Глава 38. Награда! Истоки Чакры Ашуры!
В то самое мгновение, когда Сэцуна медленно разомкнул веки, мир в его восприятии содрогнулся, претерпевая колоссальную, поистине тектоническую трансформацию.
Снаружи его угольно-чёрные зрачки казались всё теми же: бездонными, пустыми и абсолютно лишёнными каких-либо мирских эмоций. Однако, окажись здесь мастер додзюцу, — например, выходец из Клана Хьюга, — его душу сковал бы первобытный ужас. Всмотревшись в эту обманчиво спокойную тьму, он увидел бы бескрайнее море новорождённых звёзд, пульсирующее созидательной энергией, способной породить и взрастить саму жизнь.
То был истинный взгляд «Божества» — пронизанный аурой Абсолютной Жизни, в равной степени милосердный и безжалостно величественный.
Телесная оболочка Сэцуны всё ещё принадлежала хрупкому юноше, но внутри неё уже зародилась совершенно иная вселенная. Первородная мощь [Истинных Истоков Чакры Ашуры] медленно, подобно ласковому океанскому приливу, струилась по его венам и меридианам. Эта энергия больше не имела ничего общего с привычной чакрой; она переродилась в некую высшую, первозданную силу, сотканную из самих законов «Жизни» и «Созидания».
Он чувствовал: стоит лишь пожелать, и эта непокорная сила выплеснется наружу, заставив истерзанные битвами, мертвые скалы под ногами в мгновение ока покрыться буйной зеленью первобытного леса.
Именно здесь таился истинный корень «Стихии Дерева», прославившей Первого Хокаге, Хашираму Сенджу, на весь Мир Шиноби. То был не просто Улучшенный Геном, а почти божественная власть над самим «Творением», обретенная лишь после того, как Стихия Ян достигла своего абсолютного, недосягаемого предела!
— Так вот она какая... сила Ашуры? — эхом сорвался с его губ ледяной шепот.
Сэцуна медленно поднял правую руку. Тонкие пальцы небрежно растопырились, а затем плавно сжались в кулак. Никакой чакры, ни единой печати или хитроумной техники. Исключительно чистая физическая мощь тела, доведенного до абсолютного совершенства энергией Истоков Ашуры. Он просто небрежно сжал кулак.
Бум...
Глухой, рокочущий взрыв, подобный раскату грома из высших сфер, внезапно разорвал воздух прямо в его ладони. Чудовищная сила этого небрежного движения оказалась настолько велика, что окружающее пространство попросту схлопнулось, сжалось до предела и взорвалось, не выдержав колоссального давления!
На долю секунды образовалась видимая глазу зона абсолютного вакуума! А затем разъяренные воздушные потоки с воем хлынули в эту пустоту, породив свирепый штормовой шквал, который, словно разбушевавшийся тайфун, сдул к чертям собачьим всю водяную пыль, клубившуюся над долиной.
Смоляные волосы Сэцуны дико заметались в урагане, который он только что породил собственными руками. Он ощущал эту пугающую, разрушительную мощь, бурлящую под кожей — бесконечную, способную играючи пробить насквозь целый материк. Но его сердце оставалось мертвенно-спокойным и стылым, словно заброшенный колодец.
В нём укоренилась несокрушимая, абсолютная уверенность.
Теперь ему не нужны ни жалкие ниндзюцу, ни даже Вечный Мангекё Шаринган, и без того вознесенный на недосягаемую вершину визуальных искусств.
Лишь один удар.
Простой удар, лишенный всякого изящества и техники.
И этого хватит, чтобы одним махом, чисто и безвозвратно стереть с лица земли колоссальный горный хребет, торчащий на карте Страны Огня, словно перебитый хребет мертвого дракона!
Это была чистая, ничем не разбавленная, ультимативная «Сила»! Самая примитивная и самая иррациональная мощь, дарованная наследием Ашуры!
— Этого недостаточно, — Сэцуна даже не дрогнул в лице, ощущая это разрушительное могущество, от которого любой шиноби уровня Каге завыл бы от отчаяния. Его голос звучал тихо, но в нём сквозила безапелляционная решимость. — Владеть лишь абсолютным «Ян», абсолютной «Жизнью» — значит быть неполноценным.
В своем великом замысле он жаждал стать единым и неповторимым, всеведущим и всемогущим «Богом», чья воля правит мирозданием. А Божество не имеет права на перекосы. Божество созидает и разрушает в равной мере. Божество дарует жизнь, но оно же царствует над самой смертью.
— Сила Ян достигла своего пика. А значит, пришло время для следующего шага... — Медленно обернувшись, Сэцуна бросил холодный взгляд, таящий в себе галактики жизней, поверх ревущего водопада шириной в сотни метров. Его взор вонзился точно в далекую, пропитанную изоляцией и высокомерием каменную статую Учихи Мадары. В этот момент глаза юноши стали пугающе глубокими. — Твоя очередь. Вторая половина моей крови. Вторая половина моей судьбы. Индра.
Фигура Сэцуны не замерла ни на мгновение. Он небрежно шагнул вперед.
Это не была Техника Летающего Бога Грома, и уж тем более не жалкое Телесное Мерцание. Просто шаг, такой же легкий и обыденный, как ленивая прогулка после сытного обеда.
Но его тело словно проигнорировало сами законы метрики, в ту же секунду переместившись с макушки Хаширамы Сенджу прямо на голову Учихи Мадары, преодолев сотни метров зияющей пустоты. Казалось, он не «прошел» это расстояние, а изначально должен был там стоять. Само пространство услужливо расступилось перед его волей.
Таков был пугающий, практически абсурдный контроль над законами природы, рожденный идеальным слиянием Тела Мудреца и Истоков Чакры Ашуры.
Теперь он возвышался на непокорной, дикой каменной голове Мадары, свысока взирая на высеченное внизу лицо — пугающе реалистичное, искаженное печатью надменности и презрения. Воздух здесь казался на несколько градусов холоднее, чем на противоположной стороне долины.
— Предок, — равнодушно процедил Сэцуна. В его ледяном тоне не было ни капли почтения к великому пращуру; скорее, это звучало как сухой, безжалостный приговор жалкому предшественнику, потерпевшему фиаско. — Ты обладал силой, заставлявшей Мир Шиноби трепетать у твоих ног, амбициями, бросавшими вызов самим богам, и решимостью пойти против всего сущего. В этом плане ты смотрел на вещи куда трезвее, чем тот наивный идиот Хаширама Сенджу. Но даже ты не сумел разглядеть истинную гнилую суть этого мира.
Сэцуна презрительно сузил глаза:
— Ты всерьез верил, что Бесконечное Цукуёми принесет абсолютный мир? Надеялся, что фальшивая иллюзия способна спасти это стадо невежественных, безнадежных ублюдков? Ошибка. Чудовищная ошибка.
В зрачках юноши вспыхнул ледяной свет абсолютной, всепроникающей рациональности. Казалось, он видит сквозь само время, видит тот позорный финал, где Черный Зецу дергает Мадару за ниточки, словно дешевую марионетку, превращая его в кусок мяса для воскрешения Кагуи.
— Любые сны рано или поздно заканчиваются, — голос Сэцуны резал стылый воздух, словно бритва. — А мир, построенный на фундаменте фальшивого гендзюцу, породит лишь еще более отвратительное разложение и скотскую лень. Твой так называемый «идеальный мир» — не более чем разросшийся до гигантских масштабов свинарник, где все просто врут сами себе. Истинная вечность никогда не строится на иллюзиях! Она куется из стали и крови, опираясь на абсолютный, непререкаемый, уникальный и безжалостный Порядок!
Юноша медленно опустился на корточки, и его бледные, тонкие пальцы — те самые, что еще секунду назад лучились первозданной энергией жизни — мягко коснулись холодного, покрытого вековой пылью лба каменного Мадары.
— Путь, который ты так и не осилил, пройду я, — его слова, кристально ясные и обжигающе холодные, растворились в завываниях горного ветра. — Мир, который ты не смог сотворить, я выкую собственными руками. А твоя высочайшая духовная мощь Индры, пропитанная нежеланием мириться с судьбой, ненавистью и жаждой тотального разрушения... послужит мне еще одним, последним краеугольным камнем на пути к Трону Бога.
Он выпрямился, и в его голосе зазвенел металл:
— Система, я выбираю регистрацию у [Статуи Шуры · Учиха Мадара]!
http://tl.rulate.ru/book/175773/15305131
Готово:
