«Унджон», расположенный в оживленном районе неподалеку от университета Пэкче в Чонджу.
Чан Ёнын и Чегаль Юнчхан прибыли сюда с инспекцией.
Генеральный директор И Мён Гюн и группа Юнчхана обменялись вежливыми приветствиями. Вскоре под руководством менеджера Чо Сан Ги Юнчхан и Чан Ёнын прошли во внутренние покои.
Должно быть, всё подготовили заранее: менеджер Чо тут же опустил экран и начал презентацию.
— Итак, с этого момента я расскажу об истории нашего «Унджона» и будущей стратегии…
— Презентации достаточно. Я бы предпочла попробовать еду.
Чан Ёнын уже изучила и проанализировала все доступные внешние данные. Когда скучный и формальный брифинг затянулся, она прервала выступление менеджера Чо.
— Нам закончить?
Менеджер Чо вопросительно взглянул на И Мён Гюна.
— Нет. На приготовление еды потребуется время, так что продолжайте. Госпожа Чан, вы не против?
Очередность была нарушена. И Мён Гюн отдавал распоряжения, даже не спросив согласия Чан Ёнын.
Однако эта ошибка была совершена не по незнанию. Скорее, это было вполне намеренное действие. Желание И Мён Гюна не уступать в этой психологической борьбе.
— Да. Я была неосмотрительна. Дослушаем до конца. Продолжайте.
Похоже было, что Чан Ёнын сделала шаг назад.
Презентация продлилась еще около двадцати минут, и, наконец, поступило сообщение со стойки регистрации, что еда готова.
— Приготовления завершены. Прошу вас, пройдемте в отдельный зал.
— Ах, я бы предпочла пообедать в общем зале.
— В общем зале?
— Да. В «Унджоне» он довольно просторный. Вместо душной комнаты мне хочется насладиться атмосферой.
Она высказалась вежливо, но у настойчивости Чан Ёнын относительно общего зала было две причины.
Первая — понаблюдать за реакцией посетителей ресторана. Вторая — проверить, есть ли разница между блюдами, которые подадут ей, и едой обычных клиентов.
«Какая привередливая! Ха. Я потерплю, потерплю. Говорят, если трижды сдержать гнев, можно избежать даже убийства».
И Мён Гюн стиснул зубы от этого неудобного предложения.
— Ха-ха. В зале может быть шумновато, но я понял. Распоряжусь подготовить всё там.
Он немедленно связался с кухней. Как и ожидала Чан Ёнын, стало очевидно, что они готовили отдельное меню, отличное от того, что едят обычные гости.
— Юнчхан, пойдемте.
— Подождите минутку. Я отойду ненадолго в уборную.
— А? Да, конечно. Ступайте.
По пути к столу вслед за И Мён Гюном Чегаль Юнчхан под предлогом уборной покинул группу.
Спустя мгновение Чегаль Юнчхан оказался в заднем дворе «Унджона», построенного в изысканном стиле ханок, там, где стояли чаны для солений.
Чегаль Юнчхан внимательно осматривал ряды глиняных горшков.
«Как и ожидалось от знаменитого дома, здесь всё по-другому».
Аккуратно расставленные на солнечном месте чаны. С первого взгляда было видно, что горшни онги очень старые, но они блестели, и на них не было ни пылинки. Качество ухода было первоклассным — репутация подтверждалась делом.
И именно в этот момент…
Послышался гул голосов.
Несколько сотрудников «Унджона» подошли к чанам, чтобы набрать соевый соус. Чегаль Юнчхан рефлекторно спрятался за стеной в подходящем месте.
— Госпожа старший менеджер, набрать пятилетний?
Чаны с соусом стояли в ряд. На каждом горшке были написаны крупные цифры. Похоже, так отмечали степень выдержки соуса.
«Они хранят соевый соус по годам! Ого, а вон тому пятьдесят лет?»
Чегаль Юнчхан не мог не удивиться, вспомнив статью в газете о том, что аукционная цена за полтора килограмма шестидесятилетнего соевого соуса превысила сто миллионов вон.
— Нет. Сегодня набирай десятилетний.
— Да, хорошо.
Сотрудница открыла чан с пометкой «10 лет» и осторожно зачерпнула соус.
И затем…
— А когда мы откроем тот пятидесятилетний соус?
Сотрудница кивнула подбородком в сторону горшка, который почтительно стоял в стороне.
— И не думай. Если его тронешь, госпожа тебя в порошок сотрет. Он безумно дорогой!
— Ах, да. Понятно.
В этот самый момент…
(Хе-хе-хе, да весь этот соус одинаковый, с чего бы ему быть дорогим? Это всё показуха. Смешно смотреть на людей, которые рассуждают об элитном соусе, ничего не смысля).
Чегаль Юнчхан отчетливо услышал мысли женщины, которую называли старшим менеджером.
«Что? Соус одинаковый? Неужели эти люди… обманывают клиентов?»
Изучая материалы об «Унджоне», Чегаль Юнчхан читал, что госпожа Пак Пок Сун дорожила соевым соусом больше жизни. Однако нынешняя ситуация была прямо противоположной.
— В любом случае, Мин Джу, на твою годовую зарплату и килограмма того соуса не купить. Так что не заглядывайся.
— Да-да. Хорошо, я поняла.
Усмехнувшись, менеджер вместе с сотрудницей, набрав соус, направились в сторону кухни.
Зал «Унджона».
Подслушав разговор двоих у чанов, Чегаль Юнчхан вошел в зал и начал сканировать обстановку.
«Всё не то…»
К такому выводу пришел Чегаль Юнчхан, осмотрев зал.
Это означало, что выражения лиц посетителей здесь отличались от тех, что он видел в ресторане Гахён, куда раньше ходил с председателем Чегалем на суп из говяжьих ребрышек.
Учитывая характерное для Чонджу разнообразие закусок, роскошь и аккуратность подачи, ханчжонсик в «Унджоне», несомненно, выглядел великолепно.
Но лица клиентов явно отличались от тех, что были в Гахён. На них не было счастливых улыбок, скорее, они казались какими-то недовольными.
А затем он услышал мысли посетителей.
(Самое дешевое меню — семьдесят тысяч вон. Ха-а. За эти деньги лучше бы…)
(Если сушеную ботву промыть чисто и высушить на солнце, такого вкуса не будет. Похоже, вкус хозяйки изменился или хозяин сменился. Больше не приду, вот так!)
(Вкус так себе, это не та еда, за которую стоит отдавать такие деньги).
Все как один, мысли клиентов были полны жалоб.
— Прошу вас, попробуйте.
Когда Чегаль Юнчхан вернулся после осмотра посетителей, на столе уже одно за другим появлялись аппетитные блюда.
— Да. Приятного аппетита.
— Прежде всего, попробуйте бори-гульби, которое можно назвать визитной карточкой нашего «Унджона». Сначала переложите половину риса с сушеной ботвой из котелка и съешьте его вместе с тушеными ребрышками, а в оставшуюся часть налейте горячую воду, чтобы получился сунюн. И когда зерна размякнут, положите сверху кусочек бори-гульби — вкус будет просто потрясающий. Настоящий «похититель риса».
Генеральный директор И Мён Гюн с жаром и энтузиазмом расхваливал еду.
— Да. Выглядит действительно вкусно.
Чан Ёнын положила одно ребрышко на тарелку, отделила мясо, отправила в рот и начала жевать.
Выражение её лица было неопределенным.
— Ну как вам, директор?
Снедаемый нетерпением И Мён Гюн спросил её, когда она еще даже пару раз не успела прожевать.
— Ах, да. Вкусно.
— Верно? Мы используем только элитную говядину Хвэнсон. Есть ферма, с которой мы сотрудничаем уже десятилетиями.
— Ах, вот как.
— Юнчхан, вы тоже попробуйте это бори-гульби.
Теперь И Мён Гюн принялся за Чегаль Юнчхана.
— Да. Выглядит аппетитно.
— Еще бы. Наше бори-гульби славится своей особенностью. Это секрет из секретов моей матери, я его никому не рассказываю, но вам двоим приоткрою завесу тайны.
— Какую же?
— В приготовлении бори-гульби самое важное — процесс сушки. Свежепойманную в Попсонпхо горбыль-чоги засаливают морской солью из Ёнгвана, из которой три года выводили горечь, затем сушат на специфическом ветру Попсонпхо около семидесяти семи дней, и только после этого подают к столу.
— О, правда?
— Да-да. Пробуйте. Другого такого «похитителя риса» не найдете.
И Мён Гюн, громко смеясь, отщипнул толстый кусок мяса бори-гульби и положил его на ложку Чегаль Юнчхана.
Тщательно прожевав и распробовав бори-гульби, Чан Ёнын и Чегаль Юнчхан переглянулись.
«Так себе…»
«Ничего особенного…»
— Ну как?
Генеральный директор И Мён Гюн сглотнул слюну, наблюдая, как они едят.
— Неплохо, — ответила Чан Ёнын, нехотя кивнув.
— Да-да. Так и должно быть. Полезные бактерии, живущие в соломе, которую используют при сушке, устраняют посторонние запахи и рыбную вонь, создавая плотную текстуру и великолепный насыщенный вкус. Юнчхан, а вам как?
Щеки И Мён Гюна вот-вот должны были взлететь от гордости.
«У него что-то со вкусом? Он же сам ел, должен понимать, зачем постоянно спрашивать?»
— Да. Вкусно.
Вкусно. Да. Нельзя сказать, что невкусно.
И рис с сушеной ботвой, и суп из ферментированной сои, и тушеные ребрышки — всё это не было плохим на вкус. Но на этом всё.
Такой уровень можно было бы назвать «вкусно» или «лучше других» по сравнению с обычными ресторанами.
Но ведь это же тот самый знаменитый «Унджон»?
И это уровень ресторана общенационального масштаба?
Чегаль Юнчхан, разочарованный тем, что уровень «Унджона» не оправдал ожиданий, с горькой усмешкой нехотя кивнул.
Спустя некоторое время…
— Ну как, пришлась ли еда вам по вкусу?
Когда трапеза подходила к концу, красивая женщина принесла на подносе суджонгва.
Это была Ким Мичжон, жена генерального директора И Мён Гюна и преемница Великого мастера Пак Пок Сун.
— Да-а.
Чан Ёнын нехотя кивнула.
— Рада, что наша еда вам понравилась. Пожалуйста, выпейте суджонгва.
Ким Мичжон осторожно поставила чашки с напитком перед Чан Ёнын и Чегаль Юнчханом.
— Он приготовлен по особому рецепту. Это поможет освежить вкус во рту.
— У вас очень красивая дочь.
Чан Ёнын внезапно похвалила красоту Ким Мичжон, обращаясь к И Мён Гюну.
«Ого! Дочь? Если она сделала это специально, то это злая шутка, а если не знала — то оплошность!»
Чегаль Юнчхан в замешательстве отвернулся.
— Ха-ха-ха, дочь… а, нет. У нас есть разница в возрасте, но это моя жена.
И Мён Гюн покраснел от смущения.
— Ах… Простите. Ваша супруга выглядит такой молодой.
Судя по тому, что лицо Чан Ёнын так и светилось озорством, она определенно сделала это нарочно.
— Хо-хо-хо, спасибо. Вы тоже настоящая красавица, директор.
Ким Мичжон лучезарно улыбнулась и сделала ответный комплимент.
И в этот самый момент…
— Мастер! Туда нельзя заходить!
В зал стремительно вбежала пожилая женщина.
Следом за ней, запыхавшись, вбежали двое сотрудников-мужчин и схватили старуху за обе руки.
— Пустите меня, негодяи!
В традиционном ханбоке и с растрепанными волосами — это была истинная хозяйка «Унджона», госпожа Пак Пок Сун.
— Ох, Мастер! Нельзя так. Пожалуйста, скорее идите внутрь.
— Матушка, на улице холодно, зачем вы вышли сюда? Идите скорее в комнату.
Ким Мичжон, явно растерянная, подошла к Пак Пок Сун с фальшивой улыбкой на лице.
— Есть хочу, умираю! Дайте поесть!
— Да, хорошо, матушка. Идите скорее внутрь. Я всё накрою.
Она тянула Пак Пок Сун за руку, стараясь поскорее увести ее.
И в этот момент…
Хлысь!
Пак Пок Сун влепила Ким Мичжон затрещину по затылку.
— Ма… матушка! Вы что творите?
Ким Мичжон, получившая неожиданный удар, обиженно вскрикнула.
— Стерва проклятая! Какая я тебе мать!
От грубых слов, вырвавшихся из уст госпожи Пак Пок Сун, И Мён Гюн вскочил со своего места.
http://tl.rulate.ru/book/176333/15447913
Готово:
