С февраля по май 1994 года я, вместе с режиссёром Кваком, полностью отключился от внешнего мира, чтобы сосредоточиться на монтаже второй и третьей частей «Шпиона Ли». Мы жили как затворники в десятиэтажном здании, которое я купил втайне от родителей.
Я был настолько поглощен работой, что когда вторая часть была готова, я просто передал пленку и даже не удосужился сходить на премьеру.
Единственной гостьей, которая изредка навещала нас, была Вивиан Су. Она постоянно летала между Кореей, Японией и Тайванем, снимаясь в рекламе.
Она была не просто знакомой, а исполнительницей главной роли в фильме, поэтому, когда она приходила, я показывал ей наработки и прислушивался к её советам.
Но однажды Вивиан Су огорошила меня неожиданной просьбой.
— Я... я бы хотела попробовать себя в качестве певицы.
— Если хочешь, делай. Я дам распоряжение, чтобы твою певческую деятельность поддержали.
Вивиан Су числилась в моем агентстве, и я чувствовал себя обязанным пойти ей навстречу.
Конечно, я мог бы сказать: «Просто будь актрисой!». Но я знал, что в своей прошлой жизни Вивиан Су успешно выступала как певица и в Японии, и на Тайване, поэтому не мог просто отмахнуться от неё.
— Нет, я не об этом. Я бы хотела получить песню от тебя.
— От меня?
Я давно забросил музыку, поэтому эта просьба застала меня врасплох.
— Ты ведь знаменитый композитор. Песни, которые ты написал, просто прекрасны.
— ...
Я на мгновение лишился дара речи, не зная, что ответить.
Раз уж каша заварена, отрицать очевидное было бессмысленно.
Поразмыслив некоторое время, я пришел к выводу...
— Давай сделаем так: переведем «Merry Chri» и «Listen to My Heart» на китайский язык, и ты их исполнишь.
Эти песни уже были выпущены, авторские права принадлежали мне, так что на это я мог согласиться.
Трогать «Мы любили» мне почему-то не хотелось.
Однако Вивиан Су это не устроило.
— Я хочу не адаптацию, а новую песню.
— Может, лучше возьмем новую песню у другого композитора? Как видишь, я сейчас очень занят монтажом фильма.
— Я подожду.
— Сочинение музыки... Не знаю, когда я за это возьмусь. Может, вообще никогда.
— Всё равно, я буду ждать.
Она была настроена решительно, почти упрямо. Но, с её точки зрения, желание получить песню от хорошего композитора было вполне естественным, так что винить её было не в чем.
Когда Вивиан Су ушла, я в одиночестве зашел в студию.
«Фух, студия... Сколько лет прошло?»
С тех пор как весной 1991 года я уехал в путешествие по Европе, работа здесь прекратилась. Прошло уже три года.
«Хе-хе. Я вел себя как дурак, выдавая чужое за свое».
Тяжело вздохнув, я запустил программу для сочинения музыки и открыл четыре трека.
Три из них были оригиналами.
Один — «Мы любили», который я выпустил в свет, собрав его из кусков тех трех песен.
Честно говоря, работа над этой композицией далась мне с огромным трудом.
У меня не было ничего, кроме воспоминаний в голове.
Никаких оцифрованных данных, никаких готовых сэмплов, которые можно было бы использовать в то время.
Поскольку я не был виртуозным исполнителем, я не мог сыграть всё сам. Мне приходилось выстраивать каждый звук, используя инструменты, которые предлагала программа.
К тому же, это была ранняя версия музыкального софта под MS-DOS.
Более того, песни, которые я слышал, были из будущего, через 20–30 лет. В них использовалось огромное количество инструментов, а бит был плотным и насыщенным.
Поэтому, как бы я ни старался их воссоздать, они неизбежно отличались от оригиналов. Из-за отсутствия нужных инструментов в них было полно огрехов.
Сложность работы была запредельной — всё равно что биться головой о стену.
Но именно потому, что я вложил в это столько сил, эти песни стали для меня родными. Наверное, поэтому они даже снились мне.
Было приятно снова их коснуться. И пока я возился с настройками, мне пришла в голову мысль.
«Жалко ведь».
Кое-что я использовал, но гораздо больше осталось нетронутым.
И это понятно, ведь я сделал одну песню из трех.
«А что, если попробовать сделать другой микс из того, что осталось?»
Я использовал лишь около 30% материала тех трех песен.
Остальные 70% лежали мертвым грузом, а ведь из этих фрагментов можно было составить множество комбинаций.
По сути, эти 70% стали моими сэмплами.
Я начал соединять неиспользованные части трех песен.
Но на этом я не остановился. Я подправил темп в местах склеек, подрегулировал звучание инструментов, добавил кое-что новое, изменил длительность...
В процессе я почувствовал, чего не хватает, и добавил немного собственного творчества.
Это было не так уж сложно: нужно было лишь подобрать гармонию к основной мелодии, добавить инструментов и настроить MIDI.
Когда я закончил, перед глазами всплыло Видение.
И вот результат...
«10-е место в чарте Oricon. 5-е место на Тайване... Чего же не хватило?»
Учитывая успех оригинальных песен, такой результат меня не устраивал.
«Дело в тексте?»
Сама музыка должна быть великолепной, но нельзя недооценивать и силу слов.
Я сам перевел текст на японский, но потом решил немного изменить настроение. Однако позиция в чартах не изменилась. Я начал всё сначала.
Заменил одни фрагменты другими, что-то подправил...
Спустя долгое время я снова проверил: 8-е место в Oricon, 4-е на Тайване.
«Ха! Это разжигает во мне азарт».
В тот день я полностью перепоручил монтаж режиссёру Кваку и до самого утра одержимо работал только над песней.
В итоге я добился наилучшего результата...
«Ха-ха. Получилось!»
1-е место в Oricon, 1-е место на Тайване и даже 1-е место в Корее.
«А? Почему я радуюсь? Что я вообще творю?»
Внезапно накатило чувство стыда.
«М-да. Я ведь обещал себе больше не заниматься этим...»
Покачивая головой, я вышел из студии и вернулся к монтажу.
Но!
«Ах, эта мелодия не выходит из головы. Не могу сосредоточиться».
Поскольку я несколько дней витал в облаках, режиссёр Квак в конце концов не выдержал.
— Кхм-кхм. Актер Ли?
— Да?
— Вы ведь на днях были в студии?
— Да.
— Если вас так беспокоит сочинение музыки, занимайтесь только им. Монтаж ведь почти закончен. Остальное я возьму на себя. Раскадровка, которую вы мне дали, настолько подробная, что ваше присутствие необязательно. Посмотрите готовый результат в самом конце, и если что-то не понравится, тогда и исправим.
— ...Простите.
— Да за что вы извиняетесь? Я и сам такой: если во что-то погружаюсь, больше ни о чем думать не могу. Ем ли я, сплю или занимаюсь другими делами — всё равно мысли только об этом. Просто пишите музыку.
— ...
Я не мог сразу согласиться.
Потому что, на самом деле, вся работа уже была сделана.
Однако под настойчивым давлением режиссёра Квака я снова оказался в студии.
Пустота.
Пару часов я просто сидел в кресле, глядя в выключенный монитор.
Потом решил, что хватит бездельничать, и вместо старой программы под MS-DOS, которой пользовался всё это время, начал устанавливать версию для Windows.
В 1993 году как раз вышла новая версия программы для Windows.
Я настолько увлекся, что очнулся только тогда, когда почувствовал дикий голод. Оказалось, что я не только установил программу, но и вовсю переделывал в ней свои старые наработки.
Взглянув на часы, я понял, что полночь давно миновала, и уже наступило утро следующего дня.
«А? Как пролетело столько времени? Я ведь только хотел программу поставить...»
Пока я устанавливал софт и тестировал его, я совсем забыл про сон и продолжал работать.
«Ха-ха. С ума сойти. Что со мной?»
Успокоившись, я первым делом дошел до холодильника и перекусил.
Затем поднялся на крышу, чтобы подышать свежим воздухом и поразмышлять.
«Фух, я так увлекся, что время просто испарилось».
Талант талантом, но сам процесс сочинения музыки приносил мне удовольствие.
Искреннее, чистое удовольствие.
Говорят, что врожденный талант невозможно превзойти, но я задумался: а нужно ли мне вообще кого-то превосходить?
«В конце концов, жизнь — это самореализация. Мне ведь не нужно ни с кем соревноваться».
Если бы от этого зависело, будет ли у меня кусок хлеба на столе, я бы в лепешку расшибся. Но это был не тот случай.
«Однако радость остается радостью только до тех пор, пока она бескорыстна. Что для меня значит плагиат?»
Денег у меня и так предостаточно.
В будущем их станет еще больше, и я был уверен, что смогу зарабатывать бесконечно.
Если говорить о популярности...
«Её тоже хватает».
Пусть это и произошло случайно, но так или иначе, и в Корее, и в Японии меня считали выдающимся композитором.
Как актер, я уже достиг уровня, когда меня знали не только в этих двух странах, но и во всей Азии.
Что будет дальше — неясно.
Я начал снимать кино не ради популярности, а потому что всегда любил его и очень хотел сам стать главным героем.
Другими словами, это была самореализация.
Я клялся не снимать фильмы по чужим сюжетам, но после того, как в США нас так холодно приняли, во мне взыграло чувство протеста, и я даже задумался о создании супергеройского кино. А посмотрев «Парк Юрского периода», я увидел в этом потенциал и, честно говоря, загорелся этой идеей.
Почему?
Как кидалт, я постоянно собирал фигурки и мечтал оказаться на месте главного героя. И теперь я мог воплотить это в жизнь!
Я хотел стать настоящим героем фильма не ради денег или славы.
«Да. Если уж я прошел через регрессию и не могу делать то, что хочу, то какой во всем этом смысл?»
Плагиат?
Ну и что с того.
Я уже заработал десятки триллионов, а в будущем заработаю более квадриллиона.
Одного этого достаточно, чтобы оставить след в истории человечества, затмив любой плагиат.
Я повторюсь: почему зарабатывать деньги таким образом — это нормально, а плагиат — нет?
Честно говоря, можно ли вообще называть это «заработком»?
«Используя регрессию, я, по сути, забираю чужие деньги».
Я не собираюсь строить из себя святошу и придумывать лицемерные оправдания в духе «это можно, а то нельзя».
Что касается музыки — у меня нет желания или жадности до чужой славы. Но в кино я жажду быть главным героем.
Если бы я действительно хотел прославиться как композитор за счет чужих трудов...
«Я бы использовал их. Я не святой. Если бы мировое признание в музыке было пределом моих мечтаний, разве что-то могло бы меня остановить?»
Даже если в конце пути меня бы ждало горькое раскаяние.
В любом случае, кино меня манило.
«Да. Жажда! Что бы ни говорили другие, я буду делать то, что хочу!»
Да и кто может что-то сказать?
Никто ведь не знает правды, если только они тоже не прошли через регрессию.
Я решил изменить свое прежнее решение и всё-таки взяться за супергеройский фильм.
Но вот сочинение музыки...
«Нет, так не пойдет. Лучше я сведу Вивиан Су с талантливыми композиторами будущего».
Тот микс, над которым я корпел несколько дней и который гарантированно стал бы хитом, я решил похоронить.
#
Полностью доверив монтаж третьей части режиссёру Кваку, я покинул свое «логово отшельника» чуть раньше намеченного срока.
Это было в конце мая.
Вторая часть фильма к тому времени уже вышла в прокат.
Я вытер тыльной стороной ладони пот, катившийся по лбу.
«Жарко. Хоть это и случается со мной не в первый раз, привыкнуть всё равно сложно».
В 94-м году жара была такая, что кондиционеры требовались уже в мае.
Я позвонил в свои агентства в Японии и Корее и распорядился провести конкурс.
— 1-й K-pop конкурс Tood.
Мы ищем талантливых композиторов...
А было ли в те времена само понятие «K-pop»?
Как бы то ни было, объявление о конкурсе появилось в ежедневных газетах.
Главный приз — сто миллионов вон!
Также были предусмотрены серебряные, бронзовые и поощрительные призы. Общий призовой фонд составил пятьсот миллионов вон.
Более того, аналогичный конкурс был организован и в Японии.
Только под названием «J-pop».
Призовой фонд в Японии, с учетом курса валют, был в несколько раз больше.
Если бы интернет был развит, я мог бы собирать работы со всего мира, но на данный момент это было невозможно.
Прием работ длился до июля, и из обеих стран пришло немало заявок.
Оценивал их я единолично.
Я надеялся найти будущие хиты, и они действительно там были.
Причем не один, а сразу несколько.
Я позвал Вивиан Су и дал ей послушать мелодии.
— Вау, эта песня мне очень нравится!
Реакция была именно такой, на которую я рассчитывал.
http://tl.rulate.ru/book/176244/15426621
Готово:
