз.
— М-Мёнун... п-прости, что здесь так неуютно...
— ...Не говорите так. И давайте это сюда. Я сам сделаю.
Я забрал у него посуду и поставил там, где было поменьше пыли. Но прежде чем заваривать чай, я принялся наводить порядок в кабинете, который больше походил на свалку.
Раз уж я, выросший в трущобах, счел ситуацию настолько серьезной, что первым делом схватился за уборку, можете представить, какой там царил хаос.
«Хм, так дело не пойдет. Нужно будет периодически присылать сюда Токко Хёна или Дам Мурина, чтобы они помогали с уборкой. Если оставить его жить в таких условиях, он и до конца года не протянет».
Шурх, шурх.
Закончив уборку примерно через пол-шичэня, я почувствовал острое желание влить в себя не чай, а крепкий алкоголь.
Но, как и всегда в присутствии Танри Чжончхона, я нацепил маску невинного и преисполненного духом праведности юноши.
А затем осторожно спросил его:
— Великий герой... могу я узнать, чем именно вы здесь занимаетесь?
— А-а... э-это... это исследовательская лаборатория...
— Лаборатория?
Разве в Академии Лазоревого Дракона было такое место? И зачем заведующему по учебной части лаборатория?
Я недоуменно наклонил голову, и Танри Чжончхон с кроткой улыбкой начал подробно объяснять то, что меня интересовало.
Если вкратце, он взял на себя всевозможные мелкие дела и исследования академии. И только после завершения этих изысканий он сможет официально вступить в должность заведующего.
Выслушав его историю...
Хрусть, хрусть!
Моя шея сама собой дернулась вправо и влево, издав костяной хруст.
Я осознал, что в этом мире есть существа куда более мерзкие, чем прихвостни Культа Кровавой Крови или отребье из Темных сил, — те, кто высасывает из людей все соки.
«Этот проклятый заместитель главы. Прикидывается добряком, вечно улыбается, а сам вот так гробит человека?»
Сжав кулаки, я подумал:
«Вот поэтому я и стараюсь не иметь дел с этими гнилыми Праведными школами и их лицемерными стариканами».
Я заставил себя выдавить улыбку сквозь стиснутые зубы, и Танри Чжончхон, словно успокаивая меня, накрыл мою ладонь своей и кивнул.
— ...Мёнун.
— ...Да, великий герой.
— ...Эту исследовательскую работу кто-то обязательно должен выполнять. Благодаря плодам трудов тех, кто занимался этим в прошлом, ты сейчас можешь усердно учиться, познавать новое и расти в этой академии.
Он крепко сжал мою руку своими исхудавшими пальцами и добавил:
— ...Мне этого достаточно.
В моей груди клокотала ярость, и я хотел высказать всё, что думаю, но, глядя в лицо Танри Чжончхона, я не смог произнести ни слова из того, что было на сердце.
Вместо этого я поведал ему о том, как совершил героическое деяние, уничтожив Пятерку кровавых волков, и в красках расписал историю о том, как разделался с двумя выскочками из Хуашань.
Пока я говорил, Танри Чжончхон не сводил с меня глаз, озаряя комнату своей доброй улыбкой. А когда я закончил, он произнес:
— Молодец, ты действительно молодец.
В его голосе было столько нежности — такой похвалы я не слышал ни от отца, ни от матери, покинувших этот мир слишком рано.
И это не были льстивые речи, к которым я привык в прошлой жизни от тех, кто хотел присосаться к моей силе, обмануть или завлечь в свои сети.
Это была простая фраза человека, который выслушал меня и выразил то, что почувствовал.
Сжав мою руку еще крепче, он продолжил:
— ...Мёнун, говорят, завтра начинается плановая аттестация.
— ...Да.
— Это твой первый экзамен с тех пор, как ты поступил в академию, наверняка ты сильно волнуешься...
— ...
— Не пытайся прыгнуть выше головы, как раньше... Просто... береги себя. Покажи всё, над чем ты так усердно трудился. Ты ведь справишься?
— ...Да, великий герой.
— Вот и славно. Я позвал тебя только для того, чтобы сказать это. Ха-ха-ха.
Похлопав меня по плечу, Танри Чжончхон проводил меня.
Пока я шел обратно в Павильон Лазурного Дракона, я начал заново осмысливать свое отношение к академии и к самому Танри Чжончхону, которого раньше считал лишь удобным источником выгоды. Мысли роились в голове весь вечер, и только к рассвету они улеглись, заняв свои места.
Тем временем в Лояне.
В мрачном переулке неподалеку от центра города стояло неприметное здание. Там собралось около десятка осведомителей хэнаньского филиала Черной торговой гильдии. Мужчина средних лет, судя по всему — их предводитель, в бешенстве кричал на подчиненных:
— Его след обрывается в Лояне?! Что это, черт возьми, значит?
— Это... это правда! Мы искали днями и ночами, но...
— Заткнись!
— П-простите...
Бах!
Мужчина с силой ударил кулаком по деревянному столу.
— Ищите! Вы должны найти его любой ценой!
— ...
— Если мы не найдем эти деньги, и вы, и я — мы все покойники. Глава филиала нам этого не простит. Вы это понимаете?
— ...Да.
— Поэтому, если хотите жить, используйте любые средства, но найдите его!
Бах!
Тяжело дыша, мужчина добавил:
— Он точно где-то в Лояне. Чтобы пустить в ход такую огромную сумму, он обязательно должен прятаться и пытаться выйти на связь с каким-нибудь ломбардом или торговой гильдией.
— В-вы думаете, это так...?
— Я уверен. И логика, и мое звериное чутье говорят об одном: он затаился где-то в самом центре города и ждет удобного момента.
— ...Есть!
— Так что обыщите каждый закоулок в центре еще тщательнее! Ясно?!
— П-повинуемся!
http://tl.rulate.ru/book/176404/15468997
Готово:
