Слова Ха Ёну были резкими, но и тон Си Цзиньпина постепенно становился всё более жёстким.
«Ваша родина, ваша собственность, ваши близкие. Разве все они не дышат на этом маленьком клочке земли?»
Он имел в виду: сможешь ли ты защитить всё это в одиночку? Си Цзиньпин практически открыто угрожал взять его окружение в заложники.
«В современном обществе отдельный человек, обладающий жалкими крупицами силы, полученной по воле случая, может сделать не так уж и много. Ведь это не континент Пан, а Земля».
Кому-то могло показаться странным такое сравнение Пробужденного и обычного человека, но такова была реальность.
В глазах обывателей Пробужденные действительно получили свою силу лишь благодаря «удаче».
Даже если считать силу Вернувшихся ценой за выживание в мире, где они прошли через жизнь и смерть, то у естественных Пробужденных Земли не было даже этого.
Как и сказал Си Цзиньпин, современная Земля была слишком развитой и бесконечно мирной.
Мир, где воюют пером, а доминирующей властью становится не происхождение или кровь, а богатство и общественное положение.
Более того, богатство и статус невозможно получить или использовать в изоляции.
Будь сейчас времена Средневековья или даже Нового времени, всё было бы иначе.
Развивались бы не технологии, а мастерство владения холодным оружием, которым пользуются Пробужденные. Цивилизация не продвинулась бы так далеко, как сейчас, став похожей на континент Пан, где миром правят Пробужденные, монополизировавшие силу и технологии, передавая власть по наследству.
Проблема заключалась в том, что ещё до появления врат мир давно миновал этот переходный период и перестал быть местом, где можно подчинить кого-то одной лишь силой. По крайней мере, официально.
«Да, Пробужденные — сильные личности. Я признаю тот факт, что без их способностей мир больше не может существовать в целости. Но чтобы кто-то стоял выше государства, тем более выше Великой Китайской Республики? Один человек? Сомневаюсь».
«Вот как?»
Си Цзиньпин добавил это с мягкой, но безумной улыбкой, которую часто можно было увидеть по телевизору.
«Самый наглядный пример находится прямо над вашей страной, не так ли?»
В конечном счёте, он ходил вокруг да около, но смысл его слов сводился к проповедованию их системы тоталитаризма.
В голове Ха Ёну мысли вспыхивали и исчезали одна за другой.
Одно было ясно точно: ни одна из этих мыслей не предвещала Китаю ничего хорошего.
«Что ж, давай проверим».
«Что проверим…»
Бах!
Прежде чем слова Си Цзиньпина успели перевести, руки охранников просто взорвались.
Вместе с огнестрельным и холодным оружием, которое они держали.
«Давай проверим, чьи желания в итоге исполнятся».
«Бе… безумец…»
«Охрана… Охрана!»
Чжуннаньхай — сердце Китая. В самом его сокровенном месте, доступном лишь избранным главам государств, воцарился небывалый хаос.
Ситуация, которую не мог предвидеть и о которой не мог даже помыслить никто, кроме Ха Ёну.
На самом деле, вооруженные охранники, окружавшие их, были для присутствующих лишь «украшением» для создания атмосферы давления.
И это понятно: кто мог ожидать, что в месте, являющемся мозговым центром второй по величине мировой державы, произойдет подобный теракт?
Туда было трудно даже просто подойти, не то что войти. Попасть внутрь могли только гости Си Цзиньпина, к которым китайское правительство относилось как к почетным персонам.
«Что. Удивлены?»
После этого вопроса, заданного почти игривым тоном, когда атака не последовала, китайские лидеры повскакали со своих мест и начали кричать.
«Это равносильно объявлению войны!»
«Мы… мы призовем вас к ответственности!»
«Вы хоть понимаете последствия?»
Они кричали так, потому что Ха Ёну уничтожил только руки охранников, способных атаковать, но никого не убил и не тронул высокопоставленных лиц.
Они решили, что он будет соблюдать границы.
«Война? Ответственность?»
Ха Ёну встал со своего места.
Личные охранники корчились от боли на полу. Силы безопасности у дверей не могли войти из-за того, что он стоял на их пути, и лишь наблюдали, обнажив оружие.
Окинув их всех взглядом, он направился к Членам Постоянного комитета, сидевшим на другой стороне огромного овального стола.
«Вперёд!»
«Защитите Председателя и комитет!»
Охранники, хлынувшие в образовавшееся пространство, не решились причинить вред Ха Ёну.
Они понимали, что без Сяолиня, главного героя развернувшейся здесь истории, любое их действие только ухудшит ситуацию.
Вместо этого они предпочли окружить Членов Постоянного комитета, опередив Ха Ёну.
Шлёп, шлёп.
Ха Ёну шел по полу, залитому кровью и усеянному ошметками плоти, и остановился перед тем, кто первым закричал о войне.
Тем временем солдаты плотным кольцом окружили Члена Постоянного комитета.
Хрясь!
Брызг!
«Слова о войне или ответственности…»
Люди, стоявшие между Ха Ёну и Членом Постоянного комитета, превратились в кровавое месиво. Группа политиков, с ног до головы забрызганная кровью, застыла, встретившись с ним взглядом.
«…говорят только тому противнику, с которым возможен бой».
То ли из-за горячей крови, почти поровну распределившейся по телам всех присутствующих, то ли из-за выражения лица Ха Ёну, на котором не отражалось ровным счетом никаких эмоций, но в помещении стало мертвенно тихо. Снаружи наверняка творилось безумие, но здесь тишину нарушал лишь звук лениво капающей с потолка крови.
Его рука поднялась медленно, очень медленно. Никто не мог помешать Ха Ёну.
Даже когда его рука приблизилась к шее одного из Членов Постоянного комитета, ничего не изменилось.
«Повтори ещё раз».
Глоток.
Расстояние такое, что достаточно лишь сжать пальцы. По лицу Члена Постоянного комитета текла смесь пота и крови, а звук его судорожного глотка выдавал его состояние.
«Я…»
Хруст.
Председатель Постоянного комитета Всекитайского собрания народных представителей. Несмотря на то, что в возрасте 76 лет его уход на пенсию после окончания срока был почти предрешен, он всё же оставался одним из семи человек, стоящих на вершине власти в Китае.
И этот человек испустил дух, не успев вымолвить ни слова, — его шея была свернута более чем на 90 градусов.
Осталось четверо, включая Председателя Си Цзиньпина.
Следующим Ха Ёну посмотрел на Си Цзиньпина.
«Кажется, ты кое-что сильно путаешь. Я пришел к вам не за помощью».
Это было в том же ключе, что и его поведение в Корее: после определенных событий он занимался другими делами. Он не бросал дело на полпути, он ждал момента, чтобы вырвать проблему с корнем.
Не потому, что у него не было сил, а потому, что их было слишком много. Он знал: стоит ему проявить хотя бы малейшую часть своего могущества, и эти люди в страхе разбегутся в разные стороны.
«Ты думал, я пришел предложить сделку в обмен на помощь, потому что сам не справлюсь? Решил, что мы будем искать взаимную выгоду?»
Веки Си Цзиньпина дрогнули, словно Ха Ёну попал в самую точку.
«Я не привык ходить вокруг да около. Вы либо поймаете и убьете всех, кого я укажу, либо умрете от моей руки. Выбирайте одно из двух. Мои слова слишком сложны для понимания?»
Си Цзиньпин, не решаясь встретиться с ним взглядом и лишь мельком поглядывая на подбородок Ха Ёну, огляделся вокруг.
На лицах Членов Постоянного комитета застыла мольба, а оставшаяся охрана, видевшая участь своих взорвавшихся товарищей, была в таком же состоянии.
В его собственной голове творилось то же самое.
Спустя мгновение Си Цзиньпин разомкнул губы.
«Это… несложно. Кажется, произошло небольшое недоразумение. Может… начнем разговор заново?»
Это было полное признание капитуляции Председателем Китая.
Дело пошло как по маслу.
Если Председатель — это император, то Члены Постоянного комитета — короли княжеств.
Убив одного из таких людей, Ха Ёну без каких-либо проблем покинул Чжуннаньхай.
Вернее, его проводили как самого почетного гостя, и он прибыл в Корею на государственном спецборте.
Неизвестно, что было у них на душе, но они ясно дали понять: они будут почитать его не как партнера по сделке, а как того, кто отдает приказы.
«Именно поэтому они с большей вероятностью могут предать».
Поэтому перед уходом он дал им одно обещание: если они успешно завершат работу, он заполнит пустующее место Сяолиня.
Каким бы ни был процесс, фактом оставалось то, что Китайская революционная партия планировала теракты, а репутация Ха Ёну в мире была выше, чем у Сяолиня.
Если не считать смерти одного Члена Постоянного комитета, публичного позора и унизительного положения, по сути, всё это было выгодно Китаю.
Конечно, Ха Ёну нельзя было использовать во внешнеполитических целях так же, как Сяолиня, ведь он не был гражданином их страны и не подчинялся приказам.
«Напротив, столкнувшись с безумием, которое может творить Пробужденный, они, скорее всего, сочтут за лучшее держаться на расстоянии и просто принимать помощь».
Всего один день.
Спустя сутки после возвращения Ха Ёну в Корею, Китай начал операцию по захвату шпионов.
Официально об этом не объявлялось, так как шла «зачистка». Ха Ёну уже получал регулярные отчеты через каналы связи.
На самом деле, единственной причиной, по которой он до сих пор не расправился с ними сам, была специфика Земли.
Из-за чрезмерно развитой инфраструктуры и транспортного сообщения он боялся упустить тех, кого можно было считать верхушкой организации.
Использование ресурсов Китая решало эту проблему, так что дело было успешно начато.
У Коммунистической партии тоже не было причин оставлять в живых террористов, мечтавших о смене режима через предательство.
Пока жив Си Цзиньпин, грезящий о пожизненном правлении, вероятность провала была практически нулевой.
[…организация под названием Китайская революционная партия. По оценкам китайских властей, это тайное общество насчитывает не менее ста тысяч членов. Предполагается, что их целью были теракты против Председателя Си Цзиньпина и смена руководства Компартии…]
Прошло несколько недель с тех пор, как Ха Ёну вернулся из Китая.
Теперь о Китайской революционной партии узнали даже корейские СМИ, и внимание общественности было приковано к их спискам.
Транснациональные террористические группировки, такие как Хезболла, поддерживаемая иранскими спецслужбами, или радикальные суннитские вооруженные формирования — даже у тех, кто обладал территориями и создавал партии, автономии или правительства, численность активных бойцов в реальности колебалась от нескольких тысяч до десятков тысяч.
Разумеется, не все заявленные члены были боевиками.
Однако тот факт, что численность Китайской революционной партии оценивалась почти в сто тысяч человек, заставлял воспринимать их не просто как террористическую группу, а как силу, способную на государственный переворот.
«Вечно творят какую-то чертовщину… Даже в мире, кишащем монстрами, всё никак не успокоятся со своим терроризмом…»
Это сказал Ха Сончхоль, сидевший рядом и смотревший телевизор.
В общей сложности Ха Ёну провел в Китае не более полудня.
Всё это время было скрыто на правительственном уровне.
Среди прочих коммунистических стран Китай особенно чувствителен к вопросам контроля.
До Чжуннаньхая он добрался по воздуху, так что никто, кроме китайского правительства, не мог об этом узнать, а в районе, где он приземлился, не было ни одного гражданского лица.
Визит Ха Ёну официально не состоялся, а причиной смерти Члена Постоянного комитета в заголовках газет предсказуемо назвали инфаркт миокарда во время заседания.
Поскольку Ха Ёну не сообщал о своей поездке в Китай, у его отца не было возможности узнать правду.
«И не говорите».
Не видя нужды рассказывать об этом, он спокойно ответил и переключил канал.
[…этот законопроект является более детальным и включает в себя конкретные меры…]
«…Восстановление?»
«Северная Корея?»
Оба вопроса прозвучали почти одновременно.
Разница была лишь в том, что Ха Ёну удивился случайному совпадению во времени, а его отец, Ха Сончхоль, просто проявил интерес к актуальной теме.
[Первоначальный законопроект, гарантирующий свободу охоты на территории Северной Кореи, был расширен. Учитывая, что одновременно были внесены законы об обязательном ношении видеорегистраторов Пробужденными и о правилах распоряжения трофеями в зоне восстановления, можно предположить, что правительство демонстрирует твердую волю к восстановлению Северной Кореи…]
«Восстановление, значит».
Насколько он знал от На Санги, правительство Республики Корея ни за что не начало бы процесс восстановления Северной Кореи без согласия Китая и России или без их отказа от претензий.
Естественно, ни того, ни другого раньше не предвиделось, так что момент был крайне неожиданным.
Было ли это решение, принятое всего через месяц после того, как он передал своё мнение через На Санги, случайным?
«Вряд ли».
Словно подтверждая его мысли, к нему подошел Чан Вон-у, ожидавший в поместье.
«Босс, звонок из Голубого дома».
http://tl.rulate.ru/book/176300/15439739
Готово:
