Все замолчали. Спустя мгновение Диана спросила слегка дрожащим голосом:
— Но... почему ты молчала до сих пор? Ты нам не доверяла?
В голосе Дианы слышались упрёк, порицание и обида. Селемюн, явно застигнутая врасплох, с испугом поспешила возразить:
— Нет, сестра. Просто в этом не было никакой необходимости. Какое имеет значение для жизни в доме графа Тестаса, училась я в Кадитерсе или нет? Разве не так?
— И всё же...
Диана запнулась, всё ещё чувствуя горечь. Селемюн взяла её за руки и добавила:
— Обещаю, больше я ничего не буду от тебя скрывать. Пожалуйста, прости меня на этот раз.
Диана кивнула на слова Селемюн. Действительно, как та и сказала, упоминание о Кадитерсе не принесло бы ничего, кроме хвастовства.
Зная, что Селемюн не склонна ко лжи, Диана поверила её извинениям и обещанию, после чего окончательно успокоилась.
— Хм, значит, на этом условия согласованы?
— Да, господин граф.
Селемюн склонила голову. Раче, чувствуя на себе выжидающий взгляд графа, нехотя кивнул в ответ.
На следующее утро Глади, вышедший на тренировку как обычно, озадаченно склонил голову набок, заметив хмурое лицо Раче.
— Что-то случилось?
— М-да... Эх, сложный это разговор.
Услышав слова Раче, Глади с невозмутимым видом произнёс:
— Сложность — понятие относительное. Просто говори как есть.
Раче кивнул и ответил:
— Скажу вкратце. Прежде всего, боюсь, в будущем мне будет трудно продолжать обучение искусству меча у тебя.
— Вот как?
Глади ответил совершенно спокойно, будто его это совсем не касалось.
В конце концов, причина, по которой он обучал Раче, заключалась не в самом мальчике, а в Селемюн. Он проявлял страсть в обучении лишь потому, что в силу своего характера привык доводить любое порученное дело до конца. В такой ситуации, если ученик сам заявлял, что не может учиться, Глади не видел смысла его упрашивать.
«Ну и черствый же ты человек».
Раче прекрасно понимал Глади умом, но эмоционально принять это было трудно. Всё-таки он был его учеником целый год. Пусть Раче и не использовал вежливых обращений, будучи представителем аристократии, в глубине души он признавал Глади своим наставником. Видеть такое безразличие было немного обидно.
[Если бы кто-то увидел, как ты с улыбкой на лице плетёшь интриги против людей, он сказал бы о тебе то же самое].
На замечание Флерме Раче возразил:
«Я не улыбался, когда строил планы».
[Самооправдание. Это нехорошо, Раче].
«Замолчи».
Проигнорировав дальнейшие слова Флерме, Раче сказал:
— Я думал, ты хоть немного расстроишься, но, видимо, тебе всё равно.
— ...
Глади мельком взглянул на него. На самом деле, тень сожаления в его душе всё же была. Как ни крути, он тоже человек, и когда ученик, которого он тренировал год, внезапно уходит, это задевает. Просто гордость не позволяла ему спрашивать о причинах.
— И что ты будешь делать, когда я уеду? Останешься в замке?
На вопрос Раче Глади ответил с торжественным выражением лица:
— Единственная причина, по которой я нахожусь здесь, — это она, Селемюн. Рядом с ней я чувствую то же самое, что испытывал в детстве к своей старшей сестре. Она проливается на мою душу благодатным дождём.
Услышав это приторное признание, Раче кивнул:
— Конечно, твое присутствие здесь не вредит. Но жаль. Шелл тоже едет со мной.
— ...?
Сказав это, Раче развернулся и направился к замку, бросив через плечо:
— Сегодня мне нужно собрать много вещей, так что тренировки не будет. Надеюсь, когда-нибудь увидимся. Адью, Глади.
— С-стой, подожди!
Услышав отчаянный крик Глади, Раче, всё ещё глядя на замок, едва заметно улыбнулся.
Раче, слегка нахмурившись, спросил:
— Что такое?
Глади, не обращая внимания на недовольство Раче, выпалил:
— Куда идёт она, туда иду и я!
Он произнёс эти постыдные слова с поразительной уверенностью. Раче даже подумал, что это уже не тоска по сестре, а какая-то одержимость.
— Ты хоть знаешь, куда мы направляемся, прежде чем заявлять такое?
— Даже если её путь ведёт в преисподнюю, я буду рядом!
Ему было совершенно всё равно. И с таким мастерством меча, как у Глади, даже дорога в ад могла показаться прогулкой... он бы просто всех там перерубил.
— А, ну, в ад мы не собираемся, так что можешь не волноваться. Но вот обрадуется ли Шелл твоему присутствию... сомневаюсь. Да и сопровождающий рыцарь уже назначен...
Раче намеренно замялся в конце фразы.
[Кем это он назначен? Не слишком ли умело лжёт тот, кто только что безжалостно отшвырнул рыцаря Селло, собиравшегося стать эскортом?]
«Это называется обстоятельствами взрослых».
Флерме фыркнул на слова Раче.
[На твоих документах о рождении ещё чернила не просохли. Какая нелепость].
Раче пропустил ворчание Флерме мимо ушей и посмотрел на Глади. Тот, услышав про «сопровождающего рыцаря», заметно оживился.
— Сопровождающий рыцарь? Кто посмеет охранять мою Селемюн вместо меня!
— Это наше внутреннее дело. В любом случае, я забыл поблагодарить тебя за искреннее обучение в этот короткий период. Скажу официально: я никогда не забуду твои уроки.
С этими словами Раче вежливо поклонился.
Глади отмахнулся:
— Ха-ха, я и вправду учил тебя на совесть, так что не стоит таких церемоний. Но если ты действительно благодарен, у меня есть одна просьба... Поможешь?
— Если это в моих силах.
На лице Глади появилась улыбка:
— Не знаю точно, куда вы едете, но этот сопровождающий рыцарь... могу ли я занять его место?
При слове «рыцарь» дыхание Глади участилось. Видимо, этот статус был для него пределом мечтаний.
— Ну, заменить-то можно, но...
Когда Раче снова замялся, Глади начал активно убеждать его:
— Это и тебе выгодно. Я не только обеспечу безупречную охрану, но и смогу продолжать обучать тебя искусству меча прямо в пути. Что скажешь?
Раче с понимающим видом кивнул и произнёс:
— В этом есть смысл. Что ж, я поговорю об этом с отцом и дам тебе знать.
— Рассчитываю на тебя.
Раче утвердительно кивнул и снова направился к замку.
«Глади лезет напролом, стоит только зайти речи о Шелл. А ведь во всём остальном он такой педантичный».
Действительно, Глади изо всех сил старался быть поближе к Селемюн, но в делах, не касавшихся её — например, в тренировках, — он оставался строгим профессионалом. Стоило Раче хоть немного расслабиться или схалтурить, как тут же следовал гневный окрик или «удар любви».
«Такое упорство даже пугает... Хорошо хоть, он не замышляет ничего дурного...»
[В базе данных Академии Империи Грандис найдено 37 научных работ на тему коварных способов использования человеческой преданности. Хочешь ознакомиться?]
На предложение Флерме Раче поморщился:
«Обойдусь».
Раче собирал вещи, оглядывая свою комнату. И до регрессии, и теперь, спустя чуть больше года после неё, эта комната всегда дарила ему особые ощущения.
Когда атмосфера в доме была тяжёлой, комната казалась мрачной, а в светлые времена она словно сияла. Теперь же ему предстояло покинуть её на долгое время.
— ...
Тишина может означать многое, но что она значила сейчас? Наверное, чувств было так много, что их трудно было облечь в слова.
Когда Раче, вздохнув, вернулся к сборам, дверь в его комнату осторожно и бесшумно открылась. Обернувшись на чьё-то присутствие, он увидел Сиорин, прижимающую к себе свою любимую куклу.
— Рин?
— Брат...
Сиорин медленно подошла к нему. Раче закрыл сумку и, выдвинув стул, усадил сестру.
— Хочешь чего-нибудь выпить?
— Чай...
Раче мягко улыбнулся и принялся заваривать чай. Казалось, Сиорин давно не заходила к нему.
«Или она заходила иногда?»
Он не помнил точно. В конце концов, кто станет считать, сколько раз младшая сестра заглядывала в комнату к брату?
[Твоя привязанность подостыла].
«Не неси чепухи, идиот».
Раче проигнорировал Флерме и поставил чашку чая перед Сиорин. Прихлебывая свой напиток, он спросил:
— Пришла, потому что будешь скучать?
Сиорин едва заметно кивнула. Раче мысленно поблагодарил Верховное Божество за такую милую сестру и сказал:
— Ха-ха, я тоже буду очень скучать по тебе, Рин... Что же нам делать?
— ...Можешь просто не уезжать,
— ответила Сиорин обиженным тоном. Раче погладил её по голове:
— Я уезжаю только потому, что это необходимо, Рин. Если бы я мог остаться, я бы никуда не поехал.
— ...
Сиорин низко опустила голову. Раче крепко обнял её:
— Я буду очень скучать, Рин.
— ...
Сиорин тоже обняла его в ответ. За последний год Раче заметно подрос, поэтому её маленькие, хрупкие ручки не могли полностью обхватить его. Раче отстранился, легко поцеловал её в лоб и сказал:
— Это поцелуй прощания и будущей встречи. Слушайся маму и папу, пока меня не будет, хорошо?
— Угу... И вот это...
С этими словами Сиорин протянула ему свою куклу. Раче удивленно посмотрел на неё, ведь это была её самая ценная вещь.
— Когда будешь скучать по мне, смотри на Линн и заботься о ней... Хорошо?
Слушая Сиорин, Раче подумал:
«Так эту куклу зовут Линн... Впервые слышу».
Он думал, что хорошо знает сестру, но ошибался. Оказалось, он не знал очень многих вещей.
— Хорошо, договорились.
Сиорин еще раз обняла его на прощание и сказала:
— Когда я сильно соскучусь, я сама приеду к тебе. Можно ведь?
Раче хотел было сказать, как далеко отсюда до столицы, но, увидев полные слёз глаза Сиорин, не смог выдавить из себя отказ.
— Конечно... Только обязательно получи разрешение родителей. Договорились?
Раче большим пальцем смахнул её слезу. Сиорин кивнула и, поднимаясь со стула, добавила:
— В следующий раз заваришь мне чай, когда мы увидимся. Подготовь к тому времени что-нибудь повкуснее!
С этими словами она мило помахала рукой и выбежала из комнаты. Раче с улыбкой посмотрел ей вслед, удивляясь её переменчивому настроению.
«Вот за это я и люблю свою семью... Не так ли, Флерме?»
[Задаёшь очевидные вопросы. Ты слишком поддался атмосфере, Раче. Приди в себя].
Магический доспех: Легенда о Флерме
http://tl.rulate.ru/book/176325/15445720
Готово:
