— Мяса больше нет? Принеси еще манду и вина!
Доксам с шумом поставил тарелку, полную мяса, на стол и спросил:
— Ешьте спокойнее, здесь еще много. Вы вообще сколько дней голодали?
— Не знаю! Сбился со счета после шести.
— Если вы так проголодались, почему не вернулись? Вы ведь столько лет прожили как ронин, могли бы и поохотиться. Чем вы вообще там занимались?
Я и сам думал, что справлюсь.
Для того, кто долго вел жизнь ронина, прокормиться в лесу охотой — дело нехитрое. Я как-то больше двух месяцев выживал в горах, питаясь одними белками.
— Понимаешь, то место, что было указано на картине, оказалось гораздо дальше, чем я думал.
— И?
— На обратном пути я проголодался и решил поохотиться, но вот беда — в лесу ни одной живой души. Даже муравья не встретишь. На кого мне было охотиться?
Я шел по стопам Небесного Властелина, чьи следы были запечатлены в рисунках. В каждом месте я обретал крупицы понимания. Но когда я получил последнее озарение и собрался возвращаться, в лесу не осталось ни единого признака жизни.
— Да с чего бы? Тут и зайцев полно, и оленей.
— Моя аура тогда стала слишком сильной. Всё зверье попряталось от страха еще до моего появления.
Обретение мудрости тоже может стать проблемой.
— К счастью, та пугающая мощь со временем утихла и слилась с моим телом, но к тому моменту я уже был слишком слаб от голода...
На глаза навернулись слезы.
Мимо меня, лежащего без сил, пробежал заяц. И мне пришлось его просто отпустить. Я был медленнее этого зайца...
То, что я дополз сюда на четвереньках — истинное чудо.
Голод — это самое горькое чувство на свете. Слушавший меня брат Ван Па-рип тепло обнял меня за плечи и заговорил:
— Я услышал стоны издалека, побежал в лес и увидел, как этот парень ползет на карачках. Подумал, покойник из могилы восстал.
Если бы брат Ван Па-рип не услышал мои стоны... Я вполне мог бы стать величайшим мастером меча в истории и умереть от голода в глухом лесу, так ни разу и не взмахнув клинком.
— Брат! Есть старая поговорка: жизнь воина следует за его прозвищем, — вставил Доксам.
И он был прав. Сейчас, когда я превратился в обтянутый кожей скелет, я выглядел как настоящий мертвец. Возможно, виной тому прозвище «Ходячий труп», которое прилипло ко мне с самого момента Регрессии. Как бы я ни старался продвигать имя «Божественный Дракон с нефритовым лицом», никто меня так и не назвал.
— Кстати, вы получили то, что хотели?
— Вроде бы что-то получил, но не уверен, правильно ли всё понял.
Небесный Властелин не зря выразил свои знания в рисунках, а не оставил Тайный манускрипт. За этот месяц Лес Мечей показал мне многое. И всё это осталось в моей памяти. Но если бы кто-то спросил меня, в чем суть этого озарения, я бы не смог ответить. Я знаю это, но не могу облечь в слова. Именно поэтому он и не мог оставить это в виде текста.
— Божественный меч хладного древа сможешь вытащить?
— Подожди немного. Сначала нужно прийти в себя. Наберусь сил, приведу тело в порядок и попробую снова.
Я не искал озарения, чтобы стать лучшим мечником Поднебесной. Я вернулся в прошлое не ради того, чтобы стать сильнее. Моя цель — вытащить Божественный меч хладного древа. Только тогда Божественная дева, похищающая души сможет увидеть Откровение и найти Небесного Демона.
Сытость приносит сон — таков закон природы. Набив живот всем, что попалось под руку, я завалился на кровать и мгновенно провалился в сон. Во сне я наконец отрубил голову Небесному Демону. А потом вернулся в родные края к На Ерен...
— Эй! Ты в порядке?
Голос доносился откуда-то издалека. Открыв глаза, я увидел, что кто-то трясет меня за плечо, пытаясь разбудить.
— А! Вы пришли?
— Прости, не хотел мешать твоему отдыху. Ты так крепко спал, что я уже собирался уходить, но ты начал так сильно бормотать во сне...
Это был Чин Мён из школы Удан. Я слышал, что после нашего мастерского поединка в Лесу Мечей он ушел в Уединенное совершенствование. Мы даже не попрощались, когда я покидал то место, так что не виделись мы довольно долго.
— Как ваши дела? Я как раз собирался навестить вас, как только восстановлю силы.
Мне было что ему сказать. Но он, похоже, был более нетерпелив.
— У меня всё по-старому, я ведь никуда не уходил. Слышал, тебе пришлось несладко в последнее время. Ты молодец, справился.
— Да какие там трудности. Я ведь делал это ради собственного блага.
И это правда. Я стараюсь ради того, чтобы создать мир, в котором смогу спокойно жить.
— Кстати... что именно я бормотал во сне?
— Ты звал кого-то по имени. «Ерен! Ерен!» — вот что ты кричал. Это случаем не внучка Божественной девы, похищающей души, На Ерен?
«Даже во сне теперь не расслабишься».
— Ха-ха! С чего бы вдруг? Я разве не говорил, что долгое время жил как ронин? То было время свободы и радости. У меня тогда была любимая сабля, невероятно острая. Я назвал ее «Ерен», использовав иероглиф «Е», означающий остроту. Многие воины ведь дают имена своему оружию. Она была настолько острой, что я не раз резал себе руки. Наверное, мне снилось, как я сражаюсь с сотнями бойцов Демонического культа и зову свою верную саблю...
— Я всё понял!
— А? Но я ведь еще не закончил историю...
Я что, разволновался? По виску скатилась капля холодного пота. Этот человек едва заметно улыбнулся, и по его виду было ясно — он не поверил ни единому моему слову.
— Говорят, ты обрел великое озарение?
Чин Мён до мозга костей был воином. Его интересовали только боевые искусства.
— По воле случая мне достался Дар судьбы, лишь небольшое просветление. А как ваши успехи в Уединенном совершенствовании?
Чин Мён пытался постичь истину, выходящую за рамки Божественного искусства двух начал школы Удан. Его цель — найти иной путь, не через классические каноны Удана, а через одновременное использование двух разных видов техник. Ради этого он и покинул школу, надеясь найти веское основание для возвращения.
— После нашего поединка я, казалось, ухватил суть и начал копать в этом направлении, но так и не смог достичь желаемого.
Это значило, что он продвинулся в мастерстве, но так и не нашел принцип, способный заменить Божественное искусство двух начал.
— Вы ведь хотите вместить Две энергии Инь и Ян в одном теле и управлять ими так, чтобы они гармонировали?
— Разве идея двух начал не исходит из философии Великого предела? Великий предел — это единый принцип, по которому Инь и Ян взаимодействуют друг с другом. Раз из Великого предела вышли Инь и Ян, то и обратное верно: если объединить их, получится Великий предел.
Взгляд Чин Мёна помрачнел. Он знал теорию, но не мог достичь этой вершины. Удан веками стремился к Великому пределу, но у Чин Мёна и школы были разные взгляды на этот путь.
— Мне пришла в голову одна мысль... Возможно, дело не в ошибке метода, а в том, что цель изначально была выбрана неверно!
Он покачал головой.
— При всем уважении, я говорю от лица школы Удан: принцип Великого предела — это наш фундамент. Эта цель не может быть ошибочной.
— Я не говорю, что неверен сам Великий предел. Я о том, что ошибочна сама постановка задачи: две разные энергии обязательно должны смешиваться.
Мои слова посягали на вековые устои Удана. Но Чин Мён был из тех, кто способен принять новое. Он закрыл глаза, погрузившись в раздумья.
— Если ты прав, то сама попытка одновременно применять две разные техники изначально была ошибкой?
— Нет. Я хочу сказать, что им не нужно смешиваться. Пусть каждая существует в своем первозданном виде.
— Нет, это невозможно. Это не имеет смысла...
Я прервал его возражения:
— Может, выйдем ненадолго?
Мы с Чин Мёном направились к тому самому месту, где когда-то провели яростный мастерский поединок.
— Вы, должно быть, слышали, что благодаря Дару судьбы я многое обрел. Небесный Властелин прекрасно изобразил в рисунках путь, по которому пришел к озарению.
— Рад за тебя. И не смей говорить, что тебе просто повезло. Дар судьбы не приходит случайно. Ты получил его, потому что был достоин.
— Но я увидел нечто за пределами того пути, на который указывал Небесный Властелин!
Это было дерзкое заявление. Получив наследие легендарного мастера, заявить, что ты осознал нечто иное.
— И что же это?
Чин Мён остановился и пристально посмотрел на меня.
— Небо черное, а земля желтая!
Там, на Свитке Небесного Властелина, замер мой взгляд. Там, где небо встречается с землей. Черное небо и желтая земля всегда соприкасаются. Чистое небо и мутная земля всегда сосуществуют вместе. Но они не смешиваются и не подстраиваются друг под друга. Они просто есть, каждый в своем облике, на своем месте.
— Небо и земля не пытаются что-то делать специально. Они не стремятся смешаться или вытеснить друг друга. Они просто существуют.
Незаметно для себя мы дошли до пустыря.
— Я не знаю, верен ли мой путь. К одной цели ведет множество дорог. Я лишь хочу показать ту, которую нашел сам.
Я обнажил и меч, и саблю. В правой руке я держал Саблю черной крови, в левой — меч, оставленный отцом. Чин Мён молча наблюдал за моими приготовлениями.
Я пробудил энергию в даньтяне. Чистая и праведная сила окутала мое тело, разделилась на два потока и сконцентрировалась в клинках. Правой рукой я начал выполнять Технику Бесконечной Сабли. Свирепая, деспотичная мощь вместе с алой энергией хлынула через Саблю черной крови. Левой же рукой я вел меч по пути, который осознал через Свиток Небесного Властелина.
Используя ночную тьму вместо бумаги, белоснежная Аура меча начала рисовать прекрасную картину. В моих руках одновременно воплощались две совершенно разные техники. Стальные клинки вращались в сложном ритме, но ни разу не помешали друг другу. Чистая энергия, обретенная в Лесу Мечей, и грубая, мутная сила Кровавой Змеи с Черной Чешуей не смешивались — они просто пребывали там, где им полагалось быть.
Ни столкновений, ни слияния. Они не посягали на силу друг друга и не соперничали. Да и зачем? Ведь они существуют не для того, чтобы бороться друг с другом.
Прошло немало времени. Энергия в даньтяне не иссякала, продолжая бить неисчерпаемым ключом. Я исполнял этот танец клинков до самого рассвета.
Постепенно движения замедлились. Я медленно открыл глаза. Напротив стоял Чин Мён. Он не сдвинулся ни на шаг с того самого момента, как я начал. Его рука, сжимавшая рукоять меча, дрожала, а по щекам катились слезы.
Я подошел к нему. Танец клинков, вспоровший ночную тьму, давно закончился, но мастер Удана всё еще пребывал в плену этого призрачного видения.
— Вот что я увидел.
Он посмотрел на меня влажными от слез глазами и произнес:
— Я увидел. Спасибо тебе.
Одного «увидел» было достаточно. Мое озарение невозможно объяснить словами. Я показал его, и теперь всё остальное было его задачей.
Я оставил его одного и вернулся в свои покои. Оглянувшись на пороге, я увидел, что он всё так же стоит, глядя в светлеющее небо. О чем он думал, когда покидал Удан? Мог ли он представить, что не сможет вернуться домой так долго?
Даже после того, как я закончил свой долгий танец, он не обнажил собственный меч. Он не пытался подражать увиденному. Он понимал: даже если ты ясно увидел путь, пройти по нему будет нелегко. Но он определенно увидел его. Больше он не будет блуждать в поисках ложной цели.
Важно не то, как ты идешь или как быстро ты это делаешь. Важно лишь то, куда ты направляешься. Он нашел свою цель, а значит, обязательно ее достигнет.
А теперь пора заняться своими делами.
Поддастся ли мне Божественный меч хладного древа?
http://tl.rulate.ru/book/176402/15468549
Готово:
