— Говорят, во дворце принцессы произошёл какой-то переполох.
Дзынь.
Её рука, ставящая чайную чашку, описала в воздухе элегантную линию. Голос звучал монотонно и сухо, но в нём чувствовалась скрытая сила.
Между длинными золотистыми локонами поблескивали тёмно-зелёные глаза. В их разрезе, слегка приподнятом к вискам, читалось нечто опасное — её красота была столь же притягательной, сколь и угрожающей.
— Это… Вы ведь знаете, сколько шума наделал герцог Ройше, удочерив простолюдинку? Сегодня я как раз зашёл во дворец, чтобы взглянуть на её лицо, — осторожно начал принц, украдкой наблюдая за реакцией матери.
— Я слышала об этих слухах. И какова же она на вид? — Рахель с любопытством посмотрела на сына, ожидая ответа.
Появление нового члена семьи Ройше вслед за юной герцогиней было главной темой для сплетен в обществе, и императрица не могла обойти это стороной.
— Ха! И не спрашивайте. Какая низость. Представляете, она посмела задрать нос прямо передо мной! А когда я попросил её кое-что передать, она вцепилась в это мертвой хваткой. Хорошо хоть юная герцогиня, появившаяся позже, оказалась более благоразумной.
Второй принц, Юкаин, всё ещё ворчал, явно недовольный тем, как дерзко смотрел на него Родерик.
Рахель, глядя на сына, дала ему строгий совет:
— Слушайте внимательно, принц. Как бы то ни было, нам нельзя враждовать с домом герцога.
Голос императрицы звучал твёрдо, словно она наставляла неразумное дитя.
— Семья Ройше — это те, кто веками твердо защищал императорский трон. Когда придёт время вашего восшествия на престол, они должны быть на нашей стороне. В этот раз всё обошлось, но что, если бы они подали жалобу Его Величеству?
На лице принца не было и тени раскаяния, лишь раздражение, но Рахель продолжала:
— Даже если они вам не по душе, пока оставьте их в покое. Таких людей можно убрать в любой момент. Наше государство не зря стоит так незыблемо.
— Но знаете… — Юкаин, молча выслушав нотации матери, внезапно снова покосился на неё. — Эта девчонка, юная герцогиня, оказалась довольно милой. И та сладость, что она мне дала, пришлась мне по вкусу.
Юкаин облизнулся, вспомнив тягучий вкус печенья смор. Императрица, изящно отставив серебряный чайник, изобразила легкое удивление.
— Неужели она вам приглянулась?
— Ну… не знаю, может, потому что она совсем не похожа на своего отца, герцога Ройше, но она показалась мне очень очаровательной. И несмотря на то, что ей пришлось возиться с этим полукровкой, со мной она была предельно учтива.
Принц продолжал говорить, явно пребывая в плену собственных заблуждений:
— Мне даже показалось, что я ей симпатичен.
— В этой империи нет ничего, что мой сын не мог бы получить. Если она вам нравится, я помогу вам. Хе-хе.
— Правда? Если уж вы, матушка, вмешаетесь…
Юкаин мгновенно расплылся в улыбке. Видимо, именно ради этого разговора он и терпел скучное чаепитие. Добившись своего, он поспешил закончить встречу.
— Ах да, я не сказал об этом дедушке. Кажется, между ними натянутые отношения.
С этими словами он умчался обратно в свой дворец. Его походка была бодрой — он уходил, получив желаемое.
— Хм.
Рахель некоторое время смотрела сыну в спину, а затем перевела взгляд на пышно цветущие розы в оранжерее. Красные, желтые, розовые… Её взгляд остановился на нескольких розовых бутонах, выделявшихся среди ярко-красных цветов. Она медленно подошла к ним.
Розовый цвет — символ семьи Ройше.
Хруст.
Она сорвала бутон и начала медленно, один за другим, отрывать нежные лепестки.
Раз, два, три…
— Ройше, значит… — прошептала она.
Её сыну всё ещё нужно было больше сторонников. Пусть у него и был серьезный изъян в вопросе легитимности, но ведь и нынешний наследный принц не обладал всеми признаками императорской крови.
«Стоит ли считать удачей то, что всё ограничилось лишь этим?»
Она помнила тот день, когда ребенок, которого она вынашивала десять месяцев, впервые открыл глаза. Сердце Рахель тогда пропустило удар, когда она увидела его фиолетовые глаза. На первый взгляд они казались наполненными императорским красным светом, но этот оттенок разительно отличался от того истинно-алого цвета, которым обладали нынешний кронпринц и принцесса.
Этого недостаточно.
Она посмотрела на голый стебель в своей руке. Пышный цветок превратился в жалкий прутик. Рахель крутанула его в пальцах и небрежно бросила на пол.
Хрусть.
Словно выражая недовольство, она с силой наступила на него и, не оглядываясь, пошла прочь, пробормотав с загадочной улыбкой:
— Пока что этого мало, принц… Сблизьтесь с юной герцогиней. Она поможет вам подобраться к императорскому трону еще ближе.
Цок, цок.
Выпрямив спину, она вышла из оранжереи своей обычной грациозной походкой. В пустом помещении остались лишь раздавленные розовые лепестки.
— А… Апчхи!
Кто-то меня вспоминает? Уши так чешутся, будто кто-то за спиной гадости говорит.
— Проголодалась? Поешь вот это и подожди немного. Кстати, подготовка к банкету принцессы… Там дел невпроворот, да? — Иан подбросил дров в камин нашей мастерской и протянул мне чашку какао, щедро усыпанную маршмэллоу.
Глоток.
— И не говори. Перед Днём Святого Торжества будет очень жарко. Но это лучший шанс разрекламировать наш магазин с самого первого дня фестиваля.
С этими словами я залпом осушила чашку.
Сегодня мы решили приготовить печенье смор — то самое, которое второй принц проглотил в один миг. Но не обычные сморы из крекеров, которые мы ели с братом Ханю, а «K-печенье смор» — более мягкое, толстое и тягучее.
«Тягучее печенье смор, покорившее даже второго принца».
Ингредиенты: мука, сливочное масло, сахар, крупные кусочки маршмэллоу, какао-порошок, порошок зеленого чая…
Сначала я скатала в шарики тесто с какао и тесто с матчей. Иан заранее дал тесту «отдохнуть», поэтому придавать ему форму было легко.
— А можно мне положить внутрь сразу два маршмэллоу? — спросил Иан. В этом весь он.
Я вложила в центр каждого шарика по большому куску маршмэллоу и аккуратно защипнула края.
— Ну что, отправим их в печь?
Напевая под нос, я поставила противень в разогретую духовку. Вскоре маршмэллоу и тесто начали аппетитно раздуваться, а затем медленно оседать.
Дзынь.
Сквозь живописные трещинки на поверхности печенья виднелся слегка поджаристый, манящий маршмэллоу.
— Для тех, что пойдут на продажу, нужно будет сверху класть еще один маршмэллоу и запекать повторно, — пробормотала я и протянула печенье Иану. — На, попробуй. А-ам.
Но прежде чем печенье коснулось рук Иана, оно исчезло во рту вовремя подскочившего Родерика.
— Ты!.. — возмутилась я.
— Брату — вот это, — Родерик мгновенно прожевал печенье, предназначенное мне, и сам протянул Иану печенье, которое сделал своими руками.
— Ох, какой наш Родерик молодец. Это ты мне даешь? — Иан погладил Родерика по розовым волосам, а тот довольно закивал. Я же смотрела на эту идиллию с легким недоверием.
— Эх, ладно… — Иан послушно отправил в рот черное печенье от Родерика.
Тя-я-я-я-януть.
Откусив кусочек, он долго тянул за собой полоску расплавленного маршмэллоу.
«В этот раз я добавила измельченные какао-бобы для легкой горчинки и хруста. Теперь попробую это…»
Иан откусил зеленое печенье с матчей.
— Оба очень вкусные.
В этот раз кусочки белого шоколада в тесте идеально сочетались с ароматом зеленого чая, создавая ту самую фирменную тягучую и нежную текстуру.
Пока Иан наслаждался сладостями, я вспомнила об одном деле.
— Ах, кстати, насчет аукциона.
Иан мгновенно повернулся ко мне — на разговоры о бизнесе у него была врожденная реакция.
— Ну, как там продвигаются дела?
http://tl.rulate.ru/book/176152/15401849
Готово:
