В конце концов им удалось выстоять под натиском шторма, но ущерб был весьма серьезным.
Самой большой проблемой стал крен судна вправо примерно на 15 градусов из-за затопления. Девять моряков пропали без вести (что, разумеется, означало их гибель), а остальные получили ранения.
Кроме того, по мелочи: две пушки разбились и пришли в негодность, а запасы пресной воды и продовольствия сократились почти наполовину.
Воды и еды изначально было в избытке, так что это не казалось бы бедой... но лишь при условии, что мы придерживаемся намеченного маршрута.
— Получается, мы отклонились к северу от основного пути примерно на сорок километров?
— Да. Честно говоря, то, что мы не потерпели крушение и у нас даже уцелели мачты — это настоящее чудо.
— А что с остальными судами флотилии?
— В нынешних условиях определить их местоположение невозможно. В идеале нам следовало бы направиться к следующему пункту назначения, в Порт Панан на Архипелаге Пуэриода, но...
— Да, возможности добраться туда нет.
Лица офицеров, собравшихся в каюте капитана, помрачнели.
Кто-то мог бы подумать: раз мы знаем свое местоположение, разве нельзя просто вернуться назад?
Однако море — это тоже дорога, если разобраться.
Оптимальный путь, проложенный в обход опасных зон и препятствий вроде ветров, течений и рифов, — именно это мы и называем морским путем.
Подобно тому как на суше можно идти и не по протоптанной тропе, в море плавание вне маршрута тоже возможно.
Проблема в том, что здесь, в отличие от суши, нет никаких видимых ориентиров.
Трудно понять, где таится опасность, в чем она заключается и когда начнется, пока не столкнешься с ней лично. Поэтому отклонение от курса — это проблема совсем иного масштаба, нежели потеря дороги на земле.
Говоря прямо, если игнорировать опасности океана и идти наобум, можно в мгновение ока пойти на дно, напоровшись на риф, или же, что случается реже, попасть в штилевую зону и умереть от жажды, или застрять в зоне встречных ветров, пока не закончатся провизия и вода.
— Кок, сколько у нас осталось продуктов?
— На текущее количество людей — воды на шесть дней, еды на восемь, капитан. С водой еще можно надеяться на дождь, но потери продовольствия катастрофические...
— Мы не можем сдаться так рано. Попробуйте хотя бы ловить рыбу. Первый штурман, вы подготовили временный маршрут?
— Да, капитан. Чтобы добраться до Порта Панан, нам придется пробиваться через зону сильнейших встречных ветров. Мы обсудили это со штурманом Болатом: путь займет минимум четырнадцать дней. Но...
— Есть проблема. Какая?
— Наше нынешнее местоположение — это зона частых штормов. По словам штурмана Болата, шторма здесь затихают лишь на двадцать-тридцать дней в году. И та зона встречных ветров, через которую нам нужно пройти, тоже считается штормоопасной. Сейчас, когда шторм на юге стремительно расширяется, здесь наступило затишье, но море может разбушеваться в любую секунду, и это не будет сюрпризом.
Указательный и средний пальцы правой руки Тейлора, которыми он мерно постукивал по столу, были забинтованы до самого запястья.
Этот удивительный человек умудрился сломать пальцы, когда яростно вращал штурвал на пике волны.
Мне вдруг вспомнился один матрос, который ныл из-за сломанного пальца.
Как бы то ни было, в такой ситуации стоило передать штурвал первому штурману Алише, стоявшему рядом, но капитан скрывал травму до конца и сам управлял судном.
Даже Алиша, находившийся совсем рядом, узнал о ранении капитана лишь когда пришел с докладом. Тейлор не принимал никаких лекарств — его сила воли просто поражала.
Тейлор, погруженный в раздумья, посмотрел на Болата и спросил:
— Штурман Болат, что вы думаете?
— Я уточнил у боцмана состояние повреждений «Иклоны». Полагаю, судно не выдержит еще одного шторма. Особенно критично затопление балласта по правому борту — это пагубно сказывается на скорости. Шансы благополучно добраться до Порта Панан, кхм, прошу прощения за такие слова... близки к нулю.
— Я понял. Но я спрашивал ваше мнение.
— Простите? Что вы имеете в виду?..
— Способ преодолеть этот кризис. Тот вариант, о котором вы думали.
Услышав вопрос капитана Тейлора, Болат со сложным выражением лица уставился на морскую карту на столе, а затем заговорил:
— В таком случае, я скажу. Честно говоря, главная угроза для «Иклоны» сейчас в том, что мы еще не покинули зону штормов. Учитывая течения и направление ветра, быстрее всего будет выйти отсюда в северо-западном направлении.
Когда Болат договорил, Алиша сжал кулаки и воскликнул:
— Штурман Болат! Если судить по карте, северо-запад — это же путь в самую гущу штормовой зоны!
— Господин первый штурман, разумеется, это так. Но при таких сильных ветрах и течениях именно северо-западный курс позволит нам покинуть опасный район быстрее всего.
— Кх... Но...
— К счастью, сейчас шторм в нашем районе утих. Но ветер хороший. Если мы пойдем на максимальной скорости, то успеем вырваться до того, как здесь снова все затянет бурей.
Тейлор, молча слушавший Болата, указал на точку на морской карте и произнес:
— Допустим, мы доберемся сюда, как вы и говорите. Что дальше?
Точка, которую указал Тейлор, находилась в море к северо-востоку от Островов Пряностей и была четко помечена как опасная зона с рифами.
— Фух... На самом деле, у меня есть морская карта, на которой это место частично исследовано. Она попала ко мне случайно... Степень доверия к ней невелика, и она неполная, но если идти осторожно и только днем, мы сможем достичь северной оконечности Островов Пряностей.
Когда Болат, запинаясь, закончил, Тейлор попытался скрестить руки на груди, но, видимо, задел больные пальцы — он поморщился, а затем усмехнулся.
— Как вы и сказали, карте нельзя доверять. И вы предлагаете, полагаясь на нее, войти в зону рифов? Риф — это не шторм. Одного удара достаточно, чтобы окончательно лишить наш корабль хода.
— Но капитан. Если не через рифы, нам придется обходить их с севера и заходить с западной стороны. Ожидаемое время в пути — минимум двадцать пять дней. К тому же, если учесть, что это может быть не конец гряды рифов, а просто неисследованная область, этот путь — верная смерть.
Когда пламенная речь Болата закончилась, Тейлор обвел взглядом каждого участника собрания.
— Других мнений нет? Как по мне, вероятность успеха плана штурмана Болата меньше половины. Как капитан, я, честно говоря, предпочел бы сделать ставку с более высокими шансами.
На мгновение воцарилась тишина. Решив, что приличия соблюдены, я слегка поднял руку и заговорил:
— Штурман Болат, если следовать этому плану, сколько времени займет путь до северной части Островов Пряностей?
— А, да. По моим расчетам, пять-шесть дней.
— Значит, задержка на два-три дня не будет критичной?
— Разве не возникнут проблемы с водой и едой?
— Скажем им: если не хотите сдохнуть, ешьте поменьше. Кроме того, капитан.
— Хм? Да, адъютант... то есть боцман... ох, я путаюсь. Говори, Риан.
— Судя по ситуации, оставаться сейчас на якоре слишком опасно. Давайте для начала двинемся на северо-запад, как предложил штурман Болат. Мы же все понимаем, что если нагрянет еще один шторм, нам конец?
— Хм, верно подмечено. Если возражений нет, идем на северо-запад, как предложил штурман Болат! Первый штурман, боцман! Живо за дело!
— Да, капитан!
Мы с Алишей вскочили и бросились к дверям. Вдогонку нам прокричал капитан Тейлор:
— Боцман, с сегодняшнего дня ввести для экипажа ограничение рациона!
Эх, я сам это предложил, но ограничение рациона... Кажется, у меня уже начинаются галлюцинации: я слышу, как матросы вовсю проклинают меня.
Стоило поднять якорь и распустить паруса, как они, словно только того и ждали, наполнились ветром и погнали корабль вперед.
Похоже, слова Болата подтверждались: скорость была огромной.
Учитывая, что прошлой ночью ветра почти не было, это была поразительная перемена.
И раз ветер становится таким яростным, значит, шторм...
Фух, надеюсь, он подождет, пока мы не выберемся отсюда.
Из-за того что корабль шел слишком быстро, было тревожно. Волны еще не были сильными, но отовсюду доносился скрип и скрежет, будто корпус судна перекашивало. Чтобы хоть как-то восстановить баланс, нарушенный затоплением, правый проход перекрыли, а всю передвижную утварь свалили на левый борт. Эти вещи сталкивались друг с другом, создавая невообразимый шум.
Бам!
— А-а! Какая сволочь... так закрепила?!
— Эй, полегче, ох?!
Грох!
...Я поправлюсь. Кажется, они сталкиваются не только друг с другом.
С тревогой и опасением я посмотрел на паруса на мачте.
Они раздулись так, будто вот-вот порвутся, принимая на себя весь напор ветра, но беспокоили меня не паруса, а то, что было выше.
Облака постепенно окрашивались в серый цвет... А под ними знакомая фигура, подобно обезьяне на дереве, что-то вытворяла.
— ...Ты что там делаешь?
— О? Риан! То есть, господин боцман!
Урта, опасно повисший на вершине грот-мачты, беспечно помахал одной рукой.
Его тело качнулось, и было бы совсем не удивительно, если бы он упал прямо сейчас... Ой, ой-ой?!
— Эй, ты, придурок... А-а-а! Урта!
Как назло, судно подбросило на волне, и Урта, державшийся одной рукой, потерял равновесие и сорвался вниз.
Высота грот-мачты — примерно 25 метров. Падение с такой высоты означает смерть, вне зависимости от того, на что приземлишься.
С криком я бросился к мачте.
Но я уже чувствовал.
Слишком поздно. Да и что бы я смог сделать, даже если бы успел? Я же не супергерой, чтобы эффектно поймать падающего Урту.
Если я попытаюсь поймать его и буду крутиться внизу, это лишь приведет к появлению еще одного трупа.
Тогда зачем я сейчас бегу? Мог бы и не бежать.
Я видел, как проходящие мимо матросы задрали головы, глядя на Урту, падающего словно в замедленной съемке.
Зачем этот сумасшедший вообще полез на мачту в такой опасный момент?!
— А-а-а-а-а!
Услышав запоздалый крик Урты, я крепко зажмурил глаза.
Сейчас раздастся звук падения кожаного мешка...
http://tl.rulate.ru/book/176148/15399345
Готово:
