К этому времени Чанхён уже заслужил признание многих людей и оказал неоценимую помощь простому народу. Ю Джанчхон, беседуя с этим юношей, поначалу думал: «Хоть он и родился на Западе, много ли он мог там узнать и как глубоко может понимать жизнь?», но вскоре проникся к нему глубочайшим уважением. Видение мира и образ мыслей Чанхёна казались Ю Джанчхону подобными величественной горе, которую невозможно покорить.
— Господин Ким, как вы смотрите на то, чтобы сегодня здесь и отдохнуть?
— О, кажется, впереди Сакчу. Давайте так и сделаем.
— Ха-ха-ха! В Сакчу есть немало тихих и уютных питейных заведений.
Остановившись на постоялом дворе в Сакчу, они пригласили Анахапа, чтобы расспросить его о чжурчжэнях. Анахап поведал Чанхёну всё, что знал, а в конце добавил, что раз тот спас ему жизнь, то отныне он признаёт его своим господином и просит принять на службу. Чанхён пытался отказаться, но чжурчжэнь твердо стоял на своём: у их народа принято вручать свою жизнь тому, кто её спас.
В конце концов Чанхён согласился, но поставил условие: сейчас Анахап должен вернуться к своим и завершить все дела, а когда получит официальное разрешение от вождя, тогда он и примет его в ряды своих людей.
После тайного разговора с Анахапом и его свитой, которую затем отправили восвояси, Чанхён остался наедине с Ю Джанчхоном.
— Значит, в Чосоне у вас нет других родственников, кроме семьи жены?
— Да, это так.
— Хм, должно быть, вы чувствуете себя очень одиноко.
— Господин Ю, разница в возрасте между нами велика, прошу вас, обращайтесь ко мне проще.
— У меня есть к вам просьба, господин Ким. Выслушаете ли вы её?
— Говорите. Если это в моих силах, я обязательно исполню вашу просьбу.
— Я хотел бы, чтобы мы стали назваными братьями. Знаю, что для меня, простого торговца, это слишком дерзкая просьба, но я искренне желаю скрепить наши узы братством.
— Господин Ю, как вы можете просить меня о таком…
— Господин Ким, я знаю, что во многом уступаю вам, но я очень хочу называть вас своим братом.
Чанхён внимательно посмотрел на Ю Джанчхона. В его глазах читалась искренность. За время пути они много беседовали, и Чанхён понял, что этот человек не чета обычным чосонским ученым-саби. Его мышление и знания опережали эпоху. К тому же он обладал твердым характером и верил, что богатство страны рождается из торговли, и неуклонно следовал своим принципам, несмотря на чужое мнение.
— Брат, прими же поклон от твоего недостойного младшего брата. Прошу, наставляй меня впредь. Даже если зеленые горы изменятся, клятва наша пребудет вечно.
— Благодарю тебя, брат. Я поистине счастливый человек, раз обрел такого надежного брата. Клянусь перед Небом и Землей: я тоже буду верен нашему союзу.
Они встали и обменялись торжественными поклонами, скрепляя узы. Весь вечер за скромным столом с вином они вели нескончаемую беседу.
— Ха-ха-ха! Вот оно как! Значит, ты подал прошение о въезде самому государю? Я много раз слышал о тех, кто просит о назначении на должность, но чтобы кто-то подавал прошение о праве жить в этой стране — ты, пожалуй, первый! Ха-ха-ха!
— Брат, не смейся так, мне право неловко.
— Ха-ха-ха, нет же! Твой старший брат в очередной раз убедился, насколько мудры наш государь и наследный принц, раз смогли разглядеть в тебе такой талант.
— Да, брат. Проведя рядом с ними почти год, я всем сердцем почувствовал, что государь и наследник — люди исключительные. Я ощутил, что если кто-то будет верно поддерживать их, они станут величайшими правителями, равных которым не знала история.
— О мудрости государя и говорить нечего. Да и наследный принц — сколько он уже правит как регент? То, что он столь проницателен и глубок в познаниях — благословение для всего народа. Одно лишь заботит — их здоровье. Слухи о недуге государя дошли уже и до этих мест, а значит, дело действительно плохо. К тому же наследный принц склонен к книжному затворничеству и слаб телом, что тоже внушает тревогу.
— Брат Пхёнсан, пока я нахожусь во дворце, я приложу все силы, чтобы позаботиться о здоровье наследника. Пусть мои силы невелики, но я постараюсь быть полезным.
— То, что мой брат — свояк самого наследного принца, великая честь для меня.
— Брат, неужели и ты, подобно мирским людям, придаешь такое значение титулам?
— О, ха-ха-ха! Неужели я произвожу такое впечатление?
— Вовсе нет. Именно поэтому я и решил почитать тебя как старшего брата.
— И всё же, меня поразило твоё знакомство с великим Ким Джонсо.
— Я слышал, что мой дед и отец господина Кима были близкими друзьями и соучениками.
— Что ж, раз он приходится тебе дядей, значит, и мне он тоже дядя. Теперь я понимаю.
— Однако, брат, прошу тебя, не относись к вопросу чжурчжэней легкомысленно. Об этом нужно мыслить глубоко.
— Раз ты так серьезно об этом говоришь, твой старший брат приложит все усилия, чтобы разобраться с делами в чжурчжэньских землях. Ты уверен, что это принесет пользу Чосону?
— Да, брат. Если мы не сможем объединить чжурчжэней под своим началом, наши потомки никогда не смогут вернуть древние северные земли, которыми когда-то правил наш народ. Поэтому уже сейчас нужно заложить основу, чтобы будущие поколения смогли восстановить величие наших предков.
— Хм, какой глубокий смысл. Если я мыслил как воробей, то ты, брат, лелеешь мечты феникса. Поистине великий замысел.
— Мне очень понадобится твоя помощь в будущем.
— Понимаю. Пока у меня есть силы, я буду помогать тебе во всём.
— Спасибо, брат. Теперь я чувствую себя так, словно обрел целую армию.
— Ха-ха-ха! А разве не я обрел дракона в лице младшего брата? Ха-ха-ха!
— Брат, ты мне льстишь. Я лишь хочу принести хоть малую пользу стране. В одиночку я ничего не добьюсь.
— Хорошо. Если мы привезем лошадей, они пойдут на нужды армии?
— Не сразу, но нам нужно скрещивать местных и монгольских лошадей, чтобы вывести лучшие породы. Кроме того, если получится, нужно ввозить коров, овец — всё, что возможно. Помимо ведомства Сабокси, нужно создавать крупные пастбища и развивать животноводство. Особенно полезны овцы: это и мясо, и молоко для укрепления здоровья народа, и шерсть для тканей, и кожа. Это животные, от которых нет отходов.
— Твои мысли великолепны. Но где взять столько средств?
— Деньги я добуду любым способом. Твоя же задача, брат — наладить дружеские связи с чжурчжэнями и монголами, закупать скот в максимальных количествах и ввозить его так, чтобы империя Мин ничего не заподозрила. Что касается земель под пастбища, я подам прошение наследному принцу, чтобы выделить подходящие участки неподалеку.
— Хорошо. У меня не так много денег, но я тоже вложусь в это дело. Разве не долг каждого подданного — участвовать в том, что приносит пользу государству?
— Благодарю, брат.
В «Тэджон Хветон» сказано, что река Амноккан получила свое название из-за того, что цвет её воды напоминает изумрудную голову селезня. В летописях «Ханьшу» она упоминается под именами Пхэсу, Ённансу или Мачжасу. Впрочем, Пхэсу иногда называли также реки Чхончхонган или Тэдонган.
Через Амноккан проложены три железнодорожные линии: между Хесаном и Чанбаем в верховьях, между Манпхо и Цзианем, а также между Синыйчжу и Даньдуном. Линии Кёнсон—Ыйчжу и Аньдун—Шэньян были ключевыми путями на материк до освобождения страны.
Протяженность реки Амноккан составляет 803 км, а площадь бассейна — 63 160 кв. км (из которых 31 226 кв. км относятся к Корее). Это самая длинная река на полуострове, являющаяся пограничной артерией, отделяющей страну от Маньчжурии.
Берущая начало на вершине Мёндонбон (1809 м) на границе уездов Пунсан и Синхын, она течет на север, вбирая в себя притоки, достигает Хесана и поворачивает на запад. Постепенно склоняясь к северо-западу, она сливается с водами рек Хочхонган и Чанчжинган, достигая Чунганчжина.
В этой точке русло резко поворачивает на юго-запад. В Унбоне расположена одноименная гидроэлектростанция. Соединяясь с реками Часонган и Токноган, Амноккан течет через глубокие ущелья к водохранилищу Супхунхо.
Там, приняв воды реки Чхунманган и китайской реки Хуньцзян, она становится полноводной и величественной, замедляя свой бег. Ближе к устью она сливается с притоком Самгёчхон и китайской рекой Айхэ. Формируя обширные поймы, включая остров Вихвадо, река минует Синыйчжу и китайский Даньдун, после чего впадает в Желтое море западнее Йонампхо.
В верхнем течении от Чунганчжина река узкая и быстрая, но в низовьях она разливается, образуя множество островков и перекатов. Из-за сильных изгибов и глубоких ущелий прибрежные равнины здесь узки, что ограничивает использование реки как транспортного пути.
Так река Амноккан несла свои воды, разделяя земли нашей страны и Китая.
Если ехать от Сакчу вдоль берега Супхунхо через Чхансон на север, мимо Чхосана и Вивона, то достигнешь места слияния рек Токноган и Амноккан. Сразу за этим местом открывается вид на Манпхо, а на другом берегу — китайский город Цзиань.
Цзиань — бывшая внутренняя столица Когурё, величественный центр нации всадников, когда-то покорявшей материк!
Прежде чем войти в Манпхо, Чанхён долго стоял на берегу, не сводя глаз с противоположного берега. Слыша, что чжурчжэни почитают эти места как свою древнюю столицу, он вновь осознал их кровное родство с корейским народом. Он еще тверже решил, что во что бы то ни стало должен объединить эти народы, чтобы вернуть былое величие империи.
— Ну же, брат, познакомься.
— Я — Ким Чанхён, Союн управления делами королевской семьи.
— Добро пожаловать. Нелегкий же путь вы проделали. Я — Ли Юндыль, чхомса города Манпхо. Вижу, вы человек крепкого телосложения!
— Ха-ха-ха! Чхомса Ли! Этот столичный чиновник — мой названый брат. Так что, пока он здесь, позаботься о нем как следует. Понял?
— О чем речь! Даже если бы ты не просил, брат, я бы со всем почтением принял господина Кима.
— Ха-ха-ха! Я-то думал, что во всем Чосоне нет никого мощнее нашего чхомса, но рядом с моим братом ты кажешься чуть поменьше. Ха-ха-ха!
— И не говори, брат. Я сам оторопел, когда впервые его увидел. Ха-хо!
— Вы мне льстите. Ваше телосложение, господин чхомса, тоже внушает уважение.
— Ха-ха-ха! Глядя на вас двоих, кажется, будто рядом сидят два Свирепых тигра.
— Раз он твой брат, значит, он и мне брат, не так ли?
— Ха-ха-ха! Пожалуй, так оно и есть! Ха-ха-ха!
Прибыв в Манпхо вместе с Ю Джанчхоном, Чанхён обменивался приветствиями с Ли Юндылем, укрепляя новые знакомства.
Из записей «Силлок» можно узнать, как в Чосоне относились к чжурчжэням. Даже их визиты в столицу были строго регламентированы законом.
Чжурчжэней называли «лесными людьми» (яинами), и Чосон поддерживал с ними отношения по принципу «кёрин» (соседской дипломатии). Вожди и влиятельные лица чжурчжэней получали почетные чосонские чины и раз в год или несколько лет обязаны были прибывать в столицу для поклона королю, признавая формальную зависимость. На деле же это была «данительная торговля»: они привозили свои товары как подношение, а в ответ получали щедрые дары от двора.
Существовала и частная торговля в рамках посольств. Чосон довольствовался их покорностью, а они — доступом к передовой культуре.
Все расходы по пребыванию чжурчжэней на территории страны брал на себя Чосон, поэтому в неурожайные годы их визиты ограничивали. Лицам с чином выше четвертого ранга въезд был открыт, но для остальных устанавливался лимит — не более ста человек в год. Даже если вождь прибывал лично, его свите позволялось состоять лишь из двух-трех человек. Иногда разрешали въезд только самому вождю.
Можно сказать, что из всех иностранцев к чжурчжэням относились с наибольшим пренебрежением. Основной путь их следования пролегал через Кёнсон на юг. Сейчас это трасса №1, ведущая от Сеула через Ыйджонбу, Пхочхон, Вонсан и далее до самого Кёнсона.
Иногда они шли через Пхеньян, но чаще их направляли через Хамгёндо и Канвондо. Это делалось для того, чтобы расходы на их содержание и использование казенных станций не обременяли основные маршруты в Китай через Хванхэдо и Пхёнандо.
Другой причиной было нежелание афишировать отношения с чжурчжэнями перед посольствами Мин, которые часто проезжали через Пхёнандо. К тому же считалось опасным показывать «варварам» стратегические дороги и укрепления в тех краях.
Чосонский двор презирал чжурчжэней больше, чем любых других иноземцев.
«Земля глухая, а нравы так просты и бесхитростны.
Лишь дождь стучит по крышам из досок, оглашая тишину».
Эти строки Хван Хи (первого министра времен раннего Чосона) позволяют заглянуть в жизнь старого Манпхо. Этот город, укрепленный Ким Джонсо в эпоху короля Седжона, был важным форпостом на границе.
Пейзажи Манпхо, где облака цепляются за скалистые вершины, не уступают в красоте горам Кымгансан. Вдоль берега тянутся бескрайние поля гаоляна, на которых трудятся местные жители.
Перекаты на Амноккане здесь всегда были удобны для переправы, поэтому Манпхо считался лучшим местом для перехода реки. Согласно летописям, в 14-й год правления Седжона чжурчжэни с реки Пачжоган переправились здесь, совершая набеги на мирных жителей.
Манпхо — край чистых вод и величественных гор. В летописях сказано, что его леса полны грибов, лечебных трав, ягод и диких зверей, а реки кишат рыбой. Несмотря на удаленность, эта земля была богата.
Будучи передовым рубежом обороны от чжурчжэней, Манпхо напоминал Ульсан, который сдерживал набеги японцев. Как и в Ульсане, здесь сосуществовали два военных лагеря. Крепость Манпхочжин имела стены длиной более трех тысяч футов и высоту пять футов, здесь располагались штаб чхомса и военные амбары.
В Манпхо есть беседки Сегёджон («Беседка омовения меча») и Суханчжон («Беседка принятия капитуляции»). В последней принимали сдачу чжурчжэней, а в первой — омывали клинки от вражеской крови.
— Постой, так ты хочешь отправиться в деревню яинов вдвоем с братом Чанхёном?
— Именно так я и планирую, чхомса Ли.
— Нельзя! Без гарантий безопасности я вас не отпущу.
— Послушай, брат Ли, пусть Чанхён сам тебе всё объяснит.
— Брат Хаган, не беспокойтесь о нашей безопасности. Я уже получил заверения от племянника вождя племени Ольчжокхап.
Конец 12-й главы.
http://tl.rulate.ru/book/176323/15445342
Готово:
