После душа я отправился в универмаг. Чтобы купить DSLR-камеру, которую присмотрел заранее. Как и ожидалось, цены кусались. Даже старые модели стоили больше миллиона вон. Но тут сотрудник порекомендовал новинку от Shooter — модель EOS-D60. Он с гордостью расписывал её характеристики, упомянув разрешение в 6 мегапикселей. Я невольно усмехнулся. «Если бы он знал, что в будущем у телефонов будет по 12 мегапикселей, у него бы глаза на лоб полезли». Так или иначе, раз уж это новинка, я взял её не раздумывая. Если уж покупать, то хорошую вещь. Сама камера стоила три миллиона вон, но был ещё пакет предложений к выходу новой модели с объективом, сумкой и всякой мелочью. Всё вместе тянуло ещё на два миллиона, но, поскольку я брал Shooter EOS-D60, комплект отдавали за полцены — за миллион вон.
Так, поддавшись на уловки маркетинга, я потратил на покупку камеры целое состояние — четыре миллиона вон. Я представил, как Чхоль снова будет ворчать, узнав об этом. Но я не придал этому значения.
— Свожу его вечером в кабак, и он сразу подобреет.
Тот самый кабак, в который мы ходили с Хон Сонёном. Это место отлично подходило для первого поста в рубрике «Пишущий гурман». Однако, вернувшись домой с камерой и собравшись было отправиться в кулинарный тур, я задумался.
— А не создам ли я проблем владельцам и постоянным клиентам, если народу станет слишком много?
Уже сейчас было немало случаев, когда из-за постов о вкусных местах в Невер Блоге заведения становились популярными и буквально задыхались от наплыва посетителей. Такая слава часто приносила больше вреда, чем пользы. Я часто видел, как заведения перегружались, пытаясь обслужить непосильный поток клиентов, или как владельцы помещений, видя успех арендаторов, насильно повышали залог или арендную плату, выгоняя прежних хозяев, чтобы открыть на этом месте что-то своё, отчего качество еды неизбежно падало.
Впрочем, возможно, мои опасения были беспочвенными. «Станет ли кто-то вообще ходить по ресторанам только потому, что какой-то писатель фэнтези-романов назвал их вкусными?» Но «а вдруг» всегда где-то подстерегало.
— Вот если бы сейчас были популярны посты в Невер Блоге или шоу вроде «Пятничного гурмана», я бы просто ходил в те места, которые они уже отрекламировали...
Раз они уже и так знамениты, я бы им не навредил. К сожалению, в это время ничего подобного ещё не существовало.
— Решил заняться делом, а тут такие сложности. Как же свести возможный ущерб к минимуму? Может, просто заходить во все уличные лавки и есть там завтрак, обед и ужин?
Тогда мест для постов станет больше, и читатели распределятся по разным заведениям. Кажется, это и называется — делить шкуру неубитого медведя. Сижу и переживаю о проблемах, которые возникнут из-за моих обзоров. Хотя нет никаких гарантий, что они вообще выстрелят. Однако, учитывая количество посетителей на моей страничке в Сайворлде, я не мог не беспокоиться.
Я думал о том, чтобы есть вне дома трижды в день, но потом передумал.
— Нет. Завтракать всё же лучше дома.
Я решил обедать и ужинать на улице, чего раньше почти не делал. Конечно, теперь у меня пропадёт время, которое я тратил на составление синопсиса за ужином, но если учесть, что я всё равно не смог бы писать рукопись, пока брожу по ресторанам и делаю посты, то время на время и выйдет. В любом случае, кулинарные походы были для меня как для писателя своего рода вызовом в жанре эссе, так что я не считал это пустой тратой времени. Я даже замахнулся на жанр лайт-новеллы, о котором раньше и не думал, так почему бы не попробовать себя в эссе?
Писать не о вымышленных мирах, а о своей повседневной жизни, которая была бы интересна читателям. Мне было приятно, когда читатели наслаждались моими романами, но если им будет интересно читать мои эссе, то не значит ли это, что и моя жизнь станет интереснее? Я никогда не встречал авторов эссе, но думал, что чувствовал бы именно это, если бы стал одним из них.
Так или иначе, решив писать кулинарные эссе, я вернулся к прежним раздумьям. Как подать материал так, чтобы не навредить заведениям, в которых я буду обедать и ужинать?
— Может, не указывать район и скрыть вывески, фотографируя только еду и интерьер?
Я решил вывесить объявление с просьбой к читателям не писать в комментариях названия мест, даже если они их узнают, чтобы не причинять вред владельцам. И предупредить, что буду немедленно удалять любые подобные сообщения. Разумеется, следить за этим я поручу Чхолю. А что, если — ну, чисто гипотетически — блог станет суперуспешным?
— Тогда Чхоль точно начнёт ворчать, так что придётся либо поднять ему зарплату, либо нанять помощника для модерации.
Закончив с размышлениями, я посмотрел на часы. Одиннадцать утра.
— Я ещё не решил, где пообедать, так что схожу-ка прогуляюсь и заодно осмотрюсь.
Вечером я планировал пойти в кабак, но с обедом ясности не было. Поэтому, прихватив блокнот, я вышел на улицу. Обычно в это время людей на улице немного, но, видимо, из-за каникул повсюду мелькали студенты и школьники. Те, что в форме, вероятно, шли на дополнительные занятия, ребята с рюкзаками — на курсы, а остальные, в обычной одежде, просто гуляли. Разглядывая улицу, я делал в блокноте короткие пометки в одну-две фразы. Это была заготовка, чтобы запечатлеть облик улицы, атмосферу мест, где я побываю, еду, а также образы владельцев и посетителей. Конечно, можно было просто запомнить, но так пост в блоге получится гораздо живее.
Описывая уличные пейзажи, я присматривался, где бы мне пообедать. И тут мой взгляд упал на одно из мест, куда зашла стайка гуляющих подростков. Вывеска «Закусочная Манна», когда-то, наверное, серая, а теперь пожелтевшая от времени, с выцветшими зелеными буквами, выглядела по-настоящему древней. Увидев её, я почувствовал прилив ностальгии.
— Ого, сколько лет, сколько зим.
Закусочная Манна. В школьные годы мы с ребятами часто сюда заглядывали. Я не был здесь с тех пор, как мне исполнилось двадцать. Значит, прошло семнадцать лет? Только теперь, вернувшись в свои двадцать два после регрессии и имея возможность вот так неспешно гулять, я смог её увидеть. Если вспомнить мою жизнь до возвращения, у меня просто не было шанса сюда попасть. Сразу после поступления в университет, устав от пересудов родственников, я ушёл в армию. А едва демобилизовавшись, поспешно женился и уехал в Пучхон, где находилось издательство «Синий лес», в котором я работал.
Я записал свои чувства в блокнот.
«До самого конца юности, до девятнадцати лет. Была одна закусочная, где мы с друзьями ели, скидываясь карманными деньгами. Приятно видеть, что она всё ещё стоит здесь, рядом с моим домом, куда я вернулся после армии. Такое чувство, будто встретил старого друга, с которым не виделся со службы. Кстати, я уже и не помню, когда в последний раз ел уличную еду».
Дописав до этого места, я спохватился.
— Ах да, в армии же иногда давали ттокпокки.
За пятнадцать лет работы единственной «уличной едой», которую я пробовал, было то, что мы заказывали с коллегами, засиживаясь допоздна, пока я ещё не стал начальником отдела. Но и с тех пор прошло больше пяти лет, так что нормальной закусочной я не видел очень давно. Однако сейчас мне двадцать два. Я должен писать не как редактор Ли Джунгён, вечный начальник отдела, а как писатель Ли Джунгён. Я задумчиво постучал ручкой по блокноту.
— Ладно, напишем так. «Ттокпокки в армии я, конечно, ел пару раз, но разве можно сравнить армейскую баланду с настоящей закусочной? Сегодня на обед я отправлюсь в это место, полное моих школьных воспоминаний».
Так я закончил предысторию посещения «Закусочной Манна». Написав это, я наконец вошёл внутрь. У самого входа стояла бабушка и помешивала ттокпокки, чтобы дети в любой момент могли поесть их горячими. У неё был довольно суровый вид и резкий голос. Она встретила меня всё тем же неизменным тоном.
— Сколько вас?
Поскольку её основными клиентами были дети, бабушка шепелявила из-за отсутствующих зубов и обращалась ко всем на «ты» в довольно грубой манере. Я был рад видеть её. Она напоминала мне бабушку из большой семьи. На вопрос хозяйки «Закусочной Манна» я ответил:
— Я один.
— Тогда садись вон там, в углу, где свободно. Жрать-то много будешь?
Указав подбородком на свободный столик в углу, она сразу перешла к заказу. Раз уж я пришёл спустя столько времени, мне захотелось посмотреть, что есть в меню.
— Так, поглядим...
Стоило мне начать изучать меню, как бабушка отрезала:
— Чего вылупился? Первый раз в закусочной, что ли?
— Ну что вы, просто тут столько всего, надо же выбрать.
— Кончай трепаться. Выбирай: ттокпокки, сундэ или фритюр. А фритюр я сама положу на свой вкус.
Как же это душевно. В нашей «Закусочной Манна» ассорти во фритюре всегда было сюрпризом. За низкую цену в 1000 вона за пять штук никто не знал, что именно ему достанется. Всё зависело от настроения хозяйки.
— Тогда дайте по одной порции всего. И ещё один донкацу «Качюмон»!
Увидев в меню донкацу «Качюмон» в форме того самого монстра из воспоминаний, я не удержался и заказал его. Бабушка тут же заворчала:
— Ты что, кабан? В одно горло столько сожрать? И вроде взрослый уже лоб, а всё туда же — донкацу «Качюмон» ему подавай!
Услышав такое, обычный клиент мог бы и обидеться, но это было так похоже на ворчливых хозяек в забегаловках, что вызывало лишь симпатию. В школьные годы некоторые ребята побаивались эту бабулю, но, приходя сюда снова и снова, все понимали, что она просто такой человек, и с удовольствием ели. В конце концов, еда здесь считалась лучшей среди местных учеников.
Я весело ответил ворчащей хозяйке:
— Да ладно вам, разве у еды есть возраст? К тому же я всё съем до последней крошки, так что не переживайте.
— Ишь ты.
— Честное слово.
— Ладно, иди садись, сейчас принесу.
— Хорошо.
Я сел за столик, который она указала. И стал оглядываться по сторонам. Заведение ничуть не изменилось с моих школьных лет. Разве что календарь на стене был другой. Щёлк! Я сфотографировал стену с календарем. Потом осмотрелся. Школьники, которые шумно болтали и уплетали еду, тоже ничем не отличались от нас в те годы. И была ещё одна вещь, которая осталась неизменной. Бабушка, неся мой заказ, прикрикнула на ребят поблизости:
— А ну, цыц! Разгалделись тут, торговать мешаете! Ешьте молча!
Это могло прозвучать пугающе, но ребята, привыкшие к такому обращению, хором ответили:
— Хорошо-о!
Правда, на этом всё и закончилось. В закусочной стало тихо лишь на мгновение, а потом снова поднялся шум. Да, в этом месте всегда царила такая уютная атмосфера. В «Закусочной Манна».
— С тебя 3300 вона.
— Сдачи не нужно.
Я подумал, что при таких ценах у них вряд ли остается большая прибыль, а раз я начал зарабатывать, то могу себе позволить оставить мелочь. Но с характером этой бабушки такой номер не пройдёт.
— Ишь чего удумал! Я тебе не нищенка. Забирай.
Достав из сумки на поясе пятитысячную купюру, которую я ей протянул, бабушка высунула кончик языка и принялась рыться внутри. Спустя мгновение она достала тысячную купюру, пятисот воновую монету и две монеты по сто вона, после чего протянула их мне.
— Чтобы всё сожрал. Увижу, что оставил — пеняй на себя!
— Есть! А, бабушка!
— Я тебе не бабушка, а директор.
— Ой, простите, госпожа директор.
— Чего тебе?
— Можно мне сфотографировать еду?
Я указал на принесенный заказ. Бабушка цокнула языком.
— На кой чёрт тебе эти снимки? Небось баловаться вздумал? За игры с едой боженька накажет.
— Да нет, я не балуюсь. Просто давно здесь не был, хочу оставить на память.
— Раз заплатил, делай что хочешь.
— Понял! Тогда приятного мне аппетита!
Перед тем как приступить к еде, я поблагодарил хозяйку. Она на мгновение поджала губы, будто собираясь прополоскать рот, буркнула что-то и вернулась на свое место.
— Ещё бы, за свои-то деньги и не поесть нормально.
Глядя ей в спину, я довольно улыбнулся. Прежде чем начать есть, я сделал запись в блокноте.
«Она всегда говорит грубо, но на самом деле любит людей больше, чем кто-либо другой. Эта бабушка, которую я не видел столько лет, по-прежнему хранит в себе всё тепло этой уютной закусочной».
http://tl.rulate.ru/book/176293/15438342
Готово:
