Прошло два дня с момента окончания первого тура.
Кан Рим сидел в офисном кресле и без устали чертил сплошные и пунктирные линии на тактических листах.
— Хе-хе.
Сквозь слегка разомкнутые губы невольно вырвался смешок.
С тех пор как он переселился в это тело, он не переставал замечать одну вещь… сколько бы он ни шевелил мозгами, он почти не чувствовал усталости.
«Будто я нахожусь в состоянии постоянного пробуждения».
Он мог плавно, без малейших заминок излагать свои мысли на тактических листах.
Кан Рим снова осознал, что в бытность Кан Мудоком его чувства постепенно притуплялись по мере того, как прогрессировала болезнь.
«Тогда мне казалось, что я просто становлюсь медлительнее с каждым днем».
Он дошел до того, что перестал помнить, каково это — быть в нормальном состоянии.
Лишь обретя это здоровое тело, он понял, что состояние Кан Мудока было гораздо хуже, чем он мог себе представить.
Внезапно брови Кан Рима дрогнули.
В голове всплыло смутное воспоминание. Юный Кан Рим сидит за большим столом и увлеченно рисует что-то на белоснежной бумаге.
Проблема была в том…
«Черт возьми. Это не мое воспоминание».
Похоже, это был фрагментарный обрывок из детства настоящего Кан Рима.
Это не вызвало у него паники. С тех пор как он занял это тело, подобные вспышки дежавю случались периодически в определенных ситуациях.
Такое происходило уже не раз и не два.
«Раньше я не особо любил сладкое».
С другой стороны, после того как он стал Кан Римом, его постоянно тянуло на сладости.
В каких-то статьях он читал теорию о том, что при пересадке сердца или других органов могут передаваться и воспоминания.
«В моем же случае перенеслось целое сознание».
Если он сможет постепенно восстановить память первоначального владельца тела таким образом, то это даже к лучшему.
Всё же лучше, чем совсем ничего не знать.
«Но всё же…»
Шурх.
Кан Рим оторвался от разработки тактики и медленно перевел взгляд.
Он увидел главного продюсера Пак Тэджина, кинооператора и сценаристку, которые сидели на гостевом диване и пристально наблюдали за ним.
У всех на лицах читалась скука.
Чуть раньше продюсер Пак Тэджин обратился к нему с просьбой:
— Послушайте… Кан Рим? Нам нужно кое-что для короткого тизера. Я слышал, вы планируете избавиться от некоторых игроков? Не могли бы вы сделать один эффектный кадр?
— Эффектный?
— Да. Знаете, как в том старом документальном фильме про «Тоттенхэм», когда Жозе Моуринью отчитывал бунтаря Деле Алли? Нам нужна сцена, которая произведет сильное впечатление на зрителей.
Для того чтобы подогреть интерес к следующему выпуску, им требовался постановочный кадр.
— Кхе.
Странный смешок, больше похожий на выдох, сорвался с его губ.
Всё это время Кан Рим сдерживался.
«Я должен стать совершенно другим человеком, нежели Кан Мудок!»
«Нужно хорошо общаться с игроками, тренерами и владельцем клуба, а в неформальной обстановке быть дружелюбным!»
«Даже если я злюсь по работе, нужно трижды про себя прочитать мантру терпения!»
«Нужно подавлять свою безумную натуру, из-за которой я когда-то в ярости разорвал семейное фото игрока прямо в раздевалке, потому что мне не понравилась его тренировка!»
«Хотя то проклятое фото я порвал в пылу гнева, потому что тот тип вредил и остальным игрокам… но тогда я действительно перегнул палку».
Пройдя через смерть и возрождение, он многое осознал.
Он понимал, почему в моменты ярости игроки и тренеры называли его не только «Бешеным тигром», но и психом.
В любом случае, учитывая, что ему нужно было произвести хорошее впечатление на будущих владельцев клубов, которые посмотрят это шоу, он старался изо всех сил подавлять свою истинную сущность.
Шурх.
Кан Рим посмотрел на продюсера Пак Тэджина, который вилял воображаемым хвостом и сверкал глазами, словно песик перед миской с вкусной едой.
«Значит, вы всё-таки решили нажать на красную кнопку?»
Что ж, это тоже неплохо.
Иногда демонстрация жесткого лидерства и умение прижать к ногтю игрока, который бесполезен или вреден для клуба, является необходимым качеством.
Пак Тэджин, ошибочно полагая, что Кан Рим боится критики со стороны зрителей, добавил с самой доброй улыбкой на свете:
— О-о! Это всего лишь короткий тизер. Не переживайте слишком сильно. У нас тут одни ветераны своего дела, они всё смонтируют как надо. Хе-хе.
Что ж, даже без просьбы Пак Тэджина Кан Рим уже давно собирался вызвать одного человека.
Фил Пруф был ветераном, отыгравшим в основном составе «Саутпорта» четыре сезона.
Он гордился собой, считая себя как минимум одним из самых быстрых игроков Пятого дивизиона.
Ведь на протяжении всех четырех сезонов он получал предложения от разных клубов.
И всё же он оставался в «Саутпорте» только потому, что это был его самый любимый клуб.
Его семья болела за «Саутпорт» на протяжении поколений, еще со времен прапрадеда.
Но сейчас лицо Пруфа исказилось от подступившего раздражения.
— Это немыслимо!
— Что именно немыслимо?
— То, что я сижу на скамейке! С моими навыками я вполне достоин играть в стартовом составе…!
— Ха, надо же. Вообще-то, это решает только главный тренер.
— Но вы же открыто проявляете фаворитизм к определенным игрокам!
В команде осталось лишь несколько игроков уровня основного состава, игравших при прежнем главном тренере Кейти Диде.
Все остальные были выставлены на трансфер в ходе летнего трансферного окна.
Осталось всего двое, включая его самого.
Пруф был уверен, что Кан Рим намеренно игнорирует и принижает его.
«Потому что я — игрок Дида…!»
Конечно, была и другая причина, заставлявшая его нервничать.
В те времена, когда этот человек был на побегушках, Пруф вместе с другими игроками и тренерами не раз подтрунивал над ним.
— Неужели азиаты всегда такие робкие?
— Ну не знаю. Но вы не чувствуете запах чеснока?
— Эй, тренер! Вы же знаете, это не расизм. Просто пахнет чесноком, вот я и сказал, что пахнет чесноком… Ох, только не обижайтесь.
— Точно, Кан. Слушай Пруфа, ешь поменьше чеснока! К тебе подойти невозможно, так несет… Мы всё-таки в Англии.
Пруф считал, что Кан Рим помнит те случаи и теперь мстит.
С другой стороны, он был в замешательстве.
«Разве человек может так измениться…?»
Нынешний Кан Рим казался совершенно другим человеком.
«Раньше он даже в глаза бояться смотреть…!»
А теперь он сидел, откинувшись в офисном кресле, и смотрел на него скучающим, безразличным взглядом.
— Скажите хоть что-нибудь…
— Я тебя продам.
— Что?
— Как только поступит подходящее предложение, я тебя выставлю на продажу. Почему? Потому что в моих планах на тебя нет даже 0,1%.
— Но почему…
Пруф не смог закончить фразу.
Кан Рим прервал его сухим, безэмоциональным голосом, всё так же глядя на него со скукой:
— Ты совершенно не подходишь под тот тип тактики, который я проповедую.
— Но разве не нужно время, чтобы это проверить?
— Я уже всё увидел.
— И что же вы, позвольте спросить, увидели?
Голос Пруфа сорвался на крик, словно у капризного ребенка. Несмотря на это, Кан Рим лишь равнодушно опустил уголки губ.
С лицом, выражавшим полное отсутствие интереса, будто он общался с капризным дитятей, он добавил:
— Оглянись на этот месяц. Посмотри, как ты себя вел.
— …
Пруф снова почувствовал укол совести.
Сразу после того как ему сообщили, что он не будет играть в основе, он начал отлынивать от тренировок.
Иногда под предлогом занятости на основной работе он даже не являлся на те жалкие три тренировки в неделю, что у них были.
Тем не менее, Пруф тут же вспыхнул и возразил:
— Это потому, что вы, главный тренер, открыто исключили меня из состава, вот я и вел себя так…!
— Ага, поэтому я тебя и выставляю на трансфер.
— Нет, ну как так можно…!
Бам!
Кан Рим слегка ударил кулаком по столу. От вибрации стола Пруф вздрогнул и замолчал.
За тонкой перегородкой в операторской главный продюсер Пак Тэджин беззвучно ликовал, наблюдая за монитором.
Кан Рим подался вперед, отрываясь от спинки кресла и приближаясь к столу.
Его скучающий взгляд в мгновение ока стал ледяным.
— Ты при каждом удобном случае под предлогом основной работы прогуливал тренировки. А когда приходил… ты не выкладывался даже на три десятых от своих возможностей. Всегда спустя рукава, кое-как… Ты даже не балласт, ты, как бы это сказать…
Растягивая слова, Кан Рим продолжил, глядя на него так, словно перед ним было что-то мерзкое:
— Ты как вирус, как кто-то выразился.
— Ви… вирус?!
От того, что его в лицо назвали вирусом, лицо Пруфа мгновенно покраснело, готовое вот-вот взорваться.
Никогда в жизни он не испытывал такого позора. Но Кан Рим на этом не остановился.
— Если тебя не ставят в состав, ты должен был доказать делом, что достоин места. Не так ли? В мире не существует вечных игроков основы. Даже если ты играл в старте четыре сезона подряд, если стиль нового тренера не совпадает с твоим стилем игры, ты должен начинать строить свой Билд-ап с самого начала. Фаворитизм? Игнорирование? Принижение?
Кан Рим усмехнулся.
— Верно. Я проявлял фаворитизм, игнорировал и принижал тебя. И да, я смотрел на тебя предвзято. Потому что мне было тошно смотреть на то, как ты корчишь из себя аса при Кейти Диде.
Кан Рим прямо сказал ему.
Что в его глазах тот никогда не был игроком уровня аса.
Что он эгоистичный игрок, который ставит личные голы выше командной игры.
— Для меня, как человека, ценящего командную работу, ты — просто булыжник под ногами на обочине. Таково было мое первое впечатление о тебе после вступления в должность. Поэтому я и заставил тебя греть скамейку. Нет, поправлюсь. «Заставил» звучит слишком нарочито и по-злодейски. Верно?
Кан Рим почесал щеку и исправился:
— Правильнее будет сказать, что при формировании состава твое имя даже не попалось мне на глаза. Так звучит менее негативно для наших отношений?
«Да как бы не так!» — возмутился про себя Пруф.
— В любом случае, мой вывод таков: ты сам должен был исправить эту ситуацию своим трудом и желанием играть.
Кан Рим медленно откинулся назад и нагло добавил:
— Но ты сам упустил этот шанс. Если бы ты вел себя тихо, как мебель, я бы, может, дал тебе шанс-другой. Но раз уж ты, как вирус, начал качать права перед другими игроками… как бы это сказать… дверь в мое сердце захлопнулась с грохотом. У меня вторая группа крови, я довольно раним.
— …
Лицо Кан Рима при этом выражало такое облегчение, какое бывает после удачного похода в туалет, так что Пруф лишился дара речи.
Тем не менее, он хотел сказать, что желает остаться в команде до конца.
В душе он изрыгал проклятия.
«Ах ты, @#$% собачья! Припёрлись эти азиаты на британскую землю и… @#$%! Думаешь, я так просто это оставлю?»
Он хотел через знакомого журналиста выставить Кан Рима в дурном свете.
В действительности, по его ощущениям, Кан Рим был просто «блатным», который пытался выжить его без всякой на то причины.
Кан Рим же с безразличным видом подвел итог:
— Так что уходи по-хорошему, пока я добрый. Не заражай моих ребят своей ленью, нерадивостью и заносчивостью. Причина увольнения — «ты чертовски плох», и это факт, но тогда твоя цена упадет, не так ли? Давай сойдемся на том, что «мы не сошлись характерами».
Кан Рим мельком глянул в сторону камеры и внутренне остался доволен.
«Господа владельцы клубов. Вот один из способов, как главный тренер должен подавлять игроков. Таких упрямцев с забитыми ушами нужно бить фактами, чтобы пробки из ушей вылетели».
Так что скорее зовите меня к себе!
Его немного беспокоили слова Пак Тэджина, сказанные ранее:
— Не переживайте слишком сильно. У нас тут одни ветераны своего дела, они всё смонтируют как надо. Хе-хе.
Он переживал, не слишком ли мягким получится монтаж его образа, где он легко подчиняет игрока, даже не повышая голоса.
«Эту сцену нужно пускать в эфир в первозданном виде».
Буквально на следующий день.
Кан Рим, Син Минха, Ким Нара и главный продюсер Пак Тэджин сидели на гостевом диване в кабинете владельца клуба и смотрели телевизор.
Хрум-хрум!
Син Минха сидела на диване, поджав ноги по-турецки, и грызла яблоко.
Ким Нара, сидевшая рядом, хмыкнула и прищурилась.
— Гляди, в этот раз ты выглядишь как Геракл перед битвой. Смотри, в комментариях тоже пишут. Говорят, рычишь как чистокровный Халк, а вовсе не как богиня войны.
Только что на экране показали сцену ликования фанатов «Саутпорта» после победы над «Олдем Атлетик AFC».
И, конечно, в центре внимания была Син Минха, которая залезла на стул, развела руки в стороны и кричала так, что на шее вздулись вены.
— О? Смеешься?
Как и заметила Ким Нара, Син Минха, словно услышав похвалу, довольно усмехнулась своими изящными губами.
— Настоящий хулиган именно так и должен радоваться победе своей команды. М-м!
— …Ох.
Кан Рим мельком взглянул на них двоих и снова перевел взгляд на экран.
Основная часть закончилась, и начался анонс следующей серии.
— …
Под глазом у него нервно дернулся мускул.
Зазвучала напряженная музыка из фильма «Игра в кальмара», в котором снималась Син Минха.
Показали сцену вчерашнего разговора с Фил Пруфом.
Каждое слово Кан Рима на экране сопровождалось нагнетающими эффектами.
Рядом с Пруфом появилась короткая надпись: «Игрок, верой и правдой служивший „Саутпорту“ на протяжении четырех сезонов».
А следом еще одна:
[По неизвестной причине с тех пор, как Кан Рим взял в руки дирижерскую палочку, Пруф не провел ни единого матча].
В адрес этого игрока Кан Рим высказался как настоящий злодей:
[Ты — вирус].
Дум-м!
[В моих планах тебя нет].
Дум-м!
[Верно. Я принижал и игнорировал тебя. И да, я смотрел на тебя предвзято].
Ду-дум-м!
Фразы, которые не были ругательствами, запикали так, будто он сыпал отборным матом.
Ду-ду-дум-м!
В анонсе весь контекст был безжалостно вырезан.
Всё выглядело так, будто Кан Рим просто в одностороннем порядке издевается над игроком.
— …
Тюк, тюк.
Кан Рим медленно листал ленту в телефоне.
Он видел, как в реальном времени сыплются комментарии.
— Ну и подонок же он…!
— Как можно такое говорить человеку в лицо?
— Да это же самодур, самодур века-а!
— Совсем зазвездился после первой победы. Я думал, он нормальный парень… а он оказался гнилым внутри;;;
Кан Рим покосился налево на Пак Тэджина, который вместе с ним смотрел тизер.
Тот лыбился во весь рот, сияя от счастья.
Ким Нара, сидевшая справа, посмотрела на Кан Рима и с искренним восхищением пробормотала:
— Ого… ну ты и выдал. Словно ножом полоснул.
http://tl.rulate.ru/book/176313/15442264
Готово:
