Глава 28. Неразрешимый открытый заговор: незримый враг!
— Расследовать! Вывернуть всё наизнанку, но найти мне его! Любой ценой! — рык Данзо, подобный стону раненого зверя, неустанно метался эхом по мрачным, сочащимся сыростью казематам подземной базы.
Его единственный глаз налился кровью; в нём лихорадочно сменяли друг друга подозрение, ярость и глубокий, первобытный страх, в котором он не смел признаться даже самому себе.
Он прожил долгую жизнь. Прошёл путь от кровавых полей эпохи Сэнгоку до нынешних дней, закалившись в горниле бесчисленных заговоров и массовых убийств. Данзо верил, что давно отточил до совершенства искусство манипулирования людскими сердцами и нитями власти. Но никогда прежде он не ощущал столь гнетущего бессилия и унижения от того, что им играют, как безвольной куклой.
Это не было обычным покушением. Это был безупречный, артистичный удар из иного измерения! Враг так и не явил своего лика. Используя методы, выходящие за грани понимания Данзо, этот противник сплёл смертоносную ловушку из самой природы, с ювелирной точностью выкосив его элитную фигуру. А затем, в извращённой и насмешливой манере, оставил на теле «посмертную подпись», понятную лишь самому Данзо — клеймо, сочившееся презрением.
Словно некое высокомерное божество небрежно смахнуло с доски пешку смертного, а затем одарило его, сидящего по ту сторону, уничтожающей улыбкой. Это чувство заставило Данзо, всегда считавшего себя великим гроссмейстером, ощутить небывалое оскорбление и леденящий душу трепет.
— Есть! — Под гнётом ужасающей чакры Данзо шиноби «Корня» с кодовым именем Киноэ не посмел медлить ни секунды. Он немедленно принял приказ и возглавил самую элитную следственную группу организации, отправившись обратно к месту преступления, которое уже давно было размыто до неузнаваемости проливным дождём.
На этот раз они задействовали все тайные, сокрытые во тьме техники «Корня».
Ниндзя-отступник из Клана Яманака, мастер секретных искусств выслеживания, замер с закрытыми глазами. Сложив пальцы в печати, он попытался применить Технику Проклятой Печати Марионетки Сознания, чтобы считать хотя бы мельчайшие, призрачные фрагменты духовной энергии, что могли уцелеть на этой земле. Однако всё, что он ощущал — это хаос.
Шум дождя, хлюпанье грязи, дыхание трав и стрекот насекомых... Всё смешалось в единый «белый шум», наполненный чистой природой и лишённый малейшего человеческого следа.
— Ничего... совсем ничего... — Спустя долгое время он открыл глаза; его лицо было бледным, как полотно. — В «памяти» этой земли запечатлелась лишь обычная гроза и трагическая случайность. Здесь нет духовных отпечатков, принадлежащих третьему лицу.
С другой стороны шиноби из клана Абурамэ, изгнанный собственной семьёй, управлял своими нано-насекомыми — паразитами размером меньше пылинки, специально модифицированными для подобных целей. Он проводил ковровую, микроскопическую инспекцию каждого дюйма почвы и каждого листа, выискивая любые возможные следы неестественной чакры. Но результат оказался столь же разочаровывающим.
— Докладываю: следов посторонней чакры не обнаружено, — произнёс он бесцветным, механическим голосом. — Будь то Ветер, Земля, Вода или Молния — все элементальные флуктуации здесь идеально соответствуют вчерашней буре. Мы не можем выделить ни единого признака человеческого вмешательства.
Был среди них даже ниндзя, владеющий обрывками секретного искусства, связанного со «временем». Ценой собственной крови он попытался восстановить «образы» того, что происходило в этом районе в последние двенадцать часов. Но стоило технике активироваться, как на него обрушился яростный откат неведомой силы.
Пфф!
Он выплюнул сгусток крови и рухнул на колени, а его глаза расширились от ужаса.
— Бесполезно! Поток времени здесь... он был «очищен» способом, который я не в силах постичь! Любая попытка заглянуть в прошлое этого места отвергается самой природой!
Один за другим отчаянные результаты расследования ложились на стол Данзо.
Ни свидетелей. Ни признаков борьбы. Ни следов чужой чакры. Они не смогли найти даже крупицы улик, которые позволили бы классифицировать произошедшее как «убийство». Проклятая, глумливая метка в виде креста осталась единственной — и самой бесполезной — зацепкой. Ибо она не могла служить доказательством.
Данзо не мог даже доложить об этом Хокаге. Что бы он сказал? Что отправил людей для круглосуточной слежки за семилетним сиротой Учиха, которого верхушка Конохи официально определила как объект, «нуждающийся в защите», а затем его ищейки были уничтожены невидимым врагом при помощи «идеального несчастного случая»?
Разве это не стало бы прямым признанием перед Хирузеном Сарутоби в том, что он жаждет заполучить Шаринган и преследует выжившего из клана Учиха? Стоило этой правде всплыть на свет, и всё, что он десятилетиями кропотливо выстраивал в тени, обратилось бы в прах.
Данзо оказался зажат в тисках беспрецедентной дилеммы, в тупике, из которого не было выхода. Он знал, кто убийца. Или, по крайней мере, знал, что убийца неразрывно связан с этим сопляком по имени Учиха Сэцуна. Но у него не было доказательств. Он даже не имел ни малейшего представления о том, как противник это провернул.
Это походило на партию в шахматы, где он видел вражеского Короля, одиноко сидящего в центре доски, хрупкого и готового пасть от одного щелчка пальцев. Но Данзо не мог его взять. Потому что над доской нависла незримая рука божества, способная по своему желанию менять правила, двигать фигуры и даже полностью стирать его «пешек» из реальности. Это больше не было игрой равных. Это был односторонний, издевательский и неразрешимый заговор!
— Учиха Сэцуна... — Данзо восседал на своём холодном каменном троне, раз за разом пробуя это имя на вкус.
Впервые в его взоре не было жадности охотника, смотрящего на «добычу» или «материал». На её месте застыло чувство, которого он не испытывал много, много лет: опасение.
Он начал лихорадочно просеивать в памяти все тайные сведения о клане Учиха. Те сверхсекретные, причудливые и непредсказуемые техники глаз, связанные с Мангекё Шаринганом. Котоамацуками? Мощнейшее гендзюцу, способное незаметно переписать волю другого человека? Изанаги? Абсолютная запретная техника, превращающая неблагоприятную реальность в мимолётный сон? Или... некая совершенно новая, неведомая техника, о которой не было упоминаний даже на каменной плите Учиха?
Данзо не мог найти ответа. Чем больше он размышлял, тем отчетливее чувствовал: этот с виду заурядный и молчаливый черноволосый юноша окутан бездонным туманом, от которого сердце замирало в тревоге.
Впервые его решимость использовать Учиха Сэцуна в качестве подопытного пошатнулась. Возможно, перед ним был вовсе не ягнёнок, ведомый на заклание. А древний, первобытный зверь, облачённый в овечью шкуру и выжидающий момента, чтобы сожрать своего преследователя.
Его нынешняя разведка ненароком коснулась «обратной чешуи» дракона. И тот лишь слегка выпустил коготь, мимоходом прихлопнув назойливую муху в качестве предупреждения. Если он продолжит безрассудно провоцировать это существо...
Данзо не смел развивать эту мысль дальше. Его пробрал могильный холод.
— Ничтожества! — Он с силой обрушил ладонь на подлокотник, заставив твёрдый камень покрыться сетью трещин.
Он был в ярости. Но гневался он не столько на подчиненных, не сумевших ничего разнюхать, сколько на собственное бессилие.
— Куча бесполезного хлама! Вы не способны даже выяснить, кто наш враг! За что «Корень» вас кормит?!
Ему нужен был выход для этого разочарования. Но когда крики стихли, осталась лишь холодная, жестокая реальность. Враг был прямо перед ним. Но Данзо не мог его увидеть, не мог коснуться и уж тем более не мог нанести ответный удар. Это чувство беспомощности едва не сводило амбициозного лидера с ума.
http://tl.rulate.ru/book/175773/15305051
Готово:
