3.
Чон Хёну никогда не отличался особой тягой к учёбе.
С миром цифр — анализом, расчётами и вероятностями, от одного упоминания которых у обычного человека начинает болеть голова, — он сблизился лишь тогда, когда стал профессиональным игроком Корейской бейсбольной лиги.
— Максимум 135 километров в час. Ты не из тех, кто может сделать больше сотни подач, а твоё тело — сплошная мина замедленного действия: плечо, поясница или колено могут «вылететь» в любой момент. Твой единственный козырь — контроль мяча. Чтобы выжить в профи, тебе придётся изрядно шевелить мозгами.
У своего первого тренера он научился способам выживания в профессиональном спорте, и именно тогда начал эти «игры с числами».
Он анализировал бьющих, переводил все их действия в числовые показатели и на их основе вступал в борьбу вероятностей.
Конечно, результат оказался не самым радужным.
Сами расчёты были неплохи.
«Если бы не то повреждение плеча...»
Просто ещё до того, как он смог по-настоящему реализовать эти расчёты, его плечо перестало выполнять свои функции.
Впрочем, именно из-за этой привычки всё и произошло.
«И почему я вдруг об этом подумал? А, на меня же сейчас несётся грузовик. Это что, вся жизнь перед глазами проносится? Нет, погодите... каков там был процент смертности в ДТП после внедрения беспилотных автомобилей?»
Даже в этот критический момент, когда потерявший управление на мокрой дороге грузовик вылетел на обочину и нёсся прямо на него, Чон Хёну продолжал прикидывать в уме вероятности.
«Чёрт, ну и невезение».
Более того, он даже вспомнил тот факт, что с момента массового внедрения беспилотных автомобилей число погибших по их вине за год стало меньше, чем количество людей, выигравших первый приз в лотерею.
«Лучше бы я в лотерею выиграл».
На этом всё.
Визг шин!
Грузовик накрыл Чон Хёну, и в тот же миг поток его мыслей оборвался.
В момент столкновения...
Грохот!
Раздался оглушительный шум.
А затем воцарилась мертвая тишина.
Казалось, время остановилось, мир замер, и всё вокруг застыло.
— Кха!
Из этой тишины вырвался короткий, прерывистый звук — Чон Хёну наконец смог вдохнуть воздух.
— Ж-живой?
Затем последовал его тихий голос.
Произнеся это, Чон Хёну повернул голову и увидел огромный грузовик, который вместо него протаранил стоявший рядом столб. Он видел прицеп, который тянула машина.
Эту картину он бы не увидел, если бы водитель грузовика не вывернул руль хоть на волосок точнее.
Чудесное спасение.
В ситуации, когда это выражение подходило как нельзя лучше, Чон Хёну выплеснул свои чувства:
— Твою мать!
Это была грубая, неприкрытая ругань.
И вполне оправданная.
Если после того, как ты едва не погиб по какой-то нелепой случайности, из твоего рта вылетают вежливые слова — вот это было бы действительно странно.
— Чёрт! Ух ты! Офигеть!
Поток ругательств не прекращался, а, наоборот, вырывался наружу подобно взрыву.
Пот градом катился из каждой поры его тела.
— Офигеть, твою мать!
Забыв про капли дождя, Чон Хёну сорвал кепку и вытер капли пота, смешавшиеся с водой на голове.
— Ха-ха, ха-ха-ха!
Затем пришёл смех.
С безумной улыбкой Чон Хёну, сам того не замечая, опустился на землю.
Когда в его голове немного прояснилось, он вспомнил свой недавний разговор с Ли Хёкчу.
Разговор об игровом фэнтези, где главный герой попадает под грузовик и возвращается в прошлое.
— Вау, чуть регрессором не стал.
При воспоминании о том разговоре из его груди вырвался смешок от нелепости ситуации.
И по мере того как он смеялся, на его лице расплывалась всё более широкая улыбка.
«А за это полагается компенсация? Интересно, сколько?»
Это была радостная улыбка при мысли о возможном денежном возмещении за пережитый ужас.
«Думаю, сумма должна быть довольно приличной...»
Но как раз в тот момент, когда эта мысль заполнила его голову...
— Щ-щёлк!
Чон Хёну внезапно рухнул.
Его ударило током.
4.
Никто не любит больницы.
Чон Хёну не был исключением.
Он ненавидел больницы.
После того как в его бытность профессиональным бейсболистом его плечо было раздроблено, и он практически жил в палатах, эта неприязнь только усилилась.
А после того как его брат и невестка, самые дорогие ему люди, попали в аварию, больница и вовсе стала для Чон Хёну синонимом ада.
Место, куда не хочется возвращаться даже под страхом смерти.
— У-у-у...
Поэтому в тот момент, когда Чон Хёну открыл глаза и увидел потолок, он мгновенно понял, что находится в больнице.
«Б-больница? Почему?»
Разумеется, он не понимал, как здесь оказался. Голова раскалывалась, а воспоминания были спутаны.
— Гх-х...
Более того, его тело и чувства ощущались как-то странно.
«Что... что это?»
Словно время замедлилось. Казалось, он видит мир в режиме замедленной съёмки.
От этого непривычного и жуткого ощущения Чон Хёну начал впадать в необъяснимое замешательство и страх.
— Ты проснулся.
Эти чувства развеял глубокий, тяжелый голос.
— Кха!
Издав звук, похожий на сдавленный вдох, Чон Хёну резко сел в постели.
Перед его глазами предстал старик.
На вид ему было за шестьдесят. Волосы аккуратно зачёсаны назад, массивные очки в роговой оправе — от него так и веяло аурой университетского профессора.
Раз это больница, значит, он врач.
Поэтому Чон Хёну без тени сомнения задал вопрос:
— Сколько дней я был в отключке? Какое сегодня число?
На этот вопрос старик с серьезным лицом ответил:
— Сегодня 9 марта 2034 года.
— Что?
В этот момент на лице Чон Хёну застыло оцепенение.
Осознав услышанное, он с ужасом воскликнул:
— П-погодите. Вы сказали 2034 год? Не 2038-й?
Вместо ответа старик закрыл глаза и один раз медленно кивнул.
Взгляд Чон Хёну заметался.
«Я... я и правда вернулся в прошлое?»
Регрессия во времени.
Неужели ситуация, которую можно встретить только в романах, действительно произошла с ним?
«Т-так, погоди. И что мне делать? С чего начать?»
В этой немыслимой ситуации Чон Хёну предсказуемо впал в состояние паники.
Тук-тук-тук!
Тем временем его сердце бешено колотилось, словно инстинктивно чувствуя, что это — золотой шанс, и не скрывая своего возбуждения.
— Господин Ян Хёнсу!
Раздумья Чон Хёну прервал голос медсестры.
— Сколько раз я вам говорила, что нельзя без разрешения заговаривать с другими пациентами!
От резкого тона медсестры Чон Хёну в замешательстве наклонил голову.
«Пациент?»
С этими мыслями он перевёл взгляд с лица старика на его одежду.
Только тогда он заметил на старике безупречно чистую больничную пижаму.
Вжик!
В этот момент между стариком и Чон Хёну вкатился робот.
Аппарат выглядел так, будто на мусорный бак водрузили монитор. На экране монитора отображалось лицо мужчины в белом халате.
— Пациент Чон Хёну, вы пришли в себя.
Наконец-то появился настоящий врач.
5.
По пути из больницы домой Чон Хёну выглядел крайне скверно.
— Чертов старик с деменцией.
Обычно он оставлял такие мысли при себе, но сейчас он прорычал это вслух, словно раненый зверь.
Верный признак того, что он был не в духе.
«Что за проклятый день?»
Его можно было понять.
«Сначала чуть грузовик не переехал».
Он пережил аварию, в которой едва не погиб.
«Только успел порадоваться, что выжил — ударило током».
Из-за этого несчастного случая он оказался на больничной койке.
«А в довершение — этот сумасшедший старик».
Его ещё и одурачил пациент с Альцгеймером.
«И так денег ни гроша, а тут еще и это...»
Вдобавок ко всему, счета за больницу ему пришлось оплачивать самому.
В результате остаток на счету Чон Хёну стал четырехзначным.
Вспомнив всё, что произошло за последние полдня, Чон Хёну стиснул зубы.
«Посмотрим, сколько я с них стрясу в качестве компенсации».
Он был полон решимости превратить свою ярость в выгоду!
Шагая с этой решимостью, Чон Хёну остановился перед самым настоящим «лесом зданий».
Высотки, уходящие в небо, с крошечными окнами, усеивающими стены, стояли так плотно, что солнечному свету было трудно пробиться сквозь них.
Это был комплекс социального жилья, где жил Чон Хёну.
«Чертово место».
Конечно, слово «вольер» подходило этому району куда больше, чем «жилой комплекс».
Человеческие загоны, созданные под предлогом дешевой аренды просто для того, чтобы где-то «складировать» людей.
Самое дно корейского общества, где позволялось жить только тем, у кого за душой ничего не было.
«Я обязательно отсюда выберусь».
Это было место, из которого Чон Хёну мечтал сбежать как можно скорее, и именно поэтому он так отчаянно барахтался в этой жизни.
Вновь укрепившись в своей решимости, Чон Хёну миновал главные ворота и остановился перед корпусом №231.
Поднявшись на лифте, он встал перед одной из бесчисленных дверей в длинном коридоре.
Квартира 2031.
Сверив номер, Чон Хёну приложил ладонь к дверной ручке.
[Биокод не зарегистрирован.]
Тут же раздалось уведомление.
— А?
Удивленный, Чон Хёну посмотрел на свою ладонь, а затем еще раз проверил номер квартиры.
«Что за бред? Это же мой дом».
Он снова приложил руку.
[Биокод не распознан.]
Раздался тот же самый голос.
Чон Хёну поднял голову.
«Неужели я домом ошибся?»
Он попытался вспомнить, как заходил в подъезд.
В памяти промелькнули ряды абсолютно одинаковых зданий, похожих на деревья в густом лесу.
В таком месте действительно легко было заблудиться.
Щёлк!
В этот момент дверь открылась изнутри.
— Дядя!
Из квартиры с радостным криком выбежала симпатичная семилетняя девочка с короткими волосами.
Только тогда Чон Хёну улыбнулся.
— Ой, Херин, как ты тут? Всё хорошо?
— Да!
Чон Херин. Единственная племянница Чон Хёну.
— А папа где?
— Я здесь.
Следом за племянницей показался Чон Тхэу, старший брат Хёну и его единственный оставшийся близкий родственник.
Он был очень похож на Чон Хёну, но черты его лица казались более благородными.
Если поставить двух братьев рядом, любой бы невольно покачал головой от такой странной разницы в их внешности.
Однако сейчас это не имело значения.
В глаза бросалось только одно: Чон Тхэу сидел в инвалидном кресле.
— Сказали, ты был в больнице? Что случилось?
На этот обеспокоенный вопрос Чон Хёну ответил грубовато:
— Ну какая болезнь может быть у игромана? Ерунда всё это.
— Ты где-то поранился?
Когда Чон Тхэу спросил снова, Хёну лишь покачал головой.
— Говорю же, пустяки. Если бы что-то было серьезно, я бы в больнице лежал, а не пришел сюда на своих двоих.
Пока он говорил, в памяти Чон Хёну всплыл тот ужасный день четырехлетней давности.
После смерти родителей его брат стал главой семьи в 14 лет только потому, что был на пять лет старше. Он прошел через невероятные трудности и едва начал видеть свет в конце туннеля, как снова потерял самое дорогое.
«Не стоит ему об этом рассказывать».
Вспомнив те трагические события, Чон Хёну не видел смысла пересказывать брату свой сегодняшний день. Он не хотел добавлять еще одну страницу кошмаров в и без того измученную память Чон Тхэу.
— Слушай, по-моему, этот сканер биометрии сломался.
Чон Хёну ловко сменил тему.
Услышав это, Чон Тхэу пристально посмотрел на брата и, нахмурившись, ответил:
— Сломался? Не узнает тебя?
— Угу.
— Этого не может быть.
В голосе Чон Тхэу звучала уверенность. Уверенность человека, который в прошлом был весьма успешным программистом.
На эту уверенность Чон Хёну лишь усмехнулся:
— С чего бы это «не может»? Техника тоже ломается.
— Алгоритм, который используется в системе безопасности нашего района, идентичен алгоритму в Капсулах-вратах. Техника может вообще не включиться, если сломается, но если сканирование биокода прошло, вероятность ошибки — один на миллион.
Чон Хёну уже хотел было возразить: «Ну, значит, я и есть этот один на миллион, потому что он дважды меня не узнал», но внезапно замер.
— Погоди.
— Что такое?
— Ты сказал... устройство на нашей двери использует тот же алгоритм, что и Капсула-врата?
Капсула-врата. Устройство виртуальной реальности, необходимое для входа в Годварс.
Для использования Капсулы-врата необходим биокод.
— Именно.
Это означало, что если биокод не совпадает, ты не сможешь войти за своего персонажа.
И это правило никогда не менялось.
В этом-то и крылась причина.
— Б-брат, п-погоди. Минутку. Я сейчас, только сбегаю в ближайший капсульный зал.
Причина, по которой Чон Хёну начали посещать невыразимо дурные предчувствия.
И эти предчувствия очень скоро стали реальностью.
http://tl.rulate.ru/book/176021/15344860
Готово:
