Группа скакала довольно долго, пока не достигла крепости Цинхэ.
Пока мы проходили через заставу, стражники у ворот, едва завидев нас, протянули руки, требуя денег.
Разгневанный этим зрелищем, Чэн И попытался было начать спор. Однако ссориться с солдатами, охраняющими ворота, не сулило ничего хорошего, поэтому я удержал Чэн И, и мы поспешили покинуть это место.
— Господин, неужели они так низко ценят торговцев? Это ведь даже не ворота столичного мегаполиса. За какие такие труды они требуют плату?
Я кивнул на его слова и сказал Чэн И:
— Ты видел торговцев перед воротами?
— Торговцев? Конечно, видел. Разве они не стоят там всегда?
— Нет. Это не обычные купцы, а работорговцы.
— Работорговцы? Тогда разве нам не стоит поторопиться? Мы должны опередить их.
Выслушав объяснение, Чэн И зашагал быстрее.
Так мы вошли внутрь крепости Цинхэ.
Внутри мы были поражены видом огромных железных клеток и бесчисленного множества пленников. Их число достигало почти двухсот тысяч. Стоило нам войти в город, как мы тут же поморщились. В нос ударил резкий, невыносимый запах, заставивший нас прикрыть лица руками.
— Что это за вонь?!
Не выдержав, Чжан Хэн зажал нос и отступил на шаг. Чэн И тоже скривился и произнес:
— Разве не видишь? Всё кругом в нечистотах. К тому же их почти не кормят, здесь полно умирающих от голода.
Как и сказал Чэн И, голодающих было великое множество. Пленники, похожие на сухие ветки, были разбросаны повсюду; некоторые лишь едва хлопали глазами, и само то, что они еще были живы, казалось чудом.
Но еще хуже этого вида были звуки страданий, доносившиеся издалека. Сколько же людей одновременно испускали эти вопли? От этого неистового шума становилось не по себе.
«Лазурное небо мертво! Да воцарится Желтое небо! В год Цзяцзы Поднебесную ждет великое счастье!»
«Лазурное небо мертво! Да воцарится Желтое небо! В год Цзяцзы Поднебесную ждет великое счастье!»
«Лазурное небо мертво! Да воцарится Желтое небо! В год Цзяцзы Поднебесную ждет великое счастье!»
«Лазурное небо мертво! Да воцарится Желтое небо! В год Цзяцзы Поднебесную ждет великое счастье!»
— Это сводит с ума. Как же шумно! Проклятые фанатики!
Священные тексты эхом разносились по всему городу.
Спутники закрывали уши и качали головами, но сбежать от нараспев читаемых сутр было невозможно.
К тому времени, как мы немного привыкли к этой боли в ушах, нам удалось добраться до канцелярии, которая была нашей целью.
Там мы встретились с чиновником, ведающим делами пленных, и попытались разыскать того, кто нам был нужен.
Среди «Желтых повязок», классифицированных по «красному» списку, было пятьдесят тысяч человек.
Остальные сто пятьдесят тысяч были разношерстной толпой (семьи «Желтых повязок», бандюги, разбойники, беженцы, люди, не угодившие правительственным войскам и так далее).
Нельзя было назвать их всех мятежниками. Возможно, среди них было немало несправедливо схваченных, ведь проходя мимо клеток, я то и дело слышал голоса:
— Я невиновен!
— У меня и в мыслях не было идти против власти!
Среди тех, кто был признан настоящими «Желтыми повязками», большинство составляли те, кого привели из крепости Пуян, где ими командовал Чжан Бао; пленные из битвы при Сяопэй под началом Гуань Хая; а также те, кто был схвачен в Сюйчане объединенными силами Чжу Цзюня и Хуанфу Суна.
Великие вожди и малые вожди были приговорены к казни как главари. Для остальных разбойников и смутьянов сроки наказания различались.
Обычный рядовой из «Желтых повязок» — пятьдесят лет каторги или выкуп в сорок золотых слитков.
Юный участник (до пятнадцати лет) — десять лет каторги или выкуп в десять золотых слитков.
Наконец, члены семей, не являвшиеся воинами, оценивались индивидуально, в зависимости от их физического состояния.
Иными словами — рынок рабов.
Чиновник пояснил, что такие цены на помилование были установлены из-за того, что государственная казна была разорена войной. В противном случае, по его словам, всех их следовало бы казнить.
Я цокнул языком, услышав немалую цену.
Как и следовало ожидать, беднякам и слабым оставалось только погибнуть на каторге.
После этого я просматривал списки, предоставленные чиновником, в поисках знакомого имени среди обычных солдат и детей-воинов. Людей было так много, что только на чтение ушло три дня.
В итоге,
нужное имя было найдено.
Один человек из множества мятежников.
Чжоу Цан.
Любой, кто знаком с «Троецарствием», вспомнит это имя. Он числился среди юных воинов до пятнадцати лет, и цена за него была невелика, так что попытка того стоила.
В радостном предвкушении я поспешил к камерам, где содержались малолетние солдаты. Однако по мере приближения к тюрьме мне снова потребовалось время, чтобы привыкнуть к невыносимой вони.
Я подал запрос начальнику тюрьмы на встречу с Чжоу Цаном и стал ждать.
Ожидание растянулось на полдня.
В это время я разглядывал то, что происходило за решетками, установленными прямо под открытым небом.
Изможденные, поваленные голодом фигуры.
Обессилевшие люди стонали, держась за пустые животы.
То тут, то там вспыхивали драки — видимо, у кого-то находились остатки еды, и другие пытались их отобрать.
Я отвел взгляд от железных прутьев. Война — жестокая штука. Конец проигравших всегда таков. Пока я несколько раз отворачивался, стараясь не смотреть на этот ужас, мое внимание привлекла неприятная сцена.
Среди юных воинов стоял мужчина высокого роста.
Благодаря выдающемуся телосложению было очевидно, что это взрослый. К тому же густая борода лишь подтверждала это. С виду ему было явно за тридцать.
Этот человек не выглядел изголодавшимся.
И почему...
Почему он заперт вместе с детьми?..
У меня возникли сомнения. Пока я недоумевал, я увидел, как на него набросились мальчишки.
Пятеро подростков против одного взрослого.
Они окружили крупного мужчину, словно загоняя зверя.
Началась драка.
Как и ожидалось, это был бой взрослого с детьми.
Он с легкостью уклонялся от беспорядочных ударов и наносил ответные.
Несколько ребят тут же повалились на землю. Но один мальчик не отступал и продолжал сопротивляться. Он из всех сил старался победить.
Они пинали друг друга, словно мячи,
взрослый запрыгивал на противника, прижимая к земле,
барахтаясь в пыли, они в пылу сражения прочертили красную линию на песке.
«Он же их так убьет».
Когда мои опасения начали расти, подошел охранник, который до этого с интересом наблюдал за зрелищем, и навел порядок.
— А ну разойдись!
— Хватит! Я же говорил, не убивать их!
Заинтересовавшись происходящим, я расспросил охранника.
Тот ответил:
— Этого человека зовут Янь Чжэн. В Пуяне он предал Чжан Бао. Слышал я, что Янь Чжэн служил там советником. Уж не знаю, почему он решил предать... Впрочем, ясно одно: преданность в этой разбойничьей шайке стоит недорого.
— Это я понял. Но мне интересно, почему он сидит вместе с юными воинами?
— Ну, это же очевидно! Убив Чжан Бао, он искупил свою вину. За такой подвиг ему сократили наказание до уровня тех детей.
— Значит, те дети...?
— Верно. Это юные солдаты, приведенные из Пуяна.
— Вот почему они дерутся.
— Им, должно быть, очень обидно. Пуян не должен был пасть, но из-за предательства Янь Чжэна они проиграли. Кстати, если хотите купить раба, берите Янь Чжэна. Его вина почти смыта, сделка обойдется всего в один золотой слиток, нужно только получить одобрение свыше.
На эти слова я мог лишь усмехнуться.
Такого человека я бы не взял, даже если бы мне доплатили.
Вскоре после разговора с охранником встреча с Чжоу Цаном наконец состоялась.
Издалека показался хромающий мальчик. Это был он — тот самый ребенок, что дрался с Янь Чжэном.
Мы не скрывали удивления, но мальчик посмотрел на нас холодным взглядом.
— Кто вы такие? Мы раньше не встречались,
— произнес Чжоу Цан с явным недоверием.
Заметив его настороженность, мы постарались объяснить всё как можно вежливее:
— Мы — торговая гильдия из Силяна. Нам нужны люди для работы.
— Гильдия? Не работорговцы?!
— Нет. Мы купцы, владеющие поместьем рода Ма. Нам нужны мастера боевых искусств для охраны караванов.
— Лжёте. Как я могу вам верить? Наверняка вы работорговцы, заманивающие мальчишек. Недавно тут уже были такие. Они тоже называли себя купцами или землевладельцами, но на деле оказались охотниками за живым товаром. Вместо десяти лет каторги людей ждет жизнь в кандалах до самой смерти.
Его слова резали, как клинок. У нас не было доказательств, чтобы опровергнуть подозрения Чжоу Цана. Он развернулся и ушел, оставив нас смотреть ему в спину.
Тем не менее, я не сдавался. Если не получится с Чжоу Цаном, найдется кто-то другой. Мы провели время в поисках таких людей.
И вскоре нашлось то самое доказательство, которого хотел Чжоу Цан. Чэн Гунъин прислал зацепку, подтверждающую, что мы настоящие купцы.
Чэн Инь, прибывший в качестве гонца от Чэн Гунъина, привез вексель.
— И эта сделка завершилась успехом. Вот вексель от расчетов с Хуанфу Суном.
Я взял бумагу в руки. Мы продали тысячу боевых коней по двойной цене. Было бы славно торговать и дальше, но боевой конь не создается по мановению палочки, а торговля в Цзиньяне была сопряжена с большим риском, поэтому следовало действовать осторожно.
В любом случае, вексель с личной печатью Хуанфу Суна станет весомым аргументом.
Доказательством того, что мы — гильдия, а не работорговцы.
А поскольку заработанная сумма была внушительной, я мог позволить себе купить любого стоящего воина.
Однако,
говоря о прибыли, Чэн Инь помрачнел.
Мы продали тысячу коней. Общая выручка составила пять тысяч лянов. Но новости о доходе были неутешительными.
С крайне неловким видом Чэн Инь протянул мне еще одно письмо.
Это было послание от Чэн Гунъина.
Он начал пересказывать его содержание:
— Говорит, иного выхода не было... Евнух, присланный двором, оказался до ужаса жадным. Кажется, нет ни одного купца, с которого он не содрал бы взятку.
— Инспектор-надзиратель прибыл? Чтобы выкачать деньги из Хуанфу Суна?
— Сказали, он не просто евнух, а двоюродный брат Цзянь Шо.
— Ты про Цзянь Шо из Десяти евнухов?
— Именно. Его зовут Ганьдаль. Говорят, даже Хуанфу Сун от него стонет. Когда Хуанфу Сун отказался давать взятку, гнев этого человека пал на нас. Нам, как и другим гильдиям, пришлось откупаться. Особенно после слухов о том, что поместье рода Ма гребет деньги лопатой — почти всю нынешнюю прибыль этот тип у нас отобрал.
— Отобрал?!
— В письме сказано, что выбора не оставалось. Однако, получив поддержку евнуха, мы приобрели определенные удобства, соразмерные отданным деньгам. Так что это не совсем чистый убыток.
— Какая мерзость.
— И это еще не всё.
— Что еще?
— Евнух просит о встрече с молодым главой.
— Со мной? Зачем?!
— Главный распорядитель подозревает, что он остался доволен взяткой... и хочет сделать молодого главу своим приемным сыном.
— Сыном? С чего бы это?! Какая у него цель?!
— Главный распорядитель полагает, что это лишь уловка, чтобы вытянуть из нас еще больше денег.
— ...!
Это было нелепо. Какой-то евнух желает меня видеть. Да еще и под предлогом усыновления хочет обобрать до нитки. К тому же, раз он задержал караван, направлявшийся в Цзиньян, встречи не избежать.
С этим типом по имени Ганьдаль, братом Цзянь Шо.
Голова пошла кругом. Но, поскольку иного пути не было, я решил пока сосредоточиться на получении Чжоу Цана.
Взяв вексель, я снова встретился с ним.
— Опять вы?! Я же сказал, что за работорговцами не пойду.
— Ты хотел доказательств, так взгляни на это. Это вексель сделки с генералом свиты Хуанфу Суном. И вот здесь указано имя — поместье рода Ма.
Я потряс бумагой перед его лицом. Вслед за ней забегали и глаза Чжоу Цана. Но, не желая сдаваться, он ответил:
— И что с того?
— А то, что нужно держать слово. Ты требовал доказательств — я их предоставил. А теперь пытаешься увильнуть? Неужели вы, «Желтые повязки», всего лишь лицемерные разбойники?!
— Нет. Мы не разбойники. Мы, последователи Тайпиндао, отличаемся от бандитов.
— И чем же?
— Я же сказал! Мы — праведники, вставшие на защиту слабых. Мы — святые люди, поднявшиеся ради великой цели, а вовсе не шайка грабителей.
— Тебе обидно, что разбойников называют разбойниками? Тогда докажи это. Докажи так же, как это сделал я. Я свой шаг сделал, теперь твоя очередь.
— Э-это...
— Язык проглотил? Я слышал слухи, что вы претендуете на преемственность учения Дао. Но правда это или нет — кто знает. К тому же под вашим именем бесчинствует столько бандитов. Как ты это объяснишь?
— Хватит. Я больше не намерен слушать оскорбления в адрес Тайпиндао.
— Закрываешь уши, когда тебе неудобно? Если называешь себя святым — докажи. Мы доказали, что мы купцы. Если в тебе есть хоть капля стыда, отвечай за свои слова.
Услышав это, Чжоу Цан издал тяжелый вздох. Видимо, приняв решение, он начал кивать.
— Раз я это сказал, я подчинюсь. Я отработаю у вас десять лет — ровно столько, сколько составляет мой срок. Но со мной есть братья. Могу я попросить и за них?
— Братья? Ты о тех ребятах, что дрались с Янь Чжэном?
— Да. Они тоже истинные последователи Тайпиндао. И есть еще кое-что, чего я хочу.
— Что именно?
— Здесь есть враг, которого я обязан убить. Помогите мне схватить его. Нет, я сам схвачу его своими руками. У него находится Тайное писание Великого Спокойствия. Это священная книга нашей веры. Я должен ее вернуть.
— Тайное писание Великого Спокойствия? Такая вещь действительно существует?
— Существует. Совершенно точно существует. Янь Чжэн украл ее, убив Генерала Земли (Чжан Бао). Я должен вернуть ее во что бы то ни стало. Поэтому вытащите и Янь Чжэна тоже.
Второе условие.
Он требовал Янь Чжэна.
К тому же, это Тайное писание Великого Спокойствия...
Существует ли оно на самом деле?
Даже если и так, я считал это лишь книгой с нелепыми небылицами.
Впрочем, вытащить Янь Чжэна из плена было несложно. Хотя требовалось поручительство, у нас уже были налажены связи с Хуанфу Суном.
— Хорошо. Я согласен.
Чжоу Цан просиял. Он тут же отвесил глубокий поклон. Словно человек, обретший великую милость, он кланялся снова и снова.
Я принял этот поклон как должное. Раз уж он пал на колени, я не стану отказываться. Такому суровому человеку, как Чжоу Цан, необходимо с самого начала показать, кто здесь хозяин.
— Я исполню твою просьбу. Сможешь ли ты теперь называть меня своим господином?
— Если вы хотите титул господина, есть ли у вас еще одно условие?
— Ты сейчас со мной шутки шутишь?!
— Нет. Для поместья рода Ма это тоже будет не во вред. Есть человек, чьи таланты воина вам точно пригодятся.
— Кто это?
— Мой старый знакомый. Бянь Си, мастер метеора-молота. Если вы спасете и его, я буду служить вам господином до самого конца.
— Бянь Си?!
Знакомое имя. Кажется, я его знал. Я удивился, что имя, которое я никак не мог найти сам, всплыло из уст Чжоу Цана.
Но, как выяснилось, он был не среди юных солдат, а среди настоящих «Желтых повязок».
Чтобы вытащить его, требовалась сила. Сила чиновников. Сила взяток. Возможно, даже покровительство евнуха Ганьдаля.
— Хорошо. Я попробую. Но прежде мне нужно встретиться с одним человеком.
Разбойник или смутьян — если у него есть способности, я заберу его. Конечно, я не знал, каков Бянь Си на самом деле, но раз его рекомендовал Чжоу Цан, стоило присмотреться. К тому же следовало пустить в ход взятку, уже отданную евнуху.
Сначала вытащим всех: Чжоу Цана, Бянь Си и даже Янь Чжэна.
«Желтые повязки» считаются бандитами, но каковы на деле истинные адепты Тайпиндао?
К тому же, говорят, у них есть Тайное писание Великого Спокойствия.
Благодарю за внимание.
http://tl.rulate.ru/book/176232/15424434
Готово:
