«Почему такие низкие показатели?»
Человек так устроен: когда привыкаешь к хорошему, что-то классом ниже неизбежно вызывает разочарование.
Даже моя новая работа «Драконий рыцарь» с первого же дня заняла первое место. А здесь, пусть я и сменил псевдоним для публикации, всего лишь 19-я строчка.
«Неужели текст плохой?»
Я заволновался: вдруг текст и правда не очень, читатели бросают книгу, и оттого такие результаты?
Я нажал на «Непобедимого героя», находившегося на 19-м месте. Открылся список из десяти выложенных глав.
В процессе публикации состояние произведения можно продиагностировать по его показателям.
Самым важным параметром для диагностики было состояние просмотров.
В народе это называли «коэффициент удержания».
Коэффициент удержания.
Это процент просмотров, показывающий, насколько последовательно читатели переходят от одной главы к другой.
Я поставил диагноз своему творению под названием «Непобедимый герой».
«Дело не в тексте. Просто в самом начале мнения разделились».
Дело было не в качестве письма.
Количество просмотров резко упало с 500 до 300 на отрезке от пролога до первой главы. При переходе с первой главы на вторую оно снизилось еще раз — до 250–280.
Если бы просмотры продолжали понемногу таять с третьей по девятую главу, я бы диагностировал проблему в самом произведении.
Однако со второй по девятую главу количество просмотров оставалось стабильным.
Это означало, что большинство читателей, дочитавших до второй главы, дошли и до последней на данный момент девятой.
Именно поэтому я и сделал такой вывод.
Половина аудитории отсеялась в начале из-за того, что история кому-то пришлась по вкусу, а кому-то нет, но стабильность дальнейших просмотров доказывала, что в содержании проблем нет.
Тут я погрузился в раздумья.
«Раз в начале мнения разделились, значит, одно из двух».
Либо вступление слабое, либо сама тема непривычна.
Узнаваемость темы крайне важна.
Если ты предлагаешь что-то новое, но не можешь увлечь этим, читатель тут же отворачивается.
Однако, судя по коэффициенту удержания со второй по девятую главу, скучной книгу назвать было нельзя.
Значит, дело во вступлении.
«Хотя, учитывая, что здешние читатели и пользователи „Букпии“ любят фэнтези и мурим, которые пачками рассылаются по прокатным лавкам, не стоит удивляться такой разнице во мнениях?»
В конце концов, «Непобедимый герой» изначально задумывался как вызов в жанре лайт-новелла.
Этим я себя и утешал.
Как бы там ни было, «Драконий рыцарь», написанный специально для того, чтобы захватить внимание аудитории, стал успешным.
Но на душе всё равно было неспокойно.
С точки зрения писателя реакция читателей — это обоюдоострый меч.
Если реакция хорошая, это меч, приносящий чувство триумфа. Если плохая — меч, который ранит самого автора.
Я понимал, что этот меч сейчас ранит меня, но старался делать вид, что это не так.
Ведь я сам говорил себе, что написал это для пробы сил в жанре лайт-новелла.
Но чтобы это утешение сработало, мне требовалось одно доказательство.
«Что думают читатели лайт-новелл в Книжной галерее?»
Если любители этого жанра довольны моей работой, она станет мечом победы. Но если их реакция окажется иной, она превратится в меч поражения.
Куда же направит свое острие «Непобедимый герой» — этот обоюдоострый меч в моих руках?
Проверить это было просто.
Нужно было лишь зайти и посмотреть на реакцию под рекламным постом, который я перед сном опубликовал в Книжной галерее не как писатель Ли Джунгён, а под псевдонимом Мансон.
«Так, посмотрим».
Зайдя в Книжную галерею, я нашел пост, опубликованный Мансоном.
Увидев отклики, я пришел в замешательство.
«Вот оно как…»
Острие «Непобедимого героя» метило прямо мне в грудь.
— Какая это лайт-новелла? Это же просто игра. Ощущение, будто читаю пересказ Fantasy Quest или Dragon Tactics.
— «Дети Оцуки»? Похоже на фэнтези-роман по той игре.
«Дети Оцуки».
Произведение, которое называют родоначальником жанра игрового фэнтези в Республике Корея. Конечно, были и те, кто с этим спорил.
Они утверждали, что его правильнее относить к триллерам или мистике, а не к игровому фэнтези.
Но как только кто-то один упомянул «Детей Оцуки», пользователь, явно являющийся фанатом лайт-новелл, ответил в комментариях:
— Эй, в «Детях» хотя бы дух лайт-новеллы чувствуется. Персонажи там как живые, постоянно подкалывают друг друга, ведут диалоги. И события захватывающие.
Он сказал, что даже «Детей Оцуки», которых можно назвать триллером или мистикой, при желании можно счесть лайт-новеллой, но «Непобедимый герой», о котором я просил отзыв, под это определение не подпадает.
Впрочем, отзывы были не только сугубо отрицательными.
— Написано, честно говоря, интересно. Но называть это лайт-новеллой как-то язык не поворачивается.
Они признавали, что само по себе произведение увлекательное.
Но, поразмыслив, я понял, что вряд ли это можно считать оптимистичным прогнозом.
Ведь моей целью при написании «Непобедимого героя» был именно вызов жанру лайт-новелла.
А мне говорят, что духа жанра в книге нет совсем.
Дальше посыпались сплошные критические замечания в адрес автора Мансона, который, по его собственным словам, впервые пробует себя в этом стиле.
— Я почитал. Главный герой живой, а вот фея-помощница и остальные персонажи почти лишены эмоций.
— Если хотите писать лайт-новеллы, для начала лучше бы разузнали, что это вообще такое.
— Согласен. Почитай хоть что-нибудь из лайт-новелл, Мансон.
— Но вообще интересно, так что я пока послежу за обновлением.
— Похоже, автор думает, что если добавил героя-спасителя, то это сразу лайт-новелла. А на деле — обычное фэнтези из лавки проката.
— Если правда хочешь писать в этом жанре, уделяй внимание не только главному герою, но и остальным персонажам.
— Ну да, главный герой всё за всех решает, а окружающие — просто массовка. Это не лайт-новелла.
— Поддерживаю. Выглядит как обычное фэнтези, которое очень хочет казаться лайт-новеллой.
Все как один говорили, что это фэнтези, притворяющееся лайт-новеллой.
Было больно, словно меня изрезали тем самым обоюдоострым мечом.
Однако этот меч оставил после себя не просто раны.
Это были ценные шрамы, именуемые «опытом».
Изучив мнение читателей в Книжной галерее, я систематизировал основные проблемы.
«Главная беда в том, что персонажи, кроме главного героя, не кажутся живыми, так?»
Приходилось это признать.
За 15 лет работы редактором у меня накопилось немало ноу-хау для того, чтобы сделать автора и его произведение успешными.
И одно из них звучало так: «Сосредоточься на главном герое!»
Даже если всё остальное будет посредственным, проект не провалится, если удастся заставить читателей следить только за протагонистом.
Оживить других персонажей помимо главного — метод хороший с художественной точки зрения.
Но многие писатели, пытаясь это сделать, часто совершали ошибку, из-за которой присутствие главного героя в сюжете начинало тускнеть.
«Поэтому я и советовал авторам, которым не хватало таланта, концентрироваться на герое, если они хотят зарабатывать писательским трудом».
Ведь для того, чтобы продолжать карьеру писателя, нужно было сначала добиться успеха.
Проблема была в том, что, достигнув успеха с помощью этого совета, авторы в большинстве своем уже не могли выйти за рамки этой схемы.
Они отказывались от того, что хотели писать изначально, ради денег, и, преуспев, на инстинктивном уровне осознавали: такой способ письма гарантирует отсутствие провалов.
Большинство писателей после первого успеха вместо творческих амбиций начинали испытывать жажду наживы, превращаясь в монстров коммерции.
При этой мысли на моих губах заиграла горькая усмешка.
«Если подумать, я и сам не в том положении, чтобы судить других».
Честно говоря, я и сам уделял внимание только ключевым фигурам, а остальных персонажей использовал лишь как фон.
Так было и в «Императоре Локи», и в «Драконьем рыцаре».
И это принесло успех.
Потому что я фокусировался на главном герое и нескольких персонажах, создавая историю, которая была бы интересна читателям.
«По правде говоря, достаточно хорошо развить одного лишь героя, чтобы дать читателям то суррогатное удовлетворение, которого они ждут».
Суррогатное удовлетворение.
Это был важнейший элемент для тех, кто читает фэнтези и мурим.
Они читали, испытывая восторг от того, как герой совершает невозможное в реальности и становится великим.
Неужели читатели лайт-новелл ищут чего-то другого, а не суррогатного удовлетворения?
Я тут же покачал головой.
«Нет, не может быть».
Конечно, нет.
Лайт-новелла — это такая же коммерческая литература, один из поджанров жанровой прозы.
Коммерческая и жанровая литература.
Это книги, которые приносят деньги не за счет литературной ценности, а за счет историй, которые нравятся читателю.
В конечном счете их ценность признается только тогда, когда они могут дать читателю суррогатное удовлетворение.
«Вывод таков: есть разница между тем, какого суррогатного удовлетворения ищут читатели на нашем прокатном рынке и читатели лайт-новелл…»
Я снова пробежался по комментариям любителей лайт-новелл под своим постом в Книжной галерее.
В основном там говорилось следующее:
«Живой только главный герой» или «События и перепалки между персонажами слабые или отсутствуют».
Перечитав это еще раз, я, кажется, начал понимать.
Откуда берется суррогатное удовлетворение у читателей лайт-новелл.
«Они хотят, чтобы все персонажи в произведении жили и дышали, принося удовольствие. Даже если это не главный герой».
За 15 лет моей редакторской деятельности я крайне редко встречал фэнтези или мурим, где было бы так же.
А если такие и попадались, большинство из них проваливались.
Конечно, не все.
Среди фэнтези-романов были произведения с такой структурой, добившиеся успеха.
Мне вдруг вспомнились два автора, писавших подобные вещи.
«„Хост-рыцари“ Ким Сонгона и „Исекайная кавалерия“ Кан Чхоля».
В обеих книгах читатели сопереживали героям, даже когда протагониста не было в кадре.
Они заставляли аудиторию не терять интерес, даже если события вращались вокруг второстепенных лиц.
В каком-то смысле, если автор жанровой прозы решил взяться за лайт-новеллу, ему стоило брать пример именно с этих двоих.
Подумав об этом, я внезапно вспомнил одну из встреч, где присутствовали оба этих писателя и их младшие коллеги.
Поскольку Ким Сонгон и Кан Чхоль создали хиты, которые с удовольствием читал почти каждый фанат фэнтези, младшие авторы часто спрашивали их:
Как им удается так мастерски управлять множеством разных персонажей?
Если хорошенько вспомнить, в ответах этих двоих наверняка можно найти те самые советы, что станут точкой пересечения между вкусами прокатного рынка и любителями лайт-новелл.
Но одного из них я сразу исключил.
«Брат Сонгон не подходит».
Ким Сонгон, автор «Хост-рыцарей».
Когда младшие коллеги спрашивали его, как сделать столько персонажей живыми, он отвечал так:
«Просто, когда я пишу персонажа, я стараюсь сделать его таким, чтобы он понравился читателю. Но это не в моем вкусе. Я просто заставлял себя так писать ради успеха. Сами же знаете? Как только я продал 10 томов и расслабился, начав писать то, что хочу сам, — читатели тут же во мне разочаровались».
Просто писать так, чтобы нравилось читателю.
У этого человека был врожденный талант.
Стремясь написать коммерчески выгодный текст, он на автомате создавал персонажей, в которых читатели не могли не влюбиться.
Поэтому я покачал головой — советы Ким Сонгона младшим коллегам мне не помогут.
«Писать так, чтобы нравилось читателю, — это обязанность любого автора, но если бы это было так просто, никто бы и не мучился».
Сказать легко.
Писать в угоду читателю.
Но это был дар небес.
В итоге я стер из памяти ту посиделку с братом Сонгоном, как бесполезную.
Оставался брат Чхоль.
На той встрече коллеги спрашивали, как писать так, как в «Исекайной кавалерии».
Как удается связать невозмутимого главного героя с кучей разношерстных подчиненных так, чтобы читатели то хохотали, то рыдали над смертью какого-то третьестепенного бойца.
«Тогда брат Кан Чхоль сказал…»
Разумеется, чтобы заставить читателя сопереживать не только главному герою, нужно сделать так, чтобы и актеры второго плана, и даже массовка воспринимались как реальные люди.
И в отличие от Ким Сонгона, который просто писал «как нравится публике», Кан Чхоль объяснил, как этого достичь простым способом.
«Когда создаешь персонажей, вспомни своих знакомых и перенеси их черты на бумагу».
http://tl.rulate.ru/book/176293/15438329
